Обратная трансформация

Да, это была рождественская ночь, уверенно движущаяся в сторону предутра. После ужина в Норе, когда со стороны тот казался даже весёлым, сквозь атмосферу облегчения обстановки в связи с победой над Волдемортом всё же ощущалась боль потерь и праздник, увы, не приносил привычной радости, как раньше. Гермиона собственноручно лишила себя родителей, Джордж осиротел и Люпинов больше нет, так что главное семейное торжество как ни старалось быть по-прежнему тёплым и радостным, увы, не могло вычеркнуть из сердец память и боль потерь. Так после ужина и натужных попыток посидеть в гостиной у камина все скоро разбрелись по комнатам, чтобы после сна встретить новый день в надежде на новое, более приятное и соответствующее празднику настроение. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что ему не помешало бы проветриться, потому что сон и близко не шёл из-за роящихся невесёлых мыслей в голове. Оставив Гермиону в гостиной читать что-то своё он поднялся, накинул куртку и шарф и тихо закрыл за собой входную дверь дома. На крыльце обнаружились ночная мгла, влажный ветер, тихо, но неотвратимо веющий откуда-то со стороны заката, а значит, с запада, молодой месяц, не достигший и четверти, и звёзды, стыдливо, но не слишком успешно прячущиеся за клочьями облаков, гонимых нещадно по небу. Вот и у меня так же на душе мрачно, как и на улице сейчас, подумалось младшему Поттеру. Идти к Джинни не хотелось. Милая, хоть и сильная, но по-прежнему всё ещё девчонка, и уж слишком однобоко воспринимающая чужую тяжесть и боль, поскольку в большой семье не знала иного. Гарри не всегда хотелось объятий и многословия, гораздо чаще ему хотелось побыть одному. Подумав о том, что хуже - расстроить Джинни своим отсутствием или продолжать расстраиваться самому он решил в пользу последнего, зная, что вокруг неё остаются родные. Прогулка. Прекрасная вещь даже когда на душе невесело. Иногда прогулка помогает отбросить лишние действия, слова и мысли, и поговорить с собой начистоту. Даже в ситуациях, на которые человек повлиять не в силах, прогулка помогает справиться со своими ненужными порывами куда-то бежать и что-то менять, заменяя эти стремления движением по местности с меняющейся перед глазами картиной. Этакий самообман, но во благо. Да, прогуляться бы мне будет не лишним, решил юноша и вернулся в дом буквально на минуту, чтобы нацарапать записку о том, что отправляется ночевать к себе на Гриммо 12 и хотел бы побыть один. Не хотелось сообщать о себе ни совой, что было бы как-то отчуждённо, ни камином, ни патронусом - последние два точно бы вызвали лишние расспросы, что да как, чего хотелось по-возможности избежать. Пока он, стоя на крыльце задумчиво обозревал окрестности, сон, похоже, сморил и верную боевую подругу и теперь Гарри бросал слова на бумагу в полном одиночестве. С ней будет всё хорошо, она под защитой большой семьи Уизли, подумалось ему и парнишка, стараясь не шуметь попусту, отправился на выход. Где-то позади сада за Норой раздался негромкий хлопок аппарации. Шёл уже третий час ночи. В это время Лондон, выстуженный ветром со времени захода солнца, засыпало с неба мелкой снежной крупой и эта лунная четвертушка на небе видна не была. Такое нередко бывало, когда ночью холодало, наступали заморозки и швы между бортиками, трещины на асфальте, кромки у дорожных плиток и края луж подёргивались налётом замёрзшей влаги. Так было и сегодня, когда Гарри, аппарировав в тёмный переулочек, вышел на пешую аллею в расчёте на получасовую прогулку до дома. Кроссовки неплохо справлялись с плоскими подмёрзшими лужицами, но изредка немного скользили, и прогулка достаточно быстрым шагом помогла взбодриться, несмотря на неприятное мелкое крошево, то и дело попадающее в лицо. Стояла глубокая ночь, улицы были пустынны и лондонцы давно смотрели десятые сны. Пожалуй, пора поворачивать к дому: накатила усталость, обещавшая скорый отход ко сну и младший Поттер немного расслабился и, повернув за угол Пилгримэдж-стрит, прошёл пяток шагов и угодил пяткой на гладкую ровную поверхность замёрзшей лужицы, что привело к мгновенному пребольному приземлению на ребро бортика в областью копчика. От неожиданности, кажется, даже ветер утих. Гарри и охнуть ещё не успел, как из кустов, обрамляющих скверик через узкую автодорогу, в ночной тиши раздался короткий и негромкий смешок. Он удивлённо поправил очки, уставившись в темноту, силясь разглядеть что-то чернее чёрного среди ветвей потерявших листву густых кустов - свет уличного фонаря лизал только самую наружную их часть. Внезапно стала видна оранжевая искорка прочертившая дугу и так же неожиданно исчезнувшая. Боль растекалась по