Последний корруниец: Пустоголовые.

Рон начал свой рассказ с происхождения своей расы. Коррунийцы самая развитая раса во всех смыслах, и невероятно воинственная. Они подмяли под себя всех остальных, сделав их рабами. Даже Ама — Тае, которые могли рожать им детей, были, фактически, на неофициальных правах рабов. Практически в каждой семье жестоко избивались и использовались как прислуга. Не поддались разве что орки, которые жили многочисленными маленькими племенами в горах, кочевали и постоянно воевали между собой. В дела других рас орки вмешивались крайне редко, а коррунийцы считали, что гоняться за ними, все равно, что гоняться за ветром в горах. И просто игнорировали, хотя при возможности, не отказывали себе в удовольствии вырезать племя — другое. Кроме орков самостоятельно жили гномы, чьи города располагались слишком далеко от границ Коррунила. Так же сыграла роль торговля. У коррунийцев хорошие кузнецы были редкостью. А гномы умели производить так нужное коррунийцам проводящее ярость оружие, которое коррунийцы использовали для коррунийской казни, в войне с богами. Дело в том, что правильно выкованное оружие, из правильного металла, если пронзить им любое существо, и в этот момент прокричать ярость, вырывало душу из существа, вне зависимости от расы, в том числе божественные души. Любая душа, после обычной смерти, отправлялась к своему богу, и продолжала служить ему на небесах. Если существо при жизни не поклонялось ни какому богу то просто блуждала в муках по миру. При смерти от коррунийской казни — душа вырывалась из тела со страшными муками, и не отправлялась к богу, а отправлялась в коррунийский ад. Корунийский ад — это особый астральный план, в котором жили павшие коррунийцы. Убитые с помощью коррунийской казни служили им рабами. Этот план был отвоеван у богов при первой войне. Тогда коррунийцы вторглись с огромной армией на план богов, и уничтожили практически всех. В этом им помогла полная неуязвимость к божественной магии и проклятиям. Любая другая раса пала бы за считанные минуты. Боги признали поражение, и пообещали больше не лезть в их жизнь. Долгое время жизнь текла относительно мирно. Коррунийцы упивались муками остальных рас. Им нравилось приносить боль другим. Звуки их ярости обращали в бегство любую армию, а те со смехом догоняли их и вырезали. Коррунийы непревзойденны в боевом искусстве, ведь ребенок раньше учится держать меч, чем читать. Но скоро это надоело, и вновь разразилась кровавая война, дабы в этот раз вырезать всех, и самим стать богами. В это время и родился Рон. В семье весьма уважаемого гвардейца и обычной Ама — Тае. Отношения в семье были теплее, чем в других семьях, если можно так сказать. Отец не издевался над матерью. Использовал как кухарку и любовницу. За что Белла боготворила мужа. Когда у них, наконец, родился Рон — радость сблизила их еще больше. Тогда отец даже позволил матери поужинать вместе и купил ей кольцо. Но это длилось не долго. Когда Рону исполнилось три, отец погиб в жуткой резне. Твари, посланные богами, и верные богам люди, устроили засаду небольшому отряду коррунийцев, которые возвращались с очередной карательной операции. Разразилась кровавая расправа. Не так часто богопоклонники одерживали победу. И при каждом таком случае вдоволь отрывались на своих врагах. После боя уже было невозможно отличить, где чьи останки. Так что у отца не было даже могилы. Отец был уважаемым воином, имел знакомых в верхах, которые после его смерти выделили матери, Белле, и Рону земельный участок с рабами. Где можно спокойно жить, ни в чем себе не отказывая. Рон прожигал свою молодость. Днем, как любой порядочный корруниец, проводил на тренировках по ближнему бою, а вечерами кутил в таверне. Со сверстниками не особо складывались отношения, ему не нравилось издеваться над рабами и резать им головы, чем занималось