Последний корруниец: Пустоголовые.

Пыл быстро затухал. Если из совещательной комнаты Рон почти выбежал - то дойдя до лестницы на первый этаж шаг замедлился до лениво-прогулочного. Слишком много внутри эмоций. Нельзя просить аудиенцию у богини в таком состоянии. Нужно подготовиться, все продумать. Предсказать возможные отговорки Инуэм и свой ответ на них. Разговор без сомнений состоится судьбоносный. Поэтому Рон решил переждать. Остыть. Дабы пойти на встречу с холодной головой, четкой позицией и заготовленными вопросами. Даже не спустившись вниз, Рон вернулся обратно. В свою комнату, в надежде, наконец, увидеть Эвелин. Но, не застал ее дома. Похоже снова на курсах по медицинской помощи, либо же работает. Раздевшись, Рон лег в кровать, дожидаться любимую. Тепло и мягкость одеяла забирали в свои объятья. Рассудительность и трезвость возвращалась крупица за крупицей. Но, возмущение, обида продолжали терзать. Почему Инуэм врала? Ведь могла сказать: “да, ты воюешь с моим мужем”. Рон бы принял это. Спокойно. Ибо давно заслужил ненависть Высшего Бога. И тем не менее, даже зная это, зная, что муж желает смерти коррунийца, Инуэм продолжает держать Рона под своей защитой. Вопреки желаниям своего возлюбленного, который избран ей небесами. Уже, наверно, через час комната начала давить. А тишина звучала и ранила слух громче, чем самый страшный вопль. Рон задыхался в пустой комнате. Необходимо дать груди воздуха, перестать чувствовать себя в клетке, Ощутить волю. Встав и одевшись он пошел на крышу. Едва устроившись там, даже не успев окинуть взглядом свои владения, дабы снова проникнуться вдохновением от своих трудов, он заметил внутри фигуру. В синей робе. Его присутствие на крыше также было замечено. Девушка активно жестикулировала, намекая, что хочет подняться. Рон позволительно кивнул. Уже через несколько минут Мирабель сидела рядом с ним. Рон не решался заговорить. Не знал, что он может сказать. И волшебница видела это, не тревожила вопросами. Вдвоем они молча смотрели вдаль. На дома, на огромное количество людей. что направлялись по своим делам. На заходящие и убывающие караваны, растекающиеся по всему Бесомоту. Жизнь идет своим чередом. Везде, но, не в голове у Рона. Вера в богиню серьезно пошатнулась. – А ты откуда идешь? Я думал досыпать пойдешь. – наконец решился заговорить Рон. – Да раз разбудили…делами занималась. А ты? Опять с Эвелин поругался? – вкрадчиво спросила Мирабель, То и дело бросая короткие, неуверенные взгляды в сторону короля. – Нет…– многозначительно ответил он. За коротким ответом стояло бурное желание поговорить. Попросить совета, ведь Мирабель всегда находила что сказать. Помогала собрать разбросанные мысли в единую цепочку, избавиться от переживаний, придавала уверенности. Хотелось поговорить…но, было страшно. Уж очень не хотелось выглядеть нытиком, что постоянно ей жалуется… Мирабель с тоской посмотрела на короля и придвинулась вплотную. – Если тебе тяжело…мы можем поговорить об этом. Ты не один, Рон. Я с тобой. Мы все с тобой. Он спрятал лицо за ладонями, борясь с желанием выплеснуть огромную, возмущенную речь. Сказать все, что беспокоит, не стесняясь ни слов, ни эмоций.Слишком тяжело было на душе. Слишком болезненна оказалась правда, что открыла Бэтти. – Я не понимаю Инуэм. Чего она добивается? Кто для нее я? Зачем я ей нужен? Сейчас я сидел и составлял в голове речь, собираясь попросить аудиенции и высказать ей все. Почему она не предупредила, что ее муж намеревается уничтожить все, что я строю? – Ты обвиняешь ее в бездействии. В отсутствии помощи с ее стороны….а теперь еще раз вдумайся в свои же слова. Поучительный взгляд Мирабель и отчаянный, ищущий помощи взгляд Рона встретились. На мгновения созерцания этих прекрасных черт лица, что выражали искреннюю заботу и сострадания, вышибли все мысли из головы. Оставляя лишь Мирабель, заставляя любоваться, погружая в пучину непонятной наития. Жадное, голодное желание просто прижать ее к себе втоптала все страхи, все мысли, все тревоги. Но, лишь ненадолго, Рон сумел сдержать себя, не позволил случиться тому, чего случиться не должно. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду? – Ты, прослуживший ей немногим больше года, сейчас говорил, что собираешься просить у нее аудиенции, и уверен, в том, что она не откажет. Инквизиторы служат своим богам порой сотнями лет, прежде чем просто обратить на себя внимание богов. И даже Великие Инквизиторы не могут просто вот так взять и напроситься в гости. Ты же ходишь к Инуэм как к себе домой. И при этом не доволен. Испытав приступ неловкости Рон отвернулся, не ответив ни слова. – Ты убил Великого Инквизитора Высшего Бога, ограбил храм. Сегодня снова убил несколько инквизиторов и не дал захватить ту, чьей смерти желает Бог Богов. Учти все это и ответь. Даже не мне. Самому себе. Почему на Бесомот еще не пришла орда инквизиторов и божественных тварей и не превратили все в мертвые руины? Рон понимал, к чему ведет волшебница, и даже, отчасти, был согласен с ее словами, что немного пристыдили за былые мысли. – Но, почему Инуэм… – Забудь! – перебила Мирабель. – Забудь про богиню. Люди примкнули к тебе, а не к Инуэм. Не Инуэм сумела объединить коррунийцев и инквизиторов, проклятую волшебницу, древнего дракона, а теперь еще и клятвопреступницу. Это сделал ты, Рон. Мы все идем за тобой, а не за богиней. Твой народ поверил в твои идеи и обещания. Зубы сжались до скрипа. Мирабель снова поставила все с ног на голову…точнее, с головы на ноги. Она права. В каждом слове. – А значит, это твоя война. Война каждого имперца. Я, Риан, Магда…все мы идем за тобой, на нашу войну. Слышишь? На нашу! И надеемся мы не на Инуэм, а на тебя, нашего лидера! На простого