нижней части спины и не давала вскочить мгновенно. - Ещё один счастливчик, - раздалось негромкое контральто из кустов. - А.. Д-да.., - выдавил из себя обескураженный Поттер и хихикнул как-то виновато. По крайней мере, все события предыдущего дня, вечера и ночи моментально покинули его голову, как сказала бы Луна, точно брызгами разлетевшиеся по сторонам от испуга мозгошмыги. - Сильно ты там? Помощь нужна? - голос повысился и стал немного громче. - Спасибо, нет, - Гарри хлопнул ладонью по карману с палочкой и поспешно добавил: - Я в порядке! - ещё не хватало, чтобы с ним кто-то решил нянчиться. - Оно и видно, - заключил кто-то в кустах. - Сюда иди. Раз уж ты в порядке. Юноша повиновался, осторожно и кривовато перемещая себя через дорогу, решив, что товарища по несчастью следует осмотреть и самому предложить в случае необходимости помощь. Вторжение в кусты производилось по принципу меньшего зла, экономии энергии или просто самого логичного пути среди возможных- между двух пучков насаждений, зеленеющих по обыкновению в тёплое время года. Аллея освещалась фонарями, но это место было самое тёмное, куда плохо доставал свет. И в ночной темноте, слабо разгоняемой уличным освещением, на парковой скамье чёрной дырой во вселенной зиял человеческий силуэт. Гарри замер, вглядываясь, а силуэт зашевелился и отплыл с середины скамьи немного в сторону и швырнул в мальчишку низким женским голосом слово: - Садись. Глаза постепенно привыкли к царящему мраку и юноша, уже сев на лавку, решил незамедлительно приступить к изучению этого средоточия тьмы по соседству. У тьмы обнаружилось лицо примерно на той высоте, где оно ожидалось у взрослых людей. Эта тьма сидела корпусом в пол-оборота к Гарри на скамейке, закинув ногу на ногу и плотно прижимая их друг к другу - очевидный знак, что она тоже знакома с понятиями тепла и холода и сейчас зябнет, хотя кусточки и деревья сверху давали хоть и слабую, но защиту от мелкой метельки и снежного крошева, которое сыпалось в эту ночь сверху на Лондон, чтобы бесследно исчезнуть при наступлении следующего дня. Тьма имела что-то похожее на обрезанные в длинное каре волосы, нагло свисающие из-под чёрного берета. Кроме этого близким к чёрному были и колготы, и юбка и пальто у этой тьмы, а на коленях покоилась крепко прижимаемая бледнеющими в ночной темноте хозяйскими руками не по причине возможной кражи, а всё так же от неприятного холода чёрная дамская сумка. Белые пальцы изящно нырнули в глубины сумочки и вернулись с добычей: пачкой сигарет и зажигалкой. Какое-то чёрное местечко с отдельными белыми пятнами: месяц, эти мелкие недоснежинки, далёкие фонари с мертвенным светом и бледная дама с её сигаретами, а цвета нет. Между тем тьма, сделав неширокий жест кистью с цепко зажатым в ней уловом, изрекла: - Будешь? - Э-э.. Я... Вообще-то нет.. Хотя.. Да, я буду, э-э, спасибо, - и про себя подумал, покурим и по домам - вон она ёжится, холодно ей. Зато тьма с женским силуэтом, вложив в его ладонь курительное, вдруг повернула к нему лицо, шторка волос, удерживаемая беретом от резкой остановки качнулась в сторону и на парня изучающе уставился чёрный глаз, который венчала тонкая бровь, кажется поползшая чуть выше. Такой взгляд внушил бы что-то тревожное, но со стороны тьмы с усмешкой донеслось тихое и беззлобное: - Весьма красноречиво. Парень, ты что, отшиб себе мозги? Ты хоть помнишь как тебя зовут? Если бы она решила посмеяться над ним, то да, было немного обидно. А если делать вид, что принял за чистую монету? Гарри щёлкнул зажигалкой, жёлтый всполох на мгновение осветил его лицо и во тьме замерцал красноватый огонёк. - Да. Гарри , - он вернул ей пачку сигарет. - Гарри... - она отвела взгляд, задумчиво уставившись во что-то несуществующее и добавила тихо и протяжно: - А я нет..., - и потом, после долгой паузы словно ободрясь, выдала резко: - Кайра. - Приятно... Хотя.. так получилось, не очень-то, - он поднёс зажигалку к лицу тьмы, подавшейся навстречу, щёлкнул колёсиком и после того, как она прикурила новую сигарету, протянул ей её огниво. - Ты хотел сказать, что обстоятельства нашего знакомства не располагают к получению положительных эмоций, но решил быть вежливым, верно? - Да. Точно. Скажите, а что вы - нет? Два красноватых огонька то тихо тлели, то разгорались. Тьма снова повернула к нему лицо и, да, она приподняла бровь! Будто он сморозил какую-то чепуху. - Ну, вы только что сказали - а я нет, но тут же представились. - Ах, это. Всё это правда, Гарри. Я действительно не помню как меня зовут. Кайра Доу, - она хмыкнула, затянулась и продолжила: - Хорошо хоть не Джейн - имя во временном удостоверении личности, которое я получила теперь уже