большинство молодежи. Зато с молодыми Ама — Тае отношения шли на ура, просто потому, что он общался с ними как с девушками, а не как с инкубаторами. Из — за чего ни раз ввязывался в драки. Бил — получал, в общем обычная молодость. По закону Коррунила, любой корруниец,как только его тело достигало пределов роста, должен был пройти проверку на умение вызывать в себе ярость и быть приписанным к полку, для войны с богами. Белла ждала этого дня с нетерпением, хотела, чтобы он стал таким же великим воином, как его отец. Рон не разделял ее желаний. Не видел смысла в этой войне, да и вообще, ему было противно устройство этого мира. Слишком уж неоправданно жесток он. Вчера, полдня, Рон провел над помойной ямой, а еще полдня лежа в кровати с жуткой ломотой в теле. Это верный признак того, что тело достигло пределов роста. Сегодня он чувствовал себя отлично, и предстояло явиться на приписку. Белла с раннего утра суетилась над праздничным завтраком. Ее радости не было предела. Сыночек вырос, и наконец пойдет на великую войну. Их дом находился в часе пути от центральной площади. Небольшой, одноэтажный, каменный домик коричневого цвета, стоявший посреди плантации зерновых и кормовых культур. Внутри три комнаты. Прихожая приводила прямо в небольшую кухню, с широким, с пол стены, окном посередине, из которого постоянно заносило запах свежих посевов. Через него видно, как на полях постоянно крутятся рабы разных рас. В раннем детстве Рон проводил тут много времени, наблюдая за рабочими. В дальнем конце кухни располагалась дверь, ведущая в комнату Рона, а ближе к входной двери вход в мамину комнату. Жизнь была тихой и спокойной. Что устраивало и мать Рона, и его самого. Нос ощутил сладкий запах любимых булочек раньше, чем веки разомкнулись после продолжительного, глубокого сна. Бэлла готовила их только по особым случаям. основной ингридиент для посыпки, пыльцу феи,на продуктовом рынке не купишь. И тот факт, что мама достала ее именно сегодня, говорит о серьезном отношении к предстоящему похода сына на приписку. Но даже не любимые булочки сейчас занимали его мысли. Он с тревогой строил предположения, на счет сегодняшнего вступления в ряды бравых воинов...сначала долгие тренировки, бесконечная муштра и никакой таверны, до конца обучения. А что потом, биться за чужие отвратные ему идее, проливать кровь, свою и чужую, или вообще бесславно пасть? Это пугало его больше всего. Нехотя поднявшись, пытаясь хоть на секунду забыть о сегодняшнем походе, он отправился на кухню. Мама как всегда хлопотала у печи. Непривычно выглядело лишь одно. Вместо черного, затасканного сюртука, в этот раз худенькое тело мамы укрывало шикарное бальное платье. А черные волосы не были собраны в практичный пучок, а развевались по всей длине, контрастируя с белоснежными крыльями, полностью перекрывающими силуэт. Услышав Рона,она обернулась к нему с счастливой улыбкой. — Уже встал, дорогой? Я приготовила тебе твоих любимых булочек. Рон, закатив глаза и цокнул, направляясь к ней, устало болтая руками. — Вот к чему эти церемонии? Неужели тебе так важна эта война? На глазах матери проступили слезы, которые она тут же смахнула указательным пальцем. — Мне гораздо важнее то, что ты станешь мужчиной, познаешь свои внутренние возможности и будешь самодостаточным, никто, кроме короны, не сможет тебе указывать, даже сами боги. Рон сел за стол, поморщившись. Разговоры о войне и убийствах вызывали лишь отвращение. — Пфф…Я думал, мужчину мужчиной делает не наличие ярости, а умение принимать тяжелые решения и отвечать за них, использовать свою силу для помощи слабым, а не для того, чтобы их унижать…Как Ла — Аэра писала в своей книге… — Мальчик мой, забудь эту глупую книгу. Это лишь мечты. Ла — Аэра была мечтательной молодой Ама — Тае. А ты теперь взрослый мужчина. – В голосе матери ощущалась усталость. Усталость