Глиняная мастерская

Фёдор — прекрасный мастер. Он вытворяет из глины то, что мало того, что не делал никто до него, так ещё и то, что неподвластно разуму человеческому. Его ловкие, худые, узловатые пальцы умело творили нечто прекрасное. То это удивительной красоты невиданные цветы прям в вазе, то сама ваза изогнута до прекрасной идеальности. А расписывает-то как он их… Достоевский честно заслужил признание великолепного мастера. Но при этом все знали его как очень нелюдимого человека. Никто не знал, в какой глуши он работает, ведь он на велосипеде развозил свои изделия, заказанные кем-то. А однажды Фёдор, в очередной раз заснув за новыми глубокими тарелками, увидел сон. Нет, он и раньше видел сны, но такие… Фёдор гулял с каким-то красивым парнем в поле. Этот блондин был с красивой, длинной и густой косой. Он громко и заразительно смеялся, кружась с ним в поле среди цветов. Этот паренек сплёл ему венок из васильков и ромашек. И тут Достоевский упал с кровати на газеты, расстеленные везде. Он убрал волосы с лица, не обращая внимания на пальцы в глине. Тот парень был чертовски красив… Но утром Фёдор и думать забыл про этот сон. Умелые пальцы скользили по новому куску материала, а он думал, как лучше окрасить сюрреалистический сервиз. Но через неделю, слишком забитую работой, он ложится спать и видит этого парня во своём сне снова. Они сидели на бревне под ивой у реки и целовались. Настолько нежны были касания, настолько скользили поцелуи по телу… И так несколько недель подряд. Через неделю. Ровно через неделю, в воскресенье, ему всегда снилось что-то с этим блондином. То они гуляют где-то, то смотрят что-то, то что-то ещё. Достоевский начал с ужасом осознавать, что он желает ещё с большим рвением уснуть, чтобы увидеть своего милого мальчика и почувствовать себя счастливым. Он с ужасом осознал, что влюбился в парня из сна. Фёдор уже не мог терпеть. Он отписал заказчикам, что из-за "плохого самочувствия" все заказы откладываются на неделю. А сам мастер вскакивает с кровати и прямо в тапочках несётся к гончарному кругу, на ходу повязывая фартук и косынку на волосах. Он достаёт заранее замоченную глину и начинает делать хотя бы бюст того парня. Но потом он начал делать быстро делать парня в полный рост. Узловатые пальцы мягко, но твёрдо очерчивают те необычайно прекрасные черты, милую улыбку. Брюнет ласково делал ту растрепанную копну, шрам на одном глазу, пухлые губы, растянувшиеся в самой милой и трогательной улыбки. Достоевский осторожно сделал косу, тело в национальной рубашке и обычных широких брюках в кедах, длинные и ласковые пальцы. Фёдор ласково оглаживал успевшее полюбиться тело. Он творил. Творил и даже не отслеживал, что творят его руки. Разум отключился, передавая власть рукам, которые умело делали этого мальчика из сна. Достоевский впервые с сильным нетерпением ждал, пока глина высохнет. После этого он схватил свою палитру и воплотил этого солнечного мальчишку в жизнь. Прямо как из сна… Прямо такого же идеального. Достоевский обвивает его шею и смотрит прямо в гетерохромные глаза, начиная разговаривать со скульптурой. Да, может Достоевский и совсем свихнулся, но он был счастлив. — Ты так прелестен… Было бы слишком чудесно, если бы ты был реальным. Он ещё долго говорил ему о любви, забыв про время. Но вот, пришла ночь. Пришлось ложиться в кровать. Достоевский запечатлел поцелуй на пухлых, но холодных и твёрдых губах и отошел в свою спальню. И плевать, что понедельник. Но ему приснился сон с этим парнем вновь. Они гуляли недалеко от дома Феди. Тот солнечный мальчик кружился вокруг Достоевского, а затем обнял его крепко-крепко. — Феденька! Я так люблю тебя, ты даже не представляешь! — И я тебя люблю, мой маленький незнакомец. — Почему это незнакомец? Я же твой друг и парень… — Но я даже не знаю, как тебя зовут. — Ахаха! Я даже и забыл об имени рядом с тобой. Я Николай). — Микола… Имя отозвалось чем-то сладким на губах, и Фёдор вспомнил. Он вновь упал с кровати. Но уже как-то плевать на синяки. Достоевский вспомнил, что до всего вот этого вот, до идеальности и громкой известности, до поселения тут, до скандала с родителями из-за его увлечения он любил. Любил парня — Николая Гоголя. И он вспомнил его. Брюнет помнит, как пришёл к Коле и сказал о том, что он исчезнет, но обязательно вернётся. Но что он видит сейчас в треснутом зеркале на полу? До безумия бледного и худого человека, который забыл всё. Он забыл своего милого Миколу, которого так страстно любил. Это не мешает ему снять рабочую одежду и надеть огромный свитер и джинсы с потертыми коленками на свои худощавые ноги. Достоевский хватает свой велосипед и едет обратно, к своим "великолепным" родителям, только, чтобы забрать Колю к себе. Фёдор вспоминает дорогу и едет в этот Богом забытый городской посёлок, где в самом начале видит своих непутёвых родителей. Они видят сына и кидаются к нему, мать же прям с того места начинает орать: — Смотрите-ка, позор семьи вернулся! Ну подъедь ближе! Чмо неблагодарное, я тебя родила, воспитала, а ты! — Заткнись. Говорит ей Достоевский и проезжает мимо. Старушка-мать смотрит ему вслед, проклиная, на чем свет стоит. А потом Фёдор, доехав до конца посёлка, видит тот же светлый дом. Он открывает старую жёлтую калитку, а под ноги ему бросается тот же весёлый пёс. Достоевский быстро закрывает калитку, чтобы тот не убежал, а затем треплет нежной рукой ушки. Тут всё так же растут те огромные липы, а из глубины сада слышен звонкий смех. Будто и не прошло тех шести мучительных лет. Фёдор улыбается и проходит дальше, в сад, где и видит Николая. Он спокойно стоял на шаткой стремянке, напевая и пританцовывая, умудряясь параллельно собирать вишню. Брюнет мягко улыбается, подходя чуть ближе. Когда Николай наконец вышел из транса, Фёдор мягко улыбнулся и помахал ему рукой. Гоголь впал в ступор и, не удержав равновесия, падает вниз. А ведро с ягодами осталось где-то на сучке. Достоевский чудом ловит своего принца на шаткой табуретке и улыбается чуть шире, когда его обнимают за шею. — Феденька, Феденька, умоляю, скажи, что это не сон!! — Я вполне реален. Иначе бы ты покалечился. — Я ждал тебя! Долго-долго, а ты не хотел возвращаться! — Но я вернулся. Извини, что так долго. Гоголь неверяще тянется к любимому лицу и оглаживает строгие черты. Потом так же неверяще тянется и целует его в губы, прижимаясь крепко-крепко. А Фёдор осторожно опускает своё сокровище и привстает на носочки, чтобы достать до любимых губ. До чёртиков приятно… Но тут Коля отстраняется и хватает корзинку. — Давай сбежим, пока мать не вернулась. — За рулём ты. — Хорошо). Николай убегает в дом и быстро возвращается с рюкзаком. А потом достаёт корзинку с вишней и садится на сиденье, пока Достоевский сел на багажник и обнял его поперёк живота. И юноши смогли уехать отсюда. Смогли быть вместе. И Коля по праву оценил скульптуру себя и иные изделия Достоевского. А те сны и подавно стали явью.