на три года, пока чинуши всё ещё пытаются найти меня или родственников среди пропавших без вести, похищенных, незаконно иммигрировавших, а также всяких неблагонадежных граждан, которые рискнули преступить закон, - она проговорила это неспешно, чётко, ровным тоном и затянулась снова: - Посттравматическая ретроградная амнезия. Вот уж полгода как. - Это... - Это потеря памяти после травмы, ушиба мозга. "А" -значит отрицание, "мнеме" - память. По-гречески. - Ушиб мозга? - Да, удар головы при падении. Значит, она и не думала шутить про "ты помнишь как тебя зовут". Тогда ей можно посочувствовать. Они докурили и окурки отправились в урну один за другим, для чего потребовалось встать обоим. Это, видимо, и ознаменовало окончание их непродолжительной посиделки на скамье в скверике Табард гарденс. - Ну, Гарри, полагаю, пора по домам? - Согласен. Вам куда? - О, мне далековато, на Пекхэм-роуд. Почти час пути. - А мне сейчас за реку в направлении Ислингтона, но ближе. Площадь Гриммо. Она вдруг протянула руку, и Гарри удивлённо помедлил, ведь не каждый день пожимаешь дамам руки, если они, конечно не гриффиндорки, но потом взял её ладонь и уверенно пожал. Значит, причислим и её к Гриффиндору. - Ну ладно, Гарри, мы с тобой сегодня "счастливчики", с "приятным" и надолго запоминающимся подарком от нашей погодки в виде замечательных фиолетовых отметин на теле. Но пусть это будет наибольшая твоя неприятность в грядущем году. Счастливого Рождества, парень и береги голову! В свете улицы эта тьма с дамским силуэтом оказалась довольно высокой худощавой женщиной неопределённого возраста, одетой во всё тёмное. Она уже было разворачивалась корпусом на южную часть, сделав шаг в сторону, как Гарри поспешно ответил: - Спасибо! Вам тоже счастливого Рождества, мэм! Может быть мне вас проводить? Здесь же в Лондоне всегда можно нарваться на приключения. Кайра застыла. - Я думаю, не стоит на меня тратить время, ведь тебе ещё возвращаться назад. Твои близкие уже волнуются, а я вполне могу за себя постоять. Мне было бы неловко, если такие славный парень вроде тебя, влипнет из-за меня в неприятности.. - Я никуда не спешу. Правда. И обо мне никто не волнуется. Что это был за порыв благородности Поттер-младший, так и не понял, но всё-таки решил для себя, что дама в беде, а он, смелый гриффиндорец, сделает что-то хорошее, а может быть и не даст случиться чему-то плохому, и после сразу аппарирует к дому. Очевидно, никто не желает получить по голове повторно, так можно и совсем рассудка лишиться. - Как же родители? Родственники? - дотошно между тем вопрошала женщина. - Нет у меня родственников, - чуть помедлив тихо ответил юноша. - Вернее, есть. Тётя. Но мы, мы не дружны, и я не знаю, где она теперь живёт. Пришла очередь задуматься и Кайре - парень, мол, один-оденёшенек на свете, почти как она, если, конечно, не лжёт. Это тронуло, раз она не прервала диалог и не ушла восвояси. Казалось бы: шлёпнулись на одном и том же месте с разницей в минут пять, покурили, пора и по домам, чего ещё-то? Но с мальчишкой очевидно, не всё в порядке, и как ни называй себя бесчувственной скотиной, может, нужна помощь? - С кем же ты, в таком случае, живёшь? Кто-то о тебе беспокоится? - У меня, - он грустно усмехнулся, - есть свой дом. И в нём я живу один, - а далее выдал громче и увереннее, - Я, между прочим, уже совершеннолетний и в состоянии сам о себе позаботиться. И не только о себе, кстати. Я предлагаю провести остаток ночи у меня в тепле и комфорте Ну, если ты не против, конечно. Ему внезапно подумалось, что они могли бы приятельствовать, изредка встречаться, узнавать друг у друга, как идут дела, помогать в случае возникновения трудностей, почему бы и нет? Совершенно непонятно, чем же его привлекла эта ничем не примечательная на первый взгляд незнакомка, кажется не красавица, скромно, минималистично, без изысков одетая, но изъяснявшаяся так, что Гарри, по собственному признанию, было до неё далеко, уж по части формулирования своих мыслей точно. Ну а если и не выйдет, Обливиэйт и Конфундус всегда можно успеть наложить. Но было в ней что-то как будто знакомое, несмотря на то, что она ему встретилась, похоже, впервые в жизни. Кстати о магии - может попробовать на ней Легилименцию, раз у неё затруднения с воспоминаниями? Наверняка же можно просмотреть воспоминания и у маглов. Обливиэйт же действует. Вдруг удастся взглянуть на то, что у неё в голове? Там ведь даже палочкой водить не надо, только наставить. Вот и поможет, если получится, человеку. Кайра же прикидывала что хуже: уступить парню или вести его к себе. Не сказать, что он чем-то сильно раздражал, но поболтать-то, пожалуй, любит, и, похоже, сильно