от подобных разговоров. — Молодой и мечтательной? Ты мне рассказывала, как она в одиночку убила двоих гвардейских коррунийца в ярости! — Рон притянул к себе тарелку с еще теплыми булочками и стал жадно уплетать их. Ла — Аэра была его кумиром, примером для подражания, что вызывало у остальных, включая родную мать, смех. Негоже грозному коррунийцу принимать за пример какую — то обнаглевшую рабыню. — Не ешь всухомятку, сынок. — недовольно сказала Бэлла и протянула ему кружку травяного чая — Да, убила. И чем она закончила? Ее тащили через весь город, привязанную к лошади, а целый карательный батальон закидывал ее камнями. — Но она же Ла — Аэра несломленная! Она выбрала смерть, вместо того, чтобы быть выданной замуж силой. — Глаза Рона светились от восхищения. Он очень любил эту книгу с самого детства. И грезил о том, что однажды повстречает много последователей идеи непокорной Ла - Аэры. И вместе они свергнут душегубов и построят новый мир. Где никто не будет смотреть на вероисповедание, пол или расу. Как и завещала великая Ла - Аэра. — Не знаю, на счет смерти…никто не видел момента казни. Ее затащили в императорский дворец, и больше ее никто не видел. Поговаривали, что ее не казнили, а Изумрудный Владыка все — же уговорил ее стать его наложницей. — Этого не может быть! Она бы такого не позволила! Она была смелой и верной своим принципам! — недовольно вскрикнул Рон. Его обижали эти слова и еще больше обижало то,что их произносит родная мать, Ама — Тае, которая, казалось, должна быть ногами и руками за свою свободу. — Сынок. Принципы быстро забываются, когда ты лежишь в луже собственной крови, на волоске от смерти, без надежды на спасение. Не дай бог тебе это испытать. — Бэлла грустно отвела взгляд и вернулась к готовке. — А она была красивая? — Рон отхлебнул из кружки. Его завораживала не только ее идея, но, и как полагается подростку,он был влюблен в саму Ла — Аэру. Белла засмеялась и повернув к сыну голову слегка наклонила ее. — Я же тебе тысячу раз говорила. Она была самой красивой представительницей нашей расы, что я когда — либо встречала. Даже когда ее вели привязывать к лошадям, ее крылья были потрепаны, одно даже сломано, а по лицу текла кровь, она сохраняла уверенный взгляд, в котором не было даже намека на страх. Статные гвардейцы, в начищенных доспехах смотрелись убого, в сравнении с побитой и грязной Ла — Аэрой. — А что было дальше? — Рон даже отложил булочки и уставился на маму. Настолько он любил эти рассказы, а по вечерам, перед сном, мечтал, как он однажды встретит Ла — Аэру, они полюбят друг друга. Искренне и беззаветно. Рон, как герой ее книги, укроет хрупкое, прекрасное от всех проблем и невзгод, спрячет за широкой спиной от преследователей. И проживут они вместе бесконечное число лет, наслаждаясь свободой и любовью друг к другу. Бэлла вздохнула, и села на стул, аккуратно уложив крылья за спинку. — Я тебе сотни раз это рассказывала… — Ну мам… — обиженно сказал Рон. Бэлла облизала губы и одарила сына умиленным взглядом. — Ну ладно…Один из гвардейцев спросил: “неужели ты выберешь смерть, вместо счастливого замужества?” А Ла — Аэра ответила, с холодным, презрительным взглядом: “Я готова стать примерной, верной и любящей женой, готова быть рабой, покориться возлюбленному мужчине…но проблема в том, что ни на этой площади, ни в этой империи, ни вообще среди вашей расы нет ни одного мужчины.” Рон подпер подбородок ладонью и мечтательно уставился в окно. — Я бы спас ее… Мама громко засмеялась, скромно прикрывая ладонью рот. — Забудь о ней. Забудь о ее книге. Тебя ждет новая жизнь…Кстати, слышал новости, наши маги обуздали божественную магию, и, в скором будущем откроют мост для нашей армии в рассадник всей этой божественной нечисти, и я очень надеюсь, что ты будешь в этой армии, и принесешь нашему народу полную свободу. Рон слушал