коррунийца, из плоти и крови, что нашел в себе смелость сделать то, что не удавалось еще никому: построить равный, справедливый мир. – Безбожница защищает богов… как это мило.. – Рон нашел в себе смелость вновь посмотреть на строгое, но, в то же время доброе лицо Мирабель, чем окрасил ее прекрасный лик улыбкой. – Я безбожница. Мне нет дело до богов. Я защищаю тебя. Хочу чтобы ты понял: ты наш бог. Ты наша последняя инстанция. Все мы верим лишь в тебя. И тебе пора перестать верить в кого-то еще кроме себя. Смирись и прими это. Вся ответственность на тебе и если что-то выходит не так, как хотелось - значит ты где-то что-то сделал не так. Боги не виноваты. Душу охватила безмятежность. Страх и возмущение не оставили после себя даже следа. Мирабель не просто очистила сознание - она открыла глаза. Пробудила былую решимость. Покорность. И насчет Инуэм права. Богиня сделала для Рона столько, сколько не делалось ни для одного смертного. А ведь он не дал взамен совершенно ничего. Мысли были греховными…позже Рон сходит помолиться. но, теперь не с просьбой о аудиенции, а в попытке найти прощение. – Порой мне кажется…что я не смогу, что сил больше нет. И смысл пытаться изменить мир теряется. Хочется все бросить и забыть…но, я знаю, что у меня есть ты. Удивительным образом у тебя получается найти слова. Воскресить меня. – Переступая через робость Рон взял волшебницу за руку. Сжал ее холодную ладонь, скрытую под синей перчаткой, пытаясь передать благодарность через нежные поглаживания. – Спасибо тебе, Мирабель. Мне не найти слов, чтобы выразить благодарность за все то, что ты делаешь…но, я это ценю… Она тепло улыбнулась, отведя взгляд и положила вторую руку на руки Рона, несильно сжимая. – Так и рождаются легенды, Рон. Прочти любую. Герой всегда делает невозможное, превосходит самого себя, борется с трудностями. И не только конечный результат делает его легендой. Но и победы над обстоятельствами, над страхами. Над сомнениями…и я уверена: однажды и ты станешь легендой… И они продолжили сидеть на крыше. как в ту ночь, что оставила в сердце Рона теплые воспоминания. Только теперь они не просто сидели. Держались за руки, заглядывали в глаза друг друга и весьма двусмысленно улыбались. И Рон не понимал что происходит. Просто ли это встреча короля и верховного мага, или дружеская встреча, или…нечто большее. Успокаивал себя мыслями тем, что он просто придумывает, приукрашивает действительность. Хоть теперь в голове не звучала так страшно признание самому себе в том, что Мирабель ему нравится, Рон понимал: она просто хороший и отзывчивый человек. И вряд ли испытывает похожие чувства. Да и не нужно. Рон любит Эвелин, а Мирабель ни раз заявляла, что не посмотрит на мужчину пока не снимет проклятие. То, что происходило между ними сейчас…это выше любви. Наверно это то, как должна выглядеть настоящая дружба. Именно это Рон и проговаривал в голове раз за разом. Пытаясь отогнать, отпугнуть навязчивую тягу снова встретиться с Мирабель. Даже когда они разошлись по своим делам. Вновь задышав полной грудью, преисполненный решимость двигаться дальше, Рон пошел в храм Инуэм, чтобы очиститься от грязных мыслей, просить за них прощение. Добрый час он провел на коленях перед алтарем, читая хвалебные гимны, декламируя молитвы. Прося прощение за сомнения. Ведь он Инквизитор, и не должен даже просто думать плохо о своей богине. Неизвестно услышал ли Инуэм это, но, по большому счету, не важно. Те короткие мгновения, когда показалось что богиня покинула его, что они потеряли связь теперь казались ерундой. Вера снова наполнила душу, а имя Прекрасной матери как и прежде вызывало святой трепет. Немного перевалило за полдень. Впереди еще много времени и возможность решить важные проблемы. Однако, Рон решил не делать сегодня ничего. Хватит. Пусть весь мир подождет. А он…подарит остатки дня той, про которую в суматохе последних событий почти позабыл. В этот раз получилось застать любимую в комнате. Она бросилась на шею, щедро осыпая поцелуями и ласковыми словами. – Любимый…наконец-то. Неужели не мог зайти когда вернулся? – она продолжала покрывать поцелуями его шею, возбужденно дыша. – Я заходил. Тебя не было. – он прижал ее к себе, пытаясь думать лишь о любимой. Сегодня мир вокруг перестает для него существовать. Останется лишь эта комната и два голодных по ласке тела. – Я на курсах была…ты…опять сейчас уйдешь? – на секунду остановив грустный взгляд на лице любимого она взяла его за подбородок, и прикоснулась губами к кончику носа. – Нет. Давай отринем свои обязанности на сегодня. Плюнем на все и…просто побудем вдвоем. Брови девушки удивленно изогнулись, а голова слегка наклонилась заигрывая, зазывая. – И что мы будем делать? – Хочешь - пойдем погуляем вдвоем. Или сходим в таверну, или просто полежим. Мне не важно чем мы будем заниматься. Важно, что вдвоем. Эвелин пошло облизала губы. Руки не торопясь расстегивали застежки понож, роняя броню на пол. – Начнем с того, что я возьму всю ту ласку, которой ты лишил меня… Опустившись на колени она стянула с Рона трусы, высвобождая налившийся кровью член. Прикоснувшись к головке языком она томно выдохнула, закатив глаза. – Как же я долго об этом мечтала… Губы Эвелин тут же жаждуще обхватили член, погружая его в рот почти по самые яйца. Голова быстро двигалась, пытаясь поместить в себя все, что, казалось, бы, не может уместиться в столь небольшой ротовой полости. Девушка хрюкала давилась, пускала слюни и задыхалась…отдалась грязной любви полностью, утоляя жажду похоти. Дыхание Рона перехватывало, ноги дрожали. Все, что он мог делать - это поглаживать любимую по волосам, наблюдая за ее стараниями. Она остановилась, освобождая член Рона от своего присутствия и подняла