привязчивый малый. Ведь что-то же в ней едва заметно отозвалось - то о ли жалость к сироте, то ли отзвуки, эхо забытой жизни. Пойти к нему - если кто увидит, решат, что юнец привёл шлюху. Нет, на шлюху она не обидится, равно как и на прочие оскорбления, и даже найдёт, чем ответить. Оскорбление начинает работать только тогда, когда оно попадает в цель, когда ты внутренне признаёшь, что в нём что-то есть, оно таит в себе какую-то долю правды. Обычно это происходит случайно, но открытие болевых точек в человеке даёт над ним большую власть и невероятно расширяет манипулятивные возможности. Так что надо стремиться отметать от себя всё услышанное, что призвано задеть, уколоть и ранить, а если не удалось, так хоть виду не подать. Хуже будет, если на неё накинутся с кулаками или, кто знает, подомнут под себя и грубо воспользуются её телом. А если потом она попадётся полиции, то проблемы с законом иметь нежелательно, даже если ты потерпевшая сторона. А если позвать его к себе? Если парень и вправду сирота, можно назваться его тётей или даже старшей сестрой. В самом деле, забота о брате или племяннике всегда благородна, и, как это обычно и бывает, не вызывает вопросов. И если они не наткнутся на приключения по дороге домой, что маловероятно этой ночью, то можно и к ней. Уж с Клэр, соседкой, она надеялась, проблем не возникнет. - Я высоко оцениваю твои благородные порывы, и благодарю за щедрое предложение, - это, что, сарказм, подумал Гарри, - но. Предложу переночевать у меня. Я располагаю комнатой в доме, который снимаю на двоих с ещё одной женщиной, подругой. Никого более. Согласен? - Да! - поспешно ляпнул юноша, терзаемый вопросом серьёзна она или нет. На том и порешили. Шли, в основном молча, изредка комментируя друг другу путь и встреченные объекты, поскольку метелить не переставало, а это не располагало к полноценному разговору, равно как и ускоренный шаг. Улицы, одна за другой, встречали их яркими красками огоньков рождественских украшений квартирных окон, козырьков крохотных крылечек, магазинных витрин, и конечно, наружной рекламы, среди которых преобладала рождественская и новогодняя тематика. Примерно три четверти часа пешего хода, сначала к Дарвин-стрит, через зелёный скверик Солсбери-роу на Флинт-стрит, к парку Бёрджесс, сквозь который выйти на Чандлер-уэй и, наконец, к Пекхэм-роуд. По Саутхэмптон-уэй промчалась в сторону севера карета скорой помощи, пару раз виднелись патрульные полицейские авто, да и несколько прохожих попадались где-то на удалении. В остальном же было тихо. Район уже спал глубоким сном, тонкие лужицы блестели льдом в свете уличных фонарей и белела, гонимая ветром,, мелкая снежная крупка, сбиваясь в кучки щелях тротуара, так что тонущий во тьме город местами обретал будто призрачные очертания. Они добрели до обычного террасного дома из красного кирпича на Буши-Хилл-роуд, правое крыльцо, 11А. Легко запомнить, решил Поттер, мой номер следующий по счёту Старые ступени наверх, тёмная дверь, ключ, изящно и почти неслышимо провёрнутый в замке сдвинул "собачку" и они вошли в дом за пару минут до трёх. Пройдя в гардеробную под лестницей и оставив в ней куртку Гарри и своё графитово-чёрное пальтецо, Кайра вышла с мужскими тапочками какого-то приятеля Клэр, которые оказались чуть несколько велики для невысокого Гарри. Усадив парня на стул в столовой она прошла на кухню и поставила греть воду в чайнике. В столовой царил полумрак, весело, но не сильно успешно разгоняемый только ярким жёлтым прямоугольником дверного проёма на кухню, где Кайра разводила суету. Юноша с грустью вспомнил Тонкс, которая бы в здешней тесноте уже учинила несусветный погром, а эта женщина, не производя лишнего шума кухонной утварью будто бабочка над цветком порхала, что-то там наспех собирая. Худая она только, подумал он, не стройная, а почти костлявая. Тощая. Между тем эта тощая персона решительно двинулась к Гарри и разместила на столе поднос. - Не Рождественский ужин, да и на дни Йоля так скромно не годится. Тем не менее, вот, что есть. Около парня возникла большая исходящая ароматным паром в прохладный воздух дома чашка, вторая такая же разместилась около неё и тут же была охвачена длинными пальцами, чтобы погреться. - Сахар, печенье, сыр. Бери. Чай пока ещё обжигал, поэтому первый глоток был пробным и совсем маленьким, но довольно вкусным, и, кажется, кубик сахара ему не помешает. - А-а, да он с травами. Ромашка, кажется, есть, да? - Да. Чая здесь нет даже зелёного. Matricaria chamomilla, Mentha piperita, Melissa officinalis, Thymus vulgaris и Oreganum vulgare, и предпоследнее, замечу, вовсе не чья-то вилочковая железа. Что под руку попалось. Люблю