рассказы, читал газеты. Коррунийские маги действительно начали изучения божественных врат, способных доставить целую армию на план богов. Если в первую войну армия прошла через неосмотрительно раскрытый богами портал, то сейчас маги открывали свой ,что давало куда большие возможности. — Вот что тебе с этой войны, мам? Думаешь посевы начнут быстрее расти, или рабы лучше работать? — раздраженно сказал Рон, снова принявшись за любимые булочки. — Не патриот ты совсем, сын. Боги портят нам жизнь, они навязывают свои правила, их служители агитируют за свободу среди рабов, они живут за наш счет, мы подпитываем их бессмертие. – Бэлла подперла рукой голову, наблюдая как Рон жадно поедает угощение — Ой, да перестань, мы могли бы свободно жить в мире, если бы наш король был хоть каплю менее расистом. — Отмахнулся Рон, сдвинув брови. Изумрудный Владыка вызывал лишь презрение. Из - за его амбиций, желания возвыситься до ранга Высшего бога, убив нынешнего, погибло уже ни одна сотня тысяч людей. — Кроме того, боги, даже не смотря на то, что Коррунийцы с ними воюют, продолжают вселять в наших младенцев души. — Ты не вздумай такое на церемонии ляпнуть! — произнесла мама, испуганно хлопая глазами. — Иначе к вечеру оба на виселице болтаться будем. То, что писала Ла — Аэра всего лишь наивные мечты подростка. Забудь ты уже о них, сегодня ты станешь мужчиной. Подыщем тебе милую Ама — Тае, нарожайте мне внуков. Если хочешь изменить этот мир - то начни с своей семьи, прими свою будущую жену как равную. Они так и продолжили спорить, как будто не замечая друг друга, каждый говорил о своем. Рон витал в мечтах о лучшем будущем. А Белла пыталась вернуть его оттуда. Впрочем,как и всегда, и как всегда безуспешно. После завтрака, Рон собрался и пошел на заставу, мать проводила его самыми теплыми словами, едва не расплакавшись. По дороге он много думал, пытался представить, как это все будет, как он получит свою первую рану, как первый раз убьет, получит первую награду и звание. Но для него это выглядело хорошо лишь в мечтах. На самом деле, он всей душой этого не желал.. Он любил проводить время в таверне с молодыми Ама — Тае и ни о чем не думать. Ему было все — равно кто, кому и как по вечерам молится , он не видел разницы между всеми расами, он думал, что все расы способны ужиться под одним правителем...как же это было наивно с его стороны. И вот он подошел к призывному пункту. Огромное трехэтажное здание, обнесенное решетчатым забором. У входа стояли несколько скучающих стражников. Лениво облокотившись на стену, они контролировали чтобы никто не пронес оружие внутрь. Сердце Рона бешено колотилось, он знал, что ему предстоит битва с опытным воином, хотя Рон с детства и учился сражаться, меч в руках он держал намного чаще, чем даже ложку, и имел неплохие успехи. В школе считался одним из лучших. Но битва с бойцом, прошедшим ни одну боевую операцию, Рон страшно боялся…Но этого было не избежать. Ибо таковы правила. По результатам битвы новобранца определяли в подразделение, согласно его возможностям. Рон понимал, что сегодня прольется кровь… его кровь. Так было всегда и со всеми. Он зашел внутрь. И сразу же поморщился от жуткой волны вони, ударившей ему в нос. Неповторимая смесь перегара, пота и продуктов сношения. Рон огляделся вокруг. Нижний этаж, до самой лестницы в дальнем конце, забит коррунийцами до отказа.. Стоял жуткий шум. Рону сразу вспомнились рассказы про стойбища орков. Он сам их не видел, но представлял себе их именно так. Толпа вонючего шумящего народу. Взрослые коррунийцы не позволяли себе так вонять, и так себя вести. Но это был молодняк, а ему приличия не писаны.