покорный взгляд, вытирая с подбородка слюни. – Господин, будьте со мной погрубее. Нещадно возьмите меня, заставьте кричать… – прошептала она. Рука, что еще секунду назад нежно скользила по ее волосам, теперь грубо схватила, оттягивая назад. Девушка болезненно вскрикнула, но тут же заулыбалась, открыв рот и высунув язык. Рон положил кончик члена на ее губы, заставляя облизывать, и через секунду грубо дернул за волосы. Эвелин закашлялась, принимая его в себя на всю глубину. Резкие рывки встречались встречными движениями таза. Глаза девушки слезились, слюни обляпали все лицо и щеки, она вновь задыхалась, но, покорно поддавалась ведущим ее голову движениям. Это больше походило на пытку, угрожающую задушить. Рон вынимал член из ее горла лишь на мгновение, давая быстро ухватить немного воздуха, чтобы затем снова вогнать. Растекшаяся по щекам тушь, слюни и сопли: отвратительное зрелище, извращение, что доставляло Эвелин неописуемое удовольствие. Ее рука не покидала низ ее живота, занимаясь самоудовлетворением. Лишь через несколько минут она вскочила, протирая покрасневшие глаза и прижалась к стенке грудью, выставляя попу. – Иди ко мне, мой господин! – переводя дыхание выпалила она. Рон подошел сзади, схватив за волосы и потянув. Девушка изогнулась, еще больше выпячивая попу. Болезненный стон, вперемешку с блаженством, покинул ее уста. Без лишних движений, без помощи рук, он вошел в ее разгоряченное лоно, что встретило член приятной, теплой влагой. Девушка нескромно кричала, встречая каждый толчок, помогая движениями бедер, показывая нужный ей ритм. Вслух умоляла взять ее, называя Рона господином. И не только в традиционных любовных играх. Молила войти “повыше.” Обильно политый любовными соками член проник и туда, не встречая особого сопротивления. Рон чередовал, то опускаясь ниже, то поднимаясь, доставляя удовольствие всему телу. Грязный, грубый секс свел девушку с ума, раз за разом сковывая тело конвульсиями. Засунув руку между ног она гладила, а иногда и болезненно сжимала яйца Рона. Его липкий, мокрый лобок снова и снова встречался с липкой попой Эвелин, наполняя комнату влажными шлепками. Партнеры прекрасно чувствовали друг друга, и когда Рон собирался достигнуть финала, Эвелин развернулась, опускаясь на колени. Несколько движений языка по головке члена и быстрые поступательные движения руками выжали Рона, выпуская на грязное, уставшее, но счастливое лицо Эвелин обильную порцию семени. Даже получив желаемое тела оставались все в той же позе. Рон стоял, оперевшись на стену и хватал губами воздух. Эвелин сидела на коленях. То ли рассчитывая на продолжение, то ли показывая благодарность, она, хоть и вяло, но продолжала осыпать член ласками. Лишь спустя несколько минут, ни сказав ни слова, они разошлись. Эвелин отправилась приводить себя в порядок, а Рон, взяв тряпочку, облив ее водой из кувшина, тщательно протер ту часть тела, что больше всего старалась на прошедшем празднике похоти. После чего лег в кровать. Эвелин вернулась не скоро, но уже умытая и причесанная. Без лишних слов она заняла свое место на плече любимого. Ее палец выписывал криули вокруг пупка, а губы то и дело тянулись к обнаженному торсу любимого, даря внезапные поцелуйчики. – Мы вообще видеться перестали…– прошептала она. – Еще немного…Бэтти ненавидит пустоголовых, и боец, похоже, опытный. У меня появилась мысль повесить на нее патрули…она хочет убивать - почему бы не дать ей такую возможность? – земли Рон достаточно изучил и теперь не было особой причины ходить в патрули самому. Вызывала вопрос лишь верность клятвопреступницы. Завтра утром надо бы ее пригласить на совет. Послушать мнение не только Мирабель, но и остальных советников. – И мы будем видеться чаще? Вечера проводить вместе? Мне больше не придется замерзать одной в кровати, бесконечными, холодными ночами? –вновь она шептала. В голосе чувствовалась немного хрипоты, последствий грязной любви. – Я искренне надеюсь на это.. Кто знает, как повернется война? По какому пути она пойдет? Как скоро пустоголовые пойдут в атаку вновь, да и вообще, какие у них ресурсы? Обо всем этом завтра на совете нужно расспросить Бэтти. Как Рон и обещал остаток дня они провели вдвоем. Попытались устроить даже свидание при свечах. Вместе приготовили ужин. Эвелин нарядилась, будто на бал. И романтическое свидание почти получилось. Хоть и недолго, но они пытались поддерживать светские беседы. Первой не выдержала Эвелин. Истинные желание не получилось долго скрывать. Привыкшая к регулярному сексу девушка вновь свела все к торжеству похоти, что окончательно измотало обоих и они уснули. Утром влюбленные вместе позавтракали, наспех приготовленной едой. Можно было бы взять и в кухне, но, Эвелин настояла на этом. Хотелось почувствовать семейную, бытовую атмосферу. И Рон не стал отказывать, в следствии чего, в очередной раз, опаздывал на совет. Едва выйдя из комнаты, он наткнулся на служанку. Одну из тех, что содержала замок в порядке. Она испуганно вытаращилась на короля, хлопая глазами, затем бросив короткий взгляд на его пояс, поклонилась. – Доброе утро, господ…мой король… – Она покраснела и поспешила поскорее скрыться за поворотом. Рон проводил ее задумчивым взглядом. Немного странное поведение. Они часто виделись и никогда простое приветствие не вызывало в ней…такие чувства. Полы, вроде, чистые. Как и стены. Обязанности свои она выполнила. Придраться не к чему. Ну да ладно. Мало ли что взбрело в голову юной девочке. Рон продолжил путь. И уже подходя к комнате совещаний услышал оттуда смех. Причем смеялись и Доминик, и Мирабель, и Магда. Так же доносился один совсем незнакомый…похоже, это Риана. Только он вошел, как наткнулся на покрасневшее лицо Доминика. Он