Practiced Stitches

Изуку знал, что технически не обязан держать Каччана в курсе всего, что происходит в его жизни — тот уже давно перестал считать это ложью. Но, тем не менее, было странно, когда что-то происходило, а Каччан не был в курсе всех событий. Каччан был в USJ, но