Даже не верилось, что ежедневно армия коррунийцев пополняется на такое количество новобранцев. В уголке, за столом, погрязшая в бумагах, сидела молодая, даже не достигшая предела роста, Ама — Тае в круглых, сиреневых очках. Она суетливо перебирала множество раскиданных перед ней листов бумаги. Ее серые крылья аккуратно складывались за спиной. Настолько, что виднелись лишь кончики, торчащие над плечам. А волосы растрепались от бесчисленного количества, будто неосознанных прикосновений своей же руки. Девушка выглядела очень уставшей. Несмотря на это до одури привлекательной. Сразу же вспомнились утренние слова матери о создании семьи. И эта симпотяжка казалась весьма неплохим вариантом. Но, торопиться он не собирался, тем более, сейчас у него завязывались отношения с Алум — Азет. Да и просто его образ жизни позволял выбирать. Правда, эти отношения были странными. Познакомились несколько дней назад. Уже целовались, но, как только Рон заводил разговор об отношениях Алум - Азет тут же меняла тему. Именно по этому Рон и относился к их отношениям как к небольшой интрижке. Тут Ама — Тае, сидящая за столом, взмахнула крыльями. То ли пытаясь охладиться, то ли прогоняя от себя вонь, что пропитывает каждый сантиметр воздуха. Рон разглядел, что на кончиках нижних перьев прикреплены десятки небольших, размером с ноготь, синих бантов, под цвет ее глаз. Через секунду тело ощутило прохладу пущеной волны воздуха. Запахло ванилью и чем - то еще. Рон попытался поглубже вдохнуть, что бы разобрать запах, но вместе с приятным ароматом духов в нос пробрался и остальной запах сотен коррунийцев. Предрвотный кашель сдержать не удалось, и Рон даже слегка согнулся, собирая на себе взгляды корруницев вокруг. Будто они не чувствовали нестерпимого смрада.. Проглотив эту вонь, Рон отправился к девушке ,но,она даже не подняла взгляд. — Документы. — равнодушно сказала она, вытянув худенькую ручку, которую украшали несколько дорогих колец. Это немного озадачило. Что обеспеченная девушка делает в таком месте? Не совсем подходящая работа,мягко говоря. Из всего этого Рон сделал заключение,что она дочь кого — то из приемной комиссии. На ней была повязка девственности, запрещающая коррунийцам склонять ее к половому контакту. Такие были у Ама — Тае не достигших предела роста. — Цель прибытия аттестация? — Девушка снова взмахнула крыльями. Каким — то чудом лежащие на столе бумаги не разлетелись от порыва. Рон узнал еще один фрагмент ее духов. Это был запах лилии. — Да, покричать пришел, правда не на вас, на такую девушку как вы, я бы ни за что не повысил голос. — кокетливо сказал Рон. Подкат, конечно, был, мягко говоря, так себе, но это сработало, так как Ама — Тае редко слышали в свой адрес что — то кроме упреков и угроз. И Рон этим очень умело пользовался. Девушка подняла глаза, и слегка опустив очки, чтобы разглядеть Рона, с улыбкой сказала: — Конечно не на меня, я при исполнении и старше Вас по званию. — за разглядываем ее прелестного личика и воистину божественных серых крылышков, Рон не сразу заметил на ней шевроны,говорящие о принадлежности к батальону “красных грифонов”. Красные грифоны один из известнейших карательных батальонов, прославившийся своей быстротой и четкостью выполнения любых приказов, возглавляемый бесподобнейшим генералом Реликантом — кумиром молодых коррунийцев. Правда,как туда попала она? Ама — Тае ни то что воевать, даже в руки брать оружие запрещалось. А она и звание имеет. — Прошу прощение,непривычно видеть Ама — Тае при исполнении. Ваша попадание в карательный батальон говорит о непревзойденных навыках, но, даже им не сравниться с Вашей красотой. — Рон натянул подхалимскую улыбку и слегка поклонился. Ама — Тае игриво изогнула бровь и закусила нижнюю губу. — Женщина в войсках куда более распространенное явление, нежели обходительный, вежливый корруниец. Они беседовали около получаса и быстро привыкли друг к другу. Прекрасная незнакомка назвалась Кайлессой. Правда,больше ничего о себе не рассказывала. Да и без этого разговор получился интересный