губоцветные. - интересные всё-таки были интонации её тихого голоса и неспешного темпа речи. - Мята, кажется, успокаивает. - Они все успокаивают. Помимо прочих полезных свойств. - Ты интересуешься травами? Может, ты в аптеке работала? Она отвела взгляд куда-то вниз. - То мне неведомо, - ответила, наконец, - пока была в Лидсе, насобирала там, что-то иногда покупаю. Клэр всё шутит, что я, как ведьма, со своими сушёными вениками. - Ты оттуда? - Почти. - Собеседница помолчала, будто раздумывая над словами, словно никак не могла собраться начать, затем тихо и медленно, ка во сне продолжила. - Меня нашли в Галифаксе, залатали в местной больничке, как смогли, и отправили в Лидс. Там выписалась, прибилась ненадолго к благотворителям, получила временные документы, нашла работу, встретила Клэр, которая и позвала меня сюда. Гарри подумал, а каково о себе так рассказывать, когда у тебя, если оглянуться назад, в прошлое, и шагу не шагнуть, и в воспоминание не окунуться. Просто зияющая пустота, чёрная дыра откуда веет лишь космическим холодом. Вот как бывает. Есть человек, но у него нет никакой памяти о себе. У парня же не было воспоминаний о семье по причине гибели родителей, а тут, думал он, даже не знаешь, кто ты есть на самом деле. Она еле слышно вздохнула и повернула голову посмотрев куда-то в сторону. У сидящей спиной к дверному проёму на кухню лицо так и оставалось в тени, а голова освещалась жёлтым электрическим светом сзади, будто нимбом, лишь глаза на бледном лице неистово чернели. И в момент поворота чёрный абрис сверкнул золотым контуром и выявил довольно выдающийся нос, тонкий, но с горбинкой, и уж точно покрупнее, чем был у принцессы Дианы. - А ты уверена, что ты англичанка? Может ты откуда-то с юга Европы. Ну там, Италия, Испания или что, Греция, может? - произнёс он и осёкся. Даже хрустеть печеньками перестал. Она не шевельнувшись уставила взгляд на него и приподняла бровь и лишь только потом плавно обратила к нему своё лицо, по-прежнему внимательно глядя. Не то, что было отчего ёкнуть сердцу, но на секунду пришлось почувствовать себя школьником, не выучившим урок, хотя взгляд у женщины не был сердитым, скорее изучающим. - Намекаешь на мой хабитус, не иначе? Тебя не смутило отсутствие иностранного акцента? Полагаю, будь я иностранкой, здесь я провела достаточно лет, чтобы засветиться, где только можно, но пока усилия по розыску тщетны. - Ну, я тоже попробую кое-что посмотреть. - Ответил юноша, решив зайти в парочку кабинетов министерства, справиться насчёт розыска пропавших лиц - после войны это было ох, как востребовано. - Я учусь... на курсах подготовки... сотрудников отдела правопорядка. - Слово "магического" было благополучно опущено. - В полиции, значит, работать будешь? Что ж, любая работа хороша, если она кормит и не вызывает особого отвращения. Даже если это, - она грустно усмехнулась - мытьё посуды. Вот, кстати, бутылка вина, которую клиенты заказали, но так и не выпили. Я бы сварила глинтвейн, но предпочла бы сейчас хоть немного поспать., - закрыв глаза и сжав переносицу, продолжила, - и сварить его утром. Если ты, не сбежишь раньше, конечно. Гарри уверился в том, что наложить Обливиэйт и сбежать он успеет всегда. - Уж дождусь. Хочу попробовать твой глинтвейн. - Тогда подъём планируется в 9 утра., обогреватель, спальное и полотенце сейчас принесу. Кайра удалилась наверх, в свою комнату, а Гарри лёг в гостиной внизу на диване. Камин не топили, ещё с ним возиться, к дивану был приставлен инфракрасный обогреватель, с блестящим полусферическим отражателем, но Гарри не стал расходовать дорогое электричество обойдясь согревающими чарами. Он бы и Кайре помог, но опасался раскрыть себя по неосторожности, что означало бы конец игры. Сейчас же, лёжа на диване и глядя на светящийся квадрат от света уличных фонарей он поймал себя на мысли, что не жалеет, что будет почивать не в Норе. И что его увело в Лондон нечто, будто Феликс Фелицис, ведущее к претворению в жизнь какого-то неведомого плана или исполнению давно забытого желания. И не иначе, как Йольский Кот пошалил и заморозил лужи, что дали поскользнувшись шлёпнуться в ночи двоим на одном и том же месте с разницей в несколько минут. В любом случае, новое знакомство, пусть даже и не с первой красавицей Лондона, что-то привнесёт новое в его жизнь, хотя, может, статься, это не ему судьба подкинула дамочку, а наоборот, дамочке его самого. Что ж, если в его силах помочь человеку, то отчего бы и не сделать это? С этой мыслью Гарри провалился в спокойный крепкий сон.