сжимал губы, сдерживая смех и выпрямился, пытаясь изобразить серьезность. Магда и Мирабель вели себя схоже. Лишь Риан просто отвернулся, прикрыв ладонью губы. – Доброе утро, советники! –Произнес он. – Доброе утро госпо…– Магда резко замолчала, шлепнув себя по губам, срывая волну хохота. Смехом залились все, включая обычно скромного Риана. – Доброе утро, Рон. Кашлянув, Рон сел на свое место, но ничего не говорил, ожидая, пока его советники придут в норму и перестанут уж слишком весело себя вести. Уже через несколько секунд терпения прикованных к нему взглядов и непонятных улыбок, Рон ощутил неловкость. Желая разбавить атмосферу, все же, решил заняться делами. – Есть кому что доложить? – Да, господин, да! – закричал Доминик тонким, женским голосом, пропитанным пошлостью. Комната снова разразилась безудержным смехом. Мирабель уткнулась лбом в стол, стуча рукой. Щеки начало жечь, Рон закрыл глаза, поняв причину их веселья. да, наверно, громковато вышло… – Что вы как дети малые? Мы взрослые люди…неужели так громко было? –попытался оправдаться он. Хотелось провалиться под землю, не слышать непрекращающийся смех. – Пол замка слышали! – задорно произнес Риан. – Магда, расскажи ему! – Сказал Доминик, вытирая начавшие слезиться глаза. Девушка, выпрямилась и шмыгнув носом, прерывисто задышала, сдерживая приступ смеха. – Сижу я, значит в кабинете…ко мне стучит Ниелин, служанка наша. И говорит: “Там в комнате короля что-то происходит. Кто-то задыхается.Может, в “обрежь или умри” играют, а может кому-то правда плохо”...я, сначала восприняла серьезно, думала за лекарями послать даже, но, решила проверить. И только добралась до твоего этажа, как поняла, что там кому-то не плохо, а хорошо. Шлепки и стоны…надо было видеть лицо Ниелин. Она покраснела и убежала… Рон снова оказался задавлен волной хохота, от которого в ушах звенело. Вот три взрослых человека, а смеются над такой ерундой. Они сами не люди что-ли? Никогда не состояли в половых отношениях? – Если вы не прекратите ржать я лишу вас недельного жалования! – попытался хоть как-то успокоить развеселившихся советников Рон. – Ты не можешь лишить меня того, чего у меня нет! – произнесла Мирабель. – Слишком мягко, жестче господин! – постанывая и хлопая себя по бедру прокричал Доминик Да и у остальных эта пугалка не вызвала серьезного отношения. Они на своей волне и почему их это так забавляет? Пришлось потерпеть несколько минут. Советники медленно, но успокаивались, приобретали человеческий облик. Мирабель даже вернулась к недопитому кофе. Рон больше не говорил ничего, пытаясь не подкармливать этих “весельчаков”. К огромному облегчению закончить это решилась Магда, начав наконец говорить на серьезные темы. Она достала из сумочки четыре конверта и раздала присутствующим. – Вот! С праздником всех! Конвертик показался легким, даже пустым. Сложно представить что там, да и что за праздник сегодня? Внутри оказалось две монетки. Золотая и медная. На каждой из них выбита русалка. – Мы начали чеканить свои монеты! Торговцы разнесут их по всему миру! В каждом уголке узнают о нашей Империи! – Воодушевленно произнесла Магда, бегая взглядом по собравшимся. Безусловно хороший знак. Рон последнее время не сильно погружался в подобные дела, доверив своей помощнице. Но, раз есть свои монеты-значит есть государство. Правда известность по всему миру может принести не только добрых гостей, но и жестоких захватчиков. – Молодец, Магда. Как ты все успеваешь? Девушка гордо заулыбалась, задрав нос. – Все мы молодцы! Я лишь маленькая деталька большого механизма… Она не маленькая деталька. Она деталище, голова Империи, благодаря которой работает все остальное. Но, скромность в ее деле это скорее плюс. – Теперь насчет вчерашней Бэтти. Сегодня планирую ее допросить по всем вопросам пустоголовых. Ник, она заходила к тебе? – Да, сержантом ее назначил. Вчера же и приступила к работе…правда…я бы ей не доверял. Клятвопреступница же… – Он поморщился, покачав головой. – Позволь? – Произнес Риан. Рон кивнул, устремив все внимание на друида. – Я перекинулся с ней парочкой слов…ее опыт поражает. Не место ей сержантом… – Выше? Генералом? – возмущенно воскликнул Доминик. – Она клятву нарушила, с чего вдруг нам ей такую должность доверять? – Я живу много лет и кого только не встречал. И, поверь, за таким клеймом хорошие люди встречаются не реже, чем всякого рода подонки. Генерал нужен империи. особенно опытный. Армия будет расти и Доминик может просто не справится. Но, в любом случае, он прав. Следует побольше узнать про Бэтти и трижды подумать, прежде чем назначать на высокую должность эльфийку с дурной репутацией. Помимо непредсказуемых последствий это будет иметь очевидные. Людям не понравится выполнять приказы такого командира. – Я проклята. Тем не менее, ты на меня не смотришь косо. – Вступила в разговор Мирабель с хитрым взглядом. – Так влюблен же в тебя. А любовь слепа к недостаткам! – шутливо сказала Магда. Доминик тут же бросил взгляд на Мирабель, надеясь увидеть хоть сколько-нибудь приятную реакцию. Но, волшебница в ответ цокнула языком, закатив глаза. – Ник, прости за прямоту…но, у тебя нет шансов, пока я проклята. И не надо на меня так смотреть. Довольно неприятные слова ни сколько не умалили мечтательной улыбки генерала, он подпер ладонью подбородок и продолжал разглядывать предмет своего воздыхания. –Я терпелив. И буду ждать. Если могу чем-то помочь, то только скажи. Мирабель быстро перевела тему, перейдя к скучным отчетам. Доложила о снижении общего уровня преступности и взлета процента раскрываемости. Виновные находились почти при совершении каждого преступления. Основным наказанием было рабство. Таких, как правило, просто продавали на