несмотря на то, что скатился на политику. Грамотно поставленная речь Кайлессы, ее умение слышать и слушать, в сочетании с проникающим в самую душу взором, очаровало Рона. Судя по заинтересованному взгляду и она не осталась равнодушной.. Когда их взгляды натыкались друг на друга, она заманчиво дергала бровками, словно ожидая от него чего — то, и когда пришла очередь Рона заходить на проверку, он решился задать главный вопрос. . — Может пригласить Вас вечером на свидание? В таверну посидеть, скажем? — Да… — спокойным голосом ответила девушка. Будто ожидала такого развития событий. Но, и Рон не удивился. Ама - Тае редко отказывали ему. Просто потому, что очень мало коррунийцев, способных не просто пригласить на свидание куда - то, помимо своей кровати. Да еще и вежливо разговаривающих. – Тогда придешь за мной? Аллея павших восемьдесят два. – она высунула кончик языка и сжала его между зубов, состроив издевательское личико. Глаза Рона округлились. И его слегка качнуло назад. Он знал этот адрес. Его знали все. Там и проживал великолепный генерал Реликант. — Если не хочешь идти - то так бы и сказала. Я знаю этот адрес там живет достопочтимый Реликант, зачем было врать? – Он и не мог допустить такой мысли, что вот так беспечно заигрывал с кем - то из членов семьи столь великого воина. — Я знаю, что там живет генерал Реликант. Ведь он мой отец. — спокойно сказала Кайлесса, разведя руками. — Или слабоват для ухаживаний за дочкой генерала, герой? Рон, на несколько секунд, впал в ступор. Казалось, что общение с дочкой такого высокопоставленного главнокомандующего сулило огромные проблемы. Да и кроме того, почему такая высокородная дама не отвергла простого коррунийца? Возникало много вопросов. Но, любопытство было сильнее. Интересно, чем это кончится. И в итоге он согласился зайти за ней вечером, хотя с трудом представлял, как вот так просто подойдет к дому генерала и попросит у стражи позвать Кайлессу. Ему тут же голову снимут. Однако сердце не хотело хоронить надежды на то, что со столь прекрасным существом может что - то получиться. И он решил попробовать. Быстро обговорив детали, Рон отправился на проверку крика. О которой, признаться, за милой беседой совсем позабыл. В кабинете, за длинным деревянным столом, кофейного цвета, сидели пятеро презентабельных на вид политические шишки. Хоть и выглядели они как занюханные кабинетные черви, на деле все совсем не так, и стоит Рону проявить неуважение, он непременно поплатится. Возможно, даже жизнью. Среди коррунийцев нет слабых, любой корруниец это колосс, созданный убивать. Из присутствующих явно выделялся лишь один. В отличие от остальных он был в броне и с оружием. Через все лицо проходил уродливый шрам. Видимо, эта рана много значила для воина, раз он не избавился от ее последствий. — Не спеши, малец… – громогласно заговорил он, гордо сложив руки на груди – …набери побольше воздуха в легкие, сконцентрируй в себе злость, убери на это мгновение все лишние мысли. Затем кричи, но не просто кричи, а кричи от злости, представь что тебя хотят убить. Рон готовился к этому заранее и знал что и как надо делать, трудностей возникнуть не должно было. Куда больше его бой. который, судя по всему, пройдет именно с этим внушающим страх лишь присутствием, ветераном. Набрав побольше воздуха, Рон что есть силы прокричал. Но, грудь покинул лишь пустой крик. Простой крик. Дыхание перехватило, в ушах чувствовалось биение своего же сердца. Это не могло быть взаправду. Члены комиссии раздосадовано переглянулись, покачивая головами. Лишь ветеран оставался невозмутимым. — Сосредоточься, не торопись, если тебе нужно время, чтобы собраться мы подождем, скажи, когда будешь готов. — Я готов. — Рон не намеревался унизительно ждать. .