***

Утро Гарри встретил, как и хотел, по отрывисто пищащему звонку будильника, что был ночью обнаружен на одной из открытых полочек для книг в гостиной и заведён на без четверти девять, для того, чтобы успеть сделать две аппарации. Он, пока лёжа под одеялом, ещё раз мыслями вернулся во вчерашние события и мысли о мечтах, чужих и своих. Самое большое желание юноши уже сбылось - он хотел увидеть родителей. Если бы он знал, насколько сильно переплетены судьбы их и Мастера зелий, может, всё в их взаимоотношениях было бы по-другому. И иным образом бы вышло с его мечтой о Принце-Полукровке - ещё один фактор, притягивающий Гарри к его преподавателю науки о зельеделии. Учитель, наставник, старший товарищ или даже друг, а может быть и отец, изменись история Принца в какой-то из деталей. Конечно, сам Гарри был тоже хорош, обладая притягательным цветом маминых глаз он имел взгляд отца во всех смыслах - чего стоит его дурацкая близорукость, опять же и буквально и в значении недальновидности. Поэтому бывший Директор-на-Год скончался со страшно разодранным горлом во имя победы Избранного, а тот ещё отсыпался потом, и лишь после сна он, всё осознав в полной мере, рванул в хижину и, найдя только палочку без хозяина, прикарманил её на память, и дав осмотреть место аврорами спалил это ветхое домишко к Мордредовой матери. Не хватало ещё, чтобы плевали на могилу Героя, а такие найдутся. Пусть лучше без обычного погребения в лучших языческих традициях древности. Им всем, выжившим после войны чего-то не хватало. Грейнджер не хватало родителей, Обливиэйт был обычным, но сильно масштабным, так что её родителям после внушения новой истории, скорее всего тоже много чего не хватало, ведь звенящая пустота в памяти оставалась незаполненной. Уизли не хватало Фреда, но Гарри, помимо знакомых Люпинов скорбел по Декану Змей, которого настоящим, как оказывается, и не знал вовсе. А теперь он словно ищет их всех в каждом незнакомом лице. Даже вчерашняя леди так ему напомнила Северуса Снейпа своим носом, привычкой тихо говорить, массировать переносицу в момент усталости, ну и, конечно, худощавостью, бледнолицым внешним видом, резко контрастирующим с чёрными прямыми волосами и такого же цвета глазами. Какие любопытные случаются, однако, совпадения! и ведь правда, в ней что-то похожее есть. Надо взять эту мысль на заметку! Вскочив и одевшись юноша проследовал к выходу, сменил тапки на кроссовки, набросил чары отвода глаз и тихо вышел без куртки на улицу. Район не самый плохой, но неспокойный, с типичным видом - ряд небольших кирпичных домишек "два снизу, два сверху" по-нескольку стоящих бок о бок, для большей сохранности тепла, цокольные этажи вросли в землю лишь наполовину, и изредка предприимчивые хозяева переделывали этаж в гараж. А так вдоль неширокой дороги тянулись ряды припаркованных разномастных автомобилей, ящики для мусора без стеснения иногда выставлялись на всеобщее обозрение. Сейчас окна, козырьки над крыльцом, крохотные палисаднички - каждый старался украсить свой дом, как мог, к грядущим праздникам световыми гирляндами, венками, - пестрели яркими красками, а сам Лондон влажным туманным воздухом. Выпавшие крупинки растаяли, увлажнив все поверхности. Обойдя крыльцо, Гарри скользнул к цокольному этажу и аппарировал к своему дому на площади Гриммо. Хмурый Кричер получил просьбу поискать приличное для праздника печенье и оставить на кухонном столе, а сам Гарри зашёл в гостиную, где лежала и ждала своего часа большая плитка тёмного шоколада в красивой подарочной обёртке, рисунком очень подошедшая к найденной жестянке с печеньем. Прекрасно! Хлопок аппарации обратно, и взлетевший на крыльцо юноша просочился внутрь дома и, сменив обувь, направился через холл в столовую, тихо шлёпая тапками по ковролину. Стоило открыть дверь, как до мозга дошло осознание, что праздничным утром его встречают головокружительно плывущие по прохладному воздуху запахи готовящегося рождественского напитка, отчего рот тотчас обильно увлажнился в предвкушении праздника вкуса. Хозяйка его ночного пристанища снова стояла спиной и, будто музыкант, давала сольный утренний концерт на кухоньке крохотного террасного домика. Тихонечко скребла деревянная ложка по бокам эмалированной кастрюльки, еле слышно шипел в конфорке горящий синим пламенем газ, негромко стучал нож по деревянной доске при нарезке имбирного корня, тихо шелестела фасовочная бумага, с которой тонкие пальцы брали специи, заранее разделённые на аккуратные кучки Скупые, но точные и выверенные движения тонких рук и кажется, что на кухне сейчас ими вершится какое-то загадочное колдовство, будто... в подземельях Хогвартса. Вино уже нагрелось. Раз! И в бордовых небесах вспыхнули апельсиновые галактики. Два! Бледные пальцы рассыпают звёздочки гвоздики. Три! Летят кометами палочки