невольничьем рынке. Рабство в Бесомоте не получило сильного распространения. Даже в замке работу выполняли слуги, которые получали за это жалование. После отчитался Риан. Сказал, что разослал письма первым трем десяткам знакомых лесных тварей. И высказал уверенность, что половина точно примет предложение переехать сюда. Лишь спустя долгое выслушивание нудных отчетов Магды в дверь постучали. Наконец привели Бэтти. Сегодня она даже выглядела иначе. Броня сияла чистотой и богатством, отражая тусклые лучики света из окна. Светлые волосы хоть и выглядели чистыми, но не казались пышными. Тонкие, будто мокрые, не скрывали даже острых кончиков ушей. Но, выделялось не это. Левое плечо, где был вырезано кольцо брони, оголяя кожу с выжженным знаком клятвопреступника: сломанного меча. Ее наградили не только словесным титулом, но и позорным клеймом. – Сержант Бэтти! – Она стукнула рукой в закованную броней грудь отдавая воинское приветствие и выпрямилась, не шевеля даже глазами. – Ты бы не ходила так…клеймо многих напугает. Проблем себе наживешь – Магда с интересом разглядывала рану, покрытую довольно свежей кровяной коркой. – Я обязана. Теперь обязана. Чтобы не навлечь на себя гнев демонов и богов. Ведь вы дали мне цель и я буду беречь свою жизнь, соблюдая правила. – четкий, строгий голос, уверенная выправка. Она вела себя ровно так, как Рон представлял себе идеального бойца. Тут она права. Клятвопреступник не должен скрывать свое клеймо. За нарушение этих правил демоны могли начать охоту за ней. Ведь ее душа отныне принадлежит им, и когда Бэтти погибнет - прибежищем ее души станет Бездна, где ее подвергнут множествам бесконечных пыток. – Что ты знаешь про оборону Доннамора? – Сказал Рон, решив проверить ее готовность сотрудничать, прежде чем решать с генеральской должностью. – Садись. Эльфийка села около короля, не позволяя себе даже взгляда на превосходящих ее по рангу людей. Чем еще раз заставила Рона восхититься. – Я составлю отчет, опишу все, что знаю. И к вечеру предоставлю. – Ну а в двух словах? Насколько сильна оборона? Какие у нас шансы? – Рон вертел в руках золотую монетку, разглядывая удивительно реалистичную чеканку. Хорошая работа, на которой получалось разглядеть даже черты лица русалки. – Доннамор - бывшая коррунийская крепость. Стены там крепки. Жителей меньше, чем в Бесомоте, но среди них больше воинов, чем у нас. Даже собрав ополчение и заручившись поддержкой дракона….я бы не рискнула штурмовать Доннамор силами Бесомота. – Какая серьезная…расслабься, улыбнись! Тут все свои! – Магда тепло улыбнулась эльфийке, чем вогнала ее в ступор. Она быстро оглядела лица присутствующих, будто ища разрешения стать менее серьезной. Напряженным выглядел лишь Доминик – Ладно… – и она начала рассказ… Каждый факт, что покинул уста новой знакомой усиливал тревогу Рона. Да, он с самого начала понял, что противник серьезный, и во многом превосходит Империю. По словам Бэтти Бесомот обгоняет Доннамор лишь по населению. При этом, у пустоголовых больше воинов. Их экономика настроена на войну, в отличии от имперской. Само существование королевства направлено лишь на уничтожение Империи Рона. Там практически нет каких-то благ для людей, больших полей, что не только обеспечивают едой граждан, но и приносят доход в казну. Пустоголовые живут без излишеств. И, страшнее всего то, что денег у Доннамора хватит на много лет, даже с учетом того, что экономика не покрывает собственные нужды. И сейчас, как только Иссиа решит проблему с драконом, он вновь пойдет в атаку. Уже с большими силами. Кроме всего прочего Бэтти смогла приоткрыть завесу тайны над загадочным оружием. Рассказала про безумную ученую, что Иссиа держит в плену ложных чувств. Она способна уничтожить Бесомот разом. Однако, эльфийка высказала сомнения, что не удастся уговорить Эрику на это. Лучшие умы, что смог найти Высший Бог, много лет пытались уговорами и хитростью, пытками и обещаниями чего угодно заставить безумную явить свои знания. Но, никому так и не удалось. Иссиа же, хоть и обладает некоторыми непревзойденными талантами, но тоже не способен заставить ее помогать. Возникла патовая ситуация. Пустоголовые пока не могли захватить Бесомот. Не только из-за дракона, но и по причине многочисленности его жителей, что непременно станут защищать свой дом. Имперцы же не могли пойти на Доннамор. Хорошая защищенность крепости, отсутствие профессиональных вояк в нужном количестве и нехватка элементарных средств осады делают столицу пустоголовых недостижимой целью. Все, что противники могли противопоставить друг другу - это мелкие налеты на деревни, в попытке ослабить, да стычки патрулей, которые вообще не несут пользы. Рон понимал, что налеты на деревни пустоголовых тоже не принесут пользы. Денег у них много, и разрушение пары-тройки фермерских хозяйств никак не повлияют. Иссиа же мог извлечь из этого выгоду. Многие поля и производства расположены за стенами, как правило плохо защищены. Но, лишившись хотя бы четверти того, что находится за стенами Бесомота, Империя начнет голодать и не сможет обеспечивать государственные нужды. Поэтому, первоочередная задачу организовать защиту. Доминик, похоже, вынес уроки. Как показало нападение наемников - систему оповещения он смог наладить. Противник был замечен еще до того, как пересек имперскую границу. – Может, это Эрику убрать как-то можно? Ты говоришь, что эти…как их….ружья…это далеко не самое страшное, на что она способна. А что если Иссие удастся раскрутить ее на более серьезное оружие? Бэтти опустила голову, нервно грызя нижнюю губу. – Убрать Эрику не выйдет. Иссиа охраняет ее лучше чем самого себя…Скажу честно: у меня остались некоторые связи…и…по последним новостям…она защитит Доннамор, но не будет помогать в наступлении… – Вот как? И кто эти люди? – шпионы среди пустоголовых? Да эта Бэтти ценный кадр. – С твоего позволения…я оставлю их имена в секрете. Они очень дороги мне…и…я не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Но, если они узнают что-то полезное - я непременно сообщу генералу Доминику. – она запиналась и отводила взгляд, Сильно нервничала. Наверно неправильно надеяться, что Бэтти раскроет все свои карты перед людьми, которых знает второй день. Стоит ли Рону доверяться ей? – Ты же понимаешь, что нам сложно…доверять клятвопреступникам. Не могла бы ты рассказать про то, что заставило тебя предать своего бога? Девушка поморщилась и оглядела людей вокруг. Явно не горела желанием делиться деталями своего прошлого. – Это правда необходимо? – Жизненно. Я не доверяю тебе. И будь моя воля - вздернул бы тебя. Именно так поступают с клятвопреступниками. – Злобно сказал Доминик, обрушивая горячий взгляд. И эльфийка начала. Издалека. Почти со своего рождения. Так она хотела, чтобы все поняли причину, поняли чувства, что двигали ею, когда она пошла против своего бога. Родилась она в Равенштадте. Деревня безбожников, коих было сотни при коррунийцах. Сама не тяготела к богам. Никогда. Однако, по соседству жил мальчишка, эльф с причудливыми торчащими вверх волосами. Имя ему Фенрис. Детей в деревне было не сказать, чтобы много. И круг общения получался весьма ограниченным. Но, как только маленькая Бэтти поняла, что такое чувства девочки к мальчику, она сразу же прониклась ими к соседу. И получила взаимность. Уже в десять лет они впервые поцеловались. Детский, невинный поцелуйчик, что открыл не просто чувства. Он открыл любовь. Бэтти влюбилась. Самозабвенно и взахлеб. Фенрис же, даже после нескольких лет отношений, вел себя стеснительно и неумело. Мямлил, стоило Бэтти просто заговорить про чувства. Хоть и редко говорил об этом, но тоже любил. Она чувствовала это. С возрастом Фенрис не менялся. Оставался все тем же скромнягой. Даже первая их ночь вместе произошла после настойчивого предложения девушки, от которого парень как мог отказывался. Примерно по тому же сценарию случилась и их свадьба. Бэтти сама потащила возлюбленного под алтарь, буквально через силу. По достижению пределов роста они покинули слишком тесный для них и их планов Равенштадт. Молодая Бэтти хотела другой, не нищенской жизни. Думала о семье, о собственном доме, о детях. Фенрис всецело разделял эти стремления, хоть и не особо старался их воплотить. После долгих путешествий пара, все же, решила остановиться. Осесть. Выбор пал на столь же бедную деревню, как и их родная. Разница лишь в том, что эта деревня жила по заветам Высшего Бога. Очень быстро Фенрис проникся молитвами, что влюбленные посещали изо дня в день. Начал верить, даже пытаться служить на благо Бога Богов. По его словам не существовало бедных инквизиторов. И когда он достигнет этого чина - они смогут начать нормальную, сытую жизнь. Построить нормальный дом и позволить себе завести детей. Бэтти смотрела на это свысока, не особо верила. Но, видя, как вера делает ее любимого счастливей, не стала мешать. Сама же, в тайне, занялась тем, что действительно приносит деньги. Стала наемницей, где и постигала боевое искусство. Дабы скрыть это от мужа, продолжала ходить на молитвы, делая вид, что тоже верит и стремиться получить сан жрицы. И даже поверхностным служением получила его раньше, чем искренний и покорный Фенрис. Тогда появились деньги, позволяющие задуматься о продолжении рода. Это обижало мужа. Его вера не приносила в семью ничего, но он не намеревался отворачиваться от своего бога. Видя страдания любимого, жрица Бэтти поставила условие настоятелю своего храма: либо Фенрис получает звание жреца, либо она покидает пост. Ее репутация как верной и дисциплинированной жрицы не позволяли отказать. Фенрис получил звание, чему был несказанно рад, и уверовал, что это исключительно плоды его стараний. Бэтти не открыла правды, и восторгалась успехами своего мужа. Счастливое лицо любимого было для нее лучшей наградой. Казалось бы, вот оно счастье. Пора бы и детишек? Но, Фенрис не собирался останавливаться, желая стать инквизитором. Даже Бэтти понимала, что шансов у него слишком мало. Ни сражаться, ни колдовать он не умел. А не обладающих хоть одним из этих навыков не берут в инквизиторы. Не брали, до определенного момента. Бэтти отдала всю себя, чтобы самой получить почетное звание воина богов. Много лет шла к этой цели, сама пропитываясь верой. Теперь служение Высшему Богу для нее стало важным не только из за пристрастия мужа. Но, когда к ней подошел настоятель храма, с предложением стать инквизиторам, она выставила условие, что Фенрис так же должен стать инквизитором. И требование снова было исполнено. Мечты о семье на этом и растаяли. Бэтти и Фенрис продали дом, становясь кочующими воинами, что жили дорогой и исполняли волю своего бога. Так прошло много лет. Бэтти добилась славы. Как в бою, так и в делах духовных. Затмила собой любимого, сияла как поборник чистоты веры, непревзойденный воин, что не проиграл ни единого боя. Фенрис же, оставался все тем же неумелым мальчишкой, что и был когда они покинули родной Равенштадт. Вопреки возвышению супруги их любовь ни чуть не померкла. Они любили, как и прежде, но оставили мысли о оседлости и детях. Ведь теперь кроме любви их объединяла и общая вера. Так и шли года. Вместе супруги выполнили сотни поручений Высшего Бога, прошли сотни битв, в том числе с коррунийцами. Бэтти бы давно добилась большего, но развиваться ей мешал неумеха-муж. Хотя, мешал ли? Она любила…и именно вера мешала ей любить во все сердце. Однажды, они получили очередное, рутинное задание, не предвещающее никаких проблем. Доставить пленного в главный храм Высшего Бога, живым и невредимым.. Именно по пути к храму и случилось то, что перевернуло ее жизнь. Во время приготовления еды на привале Бэтти отвлеклась на заигрывание с любимым и оставила нож на пне, у которого сидел пленный. Он воспользовался этим и собирался убить инквизиторшу, что так опрометчиво не только вручила в руки оружие, но и повернулась спиной. И убил бы. Но, Фенрис заметил момент нападения и героическом прыжке спас жену. Однако, спасая ее он убил пленного. Ярость Высшего Бога не знала границ. Для него не имела значения причина такого поступка. Пленный нужен был живой. Бэтти попыталась взять всю вину на себя. Ее репутация способна спасти от серьезного наказание. Бог Богов даже призвал эльфийку к себе для разговора. Но, когда она вернулась…обнаружила мужа повешенным. Первосвященник сам вынес приговор. Она рыдала над телом любимого. Едва хватило сил, чтобы просто вытащить его из петли. Мир тогда прекратил существование, а жизнь потеряла смысл. Сердце не верило, что Фенриса больше нет. Несколько дней девушка просидела под дубом, на котором повесили любовь всей ее жизни, прижимая окоченевшее тело к себе. Инквизиторы, жрецы и простые послушники, что еще недавно восхищались ей, называли сестрой и мило улыбались теперь смеялись над разбитыми чувствами, над ничтожностью Фенриса. Радовались его смерти, говорили, что казнь - это слишком гуманно для того, кто не исполнил столь важный приказ. Насмешки, обвинения, оскорбления: все это выжигало душу. Бэтти прониклась ненавистью. Концентрированной злобой. И тогда начала убивать. Звучащие в голове унизительные выражения этих мразей заставляли полуторник искать все новую и новую жертву. Убивать всех, кого еще недавно называла своей семьей. Она предала свою веру, предала своего бога, окропив клинок кровью братьев и сестер. Не осторожничая и не задумываясь о последствиях она нападала на храмы, в одиночку расправляясь со всеми, кому не повезло оказаться внутри. И, в конце концов, Высший Бог обратил на нее внимание. Бэтти пленили. Все понимали, что смерть станет лишь избавлением для пожираемой болью утраты эльфийки. Вместо казни ее заклеймили, обрекая до конца своих дней носить позорную метку и страдать, понимая, что она никогда не увидит любимого, что она изгой, презираемый всеми. А после смерти ее душа отправится на муки к в царство демонов. Палачи рассчитывали сломать волю предательницы, но, пробудили еще большую ненависть. Теперь не только к последователям Высшего Бога, но и к нему самому. Вопреки ожиданиям она не забилась в угол, а продолжала вырезать всех тех, кто поддержал, или же просто молчал, не заступился за Фенриса. В надежде, что Высший Бог лично сойдет с небес и даст ей бой. Как раз во время этого ее и повстречал Рон… – Рон, Мирабель, Риан, теперь еще и ты…всех вас объединила история любви и ее печальный конец. – тихо сказал Доминик, ероша пальцами волосы на макушке. – Любовь способна на куда большее…я правда очень сочувствую твоей потере… – грустно произнесла Магда. Она тоже мечтала о настоящей любви. Но, немного не такой, а сказочной. с прекрасным принцем и замком… – Надеюсь, теперь, узнав мою историю, вы перестанете косо на меня смотреть? –Бэтти стучала подушечками пальцев друг по другу, смотря на Рона, но будто сквозь него. Он сам пережил тяжелую утрату и как никто другой понимал на что способны чувства. Рассказ прогнал все сомнения в правильности решения предложить Бэтти должность генерала. – У меня есть предложение. Твой боевой опыт и знание врага хорошо послужит нам в войне. Не хочешь занять должность генерала и получить место в совете? Девушка вздрогнула, округлив глаза. Даже острые уши будто дернулись. Она выпрямилась, сидя на стуле и удивленно посмотрела на короля. – Меня? Клятвопреступницу? – Брат, я тоже считаю что не лучшая затея. Посмотри как легко она меняет стороны. Вчера за Высшего бога воевала, сегодня против него… – твердо проговаривая каждое слово сказал Доминик. – Я не меняла сторону. Я с шести лет была лишь на стороне Фенриса. Так и остается сейчас. – огрызнулась Бэтти. Похоже, королевское предложение показалось очень привлекательным и она намеревалась получить эту должность. – Да и…брат… представляешь, что скажут простые солдаты, когда ты назначишь их командиром клятвопреступницу? А если эта история выдумана? И Высший Бог послал ее к нам развалить изнутри? – Доминик не унимался. И опасения понятны, имеют под собой основания. Правда в ненависти Бэтти к былому объекту своего поклонения не вызывала сомнений. Клеймо на плече эльфийки говорило само за себя. – Тогда голосуем? – Рон посмотрел на Мирабель. – Я за. Вчера я допрашивала его под заклинанием. И не увидела лжи. Могу еще раз проверить, если надо. – Я тоже…мне так жаль ее. Представляешь что будет, если Высший Бог доберется до нее? – жалостливо произнесла Магда. Риан и предложил это кадровое решение. Переспрашивать не за чем. Сам Рон тоже разделял мнение большинства. Правильно это или нет покажет лишь лишь время, но, сейчас Рон готов рискнуть. – Хорошо. Бэтти Равенштадская, назначаю тебя генералом Империи. Выполняй свой долг с честью и помни, что первоочередная задача для тебя - сохранить жизни твоих подчиненных. – Спасибо, Рон. Не думала, что кто-то вновь поверит мне. Я не подведу, клянусь. Использую все свои знания на благо Империи. – и без того строгие черты лица Бэтти теперь обрели какую-то непонятную зловещесть. Она уверенно смотрела на Рона, словно пытаясь выдавить его сомнения. – Разделите с Домиником войска поровну и приступайте к тренировкам. Мы не можем ждать когда пустоголовые снова пойдут на нас. Мы пойдем раньше. После совет продолжился уже в новом составе. Бэтти сразу же влилась в работу. Даже не погрузившись в дела Империи внесла несколько предложений по организации патрулей на вражеской территории. Рон попросил ее поучаствовать в рейдах лично. Возможность пустить кровь служителям Высшего бога вдохновляла, даже обрадовала ее. Как и короля. Наконец у него появится больше времени на Эвелин. После совета Рон намеревался сообщить прекрасную новость любимой. Больше не будет долгих дней разлуки. Однако, только покинув кабинет, Рона окликнул Доминик. – Есть секунда, брат? Рон остановился, прижимаясь спиной к стене и вопросительно кивнул. Генерал встал рядом и огляделся вокруг, убеждаясь, что их никто не слышит. – Ты с этим равенством и единством развалишь все к какой-то там матери. Коррунийцы, лесные твари, дракон, королева-шлюха, теперь клятвопреступница. Это все полыхнет однажды. Единства не будет. Граждане начнут ненавидеть друг друга и снесут тебя, а потом уничтожат все остальное. – голос звучал тихо, но в нем с легкостью различалось осуждение. – Вот чтобы не допустить этого мы и нужны! Давай не будем предаваться предположениям. Если заметил протестные настроения - так и говори. – гадать о возможном будущем не возникало никакого желания. Особенно в этом направлении. Разрушить все могут пустоголовые, ими сейчас и нужно заниматься. – Ладно…не об этом я даже поговорить хотел. У тебя есть планы на Мирабель? От удивления Рон дернул головой, стукнувшись затылком о стену. – С чего ты взял? У меня Эвелин. Да и ты же там чуть ли не жениться на ней собирался. Не беспокойся, я тебе не конкурент. – Просто…я не дурак. Вижу как вы смотрите друг на друга. Мирабель так вообще не замечает ничего вокруг, когда ты рядом. – он въедливо прищурился, вглядываясь в глаза друга. Нафантазировал себе что-то. Да, Рон испытывал что-то непонятное к Мирабель, но даже не думал о каких-то возможных отношениях всерьез. Описываемого Домиником поведения со стороны волшебницы тоже не замечал. – Не говори ерунды. Она твоя. Вон как вы по утрам весело ржете. Генерал улыбнулся, опуская голову. – Хоть я ухаживаю за ней, но на меня она так не смотрит. Вообще ни на кого так не смотрит, как на тебя…ну да ладно. Еще кое что сказать хотел… Рон задумался, оживляя в памяти взгляд Мирабель. Да, чарующий, вызывающий трепет. Да, когда их взгляды встречаются она постоянно улыбается. Да и тот странное рассматривание его нагрудника…все же, это лишь косвенные факты, судить по которым нельзя. Они могут говорить о чем угодно. – … пока тебя не было, к Эвелин дважды какой-то бугай приходил. Вечером. Она на нем повисла. Думал уж расцелует, но, это ладно… они пошли к вам в комнату. А вышел он оттуда уже на следующее утро. Думаю, ты понимаешь, что они там явно не в шахматы играли… В сознание вновь хлынула чернота, затмевая разум, будто чернила попали в чашку с молоком. Пытаясь не дать зверю разбушеваться, Рон протяжно выдохнул через нос. Нет, Эвелин не могла изменить, просто не стала бы, да еще и так открыто. Ведь знает, что приход чужого в замок не останется незамеченным. Но, что это, за мать ее, мужик, который ночевал в их комнате? Почти бегом Рон отправился в главный госпиталь, где сейчас находилась Эвелин, занимаясь изучением врачебного дела. Позабыв про элементарные приличия, Рон ворвался в учебную аудиторию. Даже не смотря на присутствующих, пытаясь скрыть свою безудержную злость от учеников и преподавателя, он прокричал: – Эвелин, выйди. – и тут же вернулся в коридор, пытаясь успокоиться, настроиться на нормальный разговор. Едва оказавшись в коридоре, девушка обняла Рона, с тревогой смотря, оценивая серьезность граничащего с коррунийской яростью состояния. – Солнце, ты чего? – Кто ночевал у нас в комнате пока меня не было? Ты мне изменяла? – сказанное осложняло положение. Ярость все подступала и сердце уже разгоняло кровь, что обжигала вены. Рот пересыхал от исходящего изнутри жара. – Никто не ночевал! Эй, любимый? Не злись! Я завязала с прошлым и верна тебе! – последовала попытка поцеловать, но, Рон отвернулся. – Доминик сказал, что вечером к тебе приходил какой-то мужчина и ушел только утром. Не ври мне! Чем вы там занимались, если не изменой? – Приходил! Ядрай! Друг! Но, он не ночевал! Я клянусь! – девушку пронизывал страх. Рука Рона сжимала ее запястье, совсем не контролируя силу. – Я позвала его, так как места себе не находила! Ты не пришел вечером! Я плакала и мне была нужна поддержка! Мы попили чаю и он ушел. А утром вернулся, чтобы проведать! Мы снова попили чай и он опять ушел! Рон одернул руку, понимая, что совсем не контролирует себя, причиняет Эвелин боль. Хоть веры в слова любимой и не было, но злоба начала затухать. – С чего вдруг такая забота? – Да я сама его позвала! Мне просто не с кем поговорить, понимаешь? Да спроси у стражи! Они подтвердят, что он уходил на ночь! - Она подняла голову любимого прикосновением к щекам, пытаясь вернуть человечность. – Я тебя люблю, Рон! И не изменю! Лицо Эвелин обуяла тревога, переживания. Столь искренние, что Рон начал стыдиться своих слов и поступков. Он верил ей. Да и в конце концов она права. Можно просто спросить стражей, что охраняет вход. Мимо них и муха не пролетит. – Прости…мне…тяжело контролировать себя последнее время… – Он взял Эвелин за ладонь, поглаживая пальцем по запястью, на котором остался красный след: последствия непокорной злости, что захватила сознание. – Я понимаю, милый…и все стерплю…только…не обвиняй меня в неверности…я снова начинаю ощущать себя шлюхой. И это делает больно. –Девушка прикоснулась губами к его лбу, звонко чмокая. Рон дернул, стискивая в крепких объятьях, выбивая с ее губ сдавленный смешок. – Я решил с патрулями. Теперь почти каждую ночь мы будем проводить вместе…