Он корруниец и не может не уметь впадать в ярость Вдохнув настолько сильно, насколько позволили легкие, Рон снова издал крик. Тело так и не ощутило жгучей боли, что приходит во время ярости. Теперь в ушах начало звенеть от осознания своей ничтожности. — Понятно, птенчик. — Повернувшись к коллегам с горестью сказал боец. — Уже несколько недель у нас таких не было. Давно говорю: пора запрещать эти межрасовые браки…одни проблемы от них. Затем грозный вояка вновь повернулся к Рону, но, теперь уже с равнодушным лицом. – Не переживай. Все равно будешь приближать нашу общую победу. Запишешься в конюшни, или в снабжение. А теперь свободен. Рон развернулся и пошел к выходу. Все вокруг будто туманом занесло. Голова немного кружилась и эхом отдавалось слово “птенчик”. Такое унизительное и обидное. Разрывающие душу. Он не корруниец и не человек. Он просто убогое нечто, никто. И почему это случилось именно с ним? Теперь он птенчик, никогда не сможет покинуть материнского гнезда, потому, что только там будет в безопасности. И прав у него теперь не намного больше, чем у рабов. Добиться чего - серьезного в жизни не выйдет. Обдумывая свое “ прекрасное” будущие и “безграничные” перспективы он вышел, даже не обратив внимания на Кайлессу, не попрощавшись. Но, она окликнула его уже у самой двери. — Куда попал, герой? — Птенчик… — отстраненно ответил Рон. Произносить это вслух оказалось кратно противней, чем думать об этом. Но, теперь такова его обязанность. При любом удобном случае обозначать свою ничтожность. Чтобы истинные коррунийцы не заводили с ним серьезных дел. Кайлессу это словно не заботило, она слегка привстала из - за стола.. — Вот же черт. Ну не конец же света. Надеюсь, планы на вечер в силе? Эти слова будто пролетели мимо ушей, будто адресовались ни ему. Он вышел из призывного пункта и отправился домой. По дороге голова разрывалась от дурных мыслей. А ведь предстояло рассказать о случившемся матери. Это убьет ее… Мама так сладко мечтала о том, что однажды ее сын пойдет по стопам отца, станет истинным воином, ее гордостью. А теперь ей придется не только заботиться о себе, но и о ничтожном сыне, птенчике. С мамой Рон встретился взглядом, едва вошел. Похоже, она заметила приближающегося сына из окна и уже встречала. Стоя у вновь богато накрытого обеденного стола, Белла с придыханием смотрела на Рона, сложив ладони под подбородком. ее крылья слегка подергивались,будто рвались ввысь от радости. — Ну, куда попал, сынок? Он не знал, что ответить, не знал как сказать о своей о разрушенных мечтах матери. Поэтому ускорил шаг, пытаясь не смотреть, как радостное лицо Беллы грустнеет. Губы слека размыкаются, а улыбка сползает с лица. Лишь открыв дверь в свою комнату, он едва слышно бросил: – Птенчик… Не раздеваясь, он просто плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Жизнь для него окончена и не только для него. Даже если он и найдет Ама — Тае для создания семьи,то позор с рода, позор с его матери теперь будет не смыть. Рон слышал из — за стены громкие отчаянные вопли матери. Самое страшное в этом не разрушенные мечты, а то, что теперь придется тянуть всю семью именно ей. Начнутся насмешки в ее адрес, мол эта шлюха родила от раба…Ей теперь придется совсем тяжело. Женщиной без защиты. Без мужа и ребенком птенчиком.А значит ее могут свободно насиловать на улице прохожие,унижать,оскорблять. Делать все что пожелают. и даже репутация отца Рона тут не спасет. Его больше нет. В голове у Рона все перемешалось, никак не получалось упорядочить мысли. Что же теперь? Всю жизнь конюхом? Или, может, просто покинуть дом и попытать счастья в наемничестве? Или стать авантюристом? Ведь этот мир полон загадок. Но а как же мама? Как она к этому отнесется? Одной ей будет еще тяжелее. Рон был единственным счастьем в ее жизни. Перебирая все возможные варианты, вплоть до самых безумных, типа отправится к гномам, чтобы учиться у них кузнечному делу, Рон сам не заметил, как уснул.