корицы. Четыре! Вспыхивают солнца аниса. Пять! Стручки кардамона давятся лезвием ножа и разлетаются небесными телами в космосе цвета бордо. «Размять серебряным кинжалом, держа его плашмя, тогда лучше идет сок, чем при нарезании». ... И завершает картину создания целого мира ложка мёда, неторопливо но уверенно размешиваемая в поистине волшебном вареве. «После каждых семи помешиваний против часовой стрелки делать одно помешивание по часовой стрелке». - Ну что ж, ещё немного и нас ждёт Глюхендер Вайн, а не пунш, раз у меня было вино. Может, я когда-нибудь разорюсь на что-нибудь покрепче, чтобы сварить ещё и его , - она повернула голову ровно настолько, чтобы взглянуть на него одним глазом. Гарри, который был заворожён видом приготовления чуда и волнами собственной памяти, уносившей его назад чуть более, чем на два года, а будто на целую жизнь, вдруг пришёл в себя, уверенный, что зашёл тихо и стоял не шелохнувшись, но всё же чем-то себя обнаруживший. А ещё она что, пробовала это впервые? Хотя это-то можно понять, с учётом её анамнеза. Часы в столовой пробили девять. Серо-белое утро проникало внутрь сквозь окно заднего двора, а вовсе не тьма подземелий. - Ты как узнала, что я здесь? Кайра едва заметно улыбнулась. - Почувствовала, что я не одна. - А как? Каковы твои ощущения? - Ты фонишь. Ты словно что-то излучаешь в пространство. И это будто можно потрогать, попробовать на вкус, ощутить всем телом, как вибрацию. Ты вчера был подавлен, а сейчас, хоть и не выспался, но в целом ты в хорошем настроении с флёром грусти. Точно ты что-то вспоминал. Нет, конечно Гарри как раз и вспоминал некоторых, кто, возможно, согласно слухам, мог бы уметь читать мысли, но сам-то он по урокам Окклюменции убедился, что просто так в голову не залезешь. И всё-таки... - Впервые слышу о такой возможности. - Как бы то ни было, и срабатывает далеко не всегда. Одна приятельница в Лидсе подарила мне колоду Таро, предлагая гадать всем желающим, раз у меня есть какая-то непонятная для окружающих чувствительность. Не скажу, что я верю в гадания, нет. Но развлечения ради и тебе могу сделать расклад. - Занятная способность, я буду только за. Ну, интересно же. - Для начала наш напиток Богов. - А что ты можешь чувствовать ещё? Чувствуешь, что я держу за спиной? - он издал смешок. - Кайра, тянувшая носом воздух и смотрящая на цвет перемешиваемого уже черпаком глинтвейна снова обернулась и произнесла: - Надо полагать, что-то интересное, - эх, не угадала. Видимо, ей просто кажется. Гормональный фон меняется или что-то ещё. - Это тебе, - коробка и шоколад приземлились на стол. Несколькими минутами спустя на нём уже стояли две тарелки с печёным картофелем и куриной грудкой, печенье перекочевало в вазочку, шоколад был освобождён от упаковки, и две большие чашки с глинтвейном насыщали своим ароматом прохладный воздух дома. - С Рождеством, Кайра! Может и найдём мы твоих родственников, - весело сказал юноша и протянул ей чашку. Она чуть помедлила, но, видимо, догадавшись, чего хотел младший Поттер, протянула как-то несмело свою чашку в ответ и тихо произнесла: - С Рождеством, - и лишь на самом дне глаз, достаточно бесстрастно взиравших на сотрапезника, полыхнула на мгновение невыразимая печаль. По завершении праздничного завтрака Гарри рванулся собрать посуду и отнести в кухонную раковину. На вопрос, чем он собрался заняться парень ответил: - Вообще-то я неплохо умею готовить. А ещё имею большой опыт чистки котлов... э-э, кастрюль и мытья всяческой посуды после приготовления пищи. Могу я освободить от этого даму хоть на один раз? - Валяй. Только воды слишком много не лей. Схожу за картами. Гарри наслышан был о том, что Таро и у маглов пользовалось популярностью, но вот вопрос, что им это давало? А давали ли карты что-то той же Трелони? Возможно, у неё была проблема с трактовками полученных сведений, потому её всерьёз и не воспринимали. А сейчас... Это было довольно интересным даже с развлекательной точки зрения. Хотя двойственное ощущение сохранялось, ему ли не знать, мальчику, о котором гласило некое пророчество. Одно дело загадывать страницу и строчку в книжке, ерунда ерундой, а что до более сложных вещей, требующих истолкований, то где-то кроется мыслишка, что что-то в этом есть. Как считала Гермиона, многое, зависит от интерпретации результатов. А ещё срабатывает ловушка сознания. Стоит только приоткрыть карты и ты попался! Среди всех прочих возможностей ты мыслишь уже в одном приоритетном направлении - то, которое и было озвучено. Всё же стоит считать, что мы сами ткачи нитей своих судеб, без предопределённости даже в мыслях. Так что пусть это будет всё шуткой. - Где ты этому научилась? - вопрошает он, пока женщина тасует колоду. Колода была как новая, либо с ней аккуратно обращались и сейчас мерный шелест, и шорохи от таких крупных, ровных, плотных и даже может приятных на ощупь карт, казалось, только и был слышен в столовой. - Там же, в Лидсе у одной пожилой дамы. Она считает, что в трудные времена это могло бы дать мне способ подзаработать. Иногда, когда тянешь карту наугад, кажется, будто нужная немного теплее остальных. Стоило только сказай ей, она пришла в восторг и подарила мне колоду. - Итак, смотри, вот карта на прошлое, - ловкими пальцами она выудила из колоды какую-то карту наугад, и, не глядя, рубашкой вверх положила на стол, - теперь настоящее, - действие повторилось и вторая карта легла к первой. И когда Кайра потянулась ещё за одной, уже взяла её, вместе с ней из колоды выпала другая. - Так, гляди-ка у нас просится в рассмотрение ещё одна. Раз выпала, тарологи советуют включить в расклад, - и эти две в паре также разместились на столе - теперь рядком размещены были все четыре. Женщина взялась за левую и перевернула её. - Вот, твоё прошлое - пятёрка чаш. Владыка утраченного удовольствия. Карта печали, сожалений и потерь - она показывает то, что было утрачено, или так, может и не достигнуто. Но это скорее душевное состояние, которое следует пережить и двигаться дальше. А это твоё настоящее - двойка мечей. Владыка возрождённого мира. Контролируемый покой, а внутри буря эмоций. Это карта выжидания и стойкости в затруднительно положении, неопределенности ситуации, и оба, их здесь два, по сути противоположных решения не устраивают человека. Здесь речь не о поисках, не о борьбе, а об обретении внутреннего равновесия. А то тех пор ничто внешнее не будет заботить. Ну и немного о будущем. Здесь к нам просились восемь динариев - владыка благоразумия. Карта упорного труда, медленного, но верного движения к цели. Даже если тебе выбранная работа не нравится, возможно ты войдёшь во вкус. Здесь предполагается череда действий, и важно не сорваться и дойти до конца. И, наконец, у нас старший Аркан - Мир. Совершенство вселенной, Абсолют. Иногда несёт значение награды. Карта завершения круга, места, где смыкаются начало и конец, возврата в исходное состояние к пустоте, но уже наполненной смыслом. Обретение покоя, цельности, познание истины. Здесь может идти речь о подарке небес, но надо помнить, что он не всегда соответствует нашим земным представлениям. Так что, Гарри, что бы ты там ни оставил позади, стоит приложить усилия и по трудам тебе будет награда. Юноша не отрываясь смотрел на изображения карт, которые Кайра показывала ему. Казалось, что вокруг них сгустились сумерки и окружающие предметы подёрнулись разрывающей цвета и контуры дымкой. Казалось, в мире остались только они двое, этот стол, стулья под сидящими и разложенные карты на столе. Тихий голос женщины, размеренно комментировавший выпавшее, успокаивал, завораживал, уводил сознание юноши в неведомые дали, в миры полуяви и полусна, где материальное венчается с астральным, где свет переплетается с тьмой, разрушение и созидание обретают равновесие, начало и конец замыкаюься друг на друге, мирыгармонии великого постоянства и изменчивости, самой сути Жизни. И на этот голос внезапно из глубин памяти, слово в слово, наложился другой. "Я постараюсь научить вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть." Из пребывания Эмпиреях парня вернула на место тишина. Женщина закончила свои комментарии и сейчас собирала карты, перетасовывая, а затем отложила колоду в сторону. Парень ощутил чётко, что пора бы и честь знать. Его пребывание в гостях приблизилось к логическому завершению. Он скомкано поблагодарил Кайру за гостеприимство и так же, видимо, чего-то смущаясь, быть может просто от наблюдающих глаз женщины, торопливо вписался в свою куртку и кроссовки и выскочил на улицу. А может, это смутное чувство стыда? Но за что? Заметила ли она его состояние полутранса? Стылый воздух тут же, охладив, отрезвил голову, но несмотря на это, в прошедшей ночи по-прежнему казалось что-то мистическое. - Если что, я ведь могу тебя найти здесь? Она кивнула. - Тогда счастливого Рождества, Кайра. Был рад познакомиться! - прокричал он, слетев со ступеней, и помахал рукой уже со стороны пешеходной дорожки. Сейчас он наыдёт подходящий уголок для аппарирования на Гриммо и проведёт ещё какое-то время в изоляции, пытаясь разобраться в себе. - И тебе, Гарри. И тебе, - прошептала в ответ она, закрывая дверь, с тем же скепсисом отнесясь к возможности того, что юнец что-то раскопает о ней, с каким он отнёсся к шуточному гаданию. А ему ли она всё-таки гадала? Или, может, себе? Но ведь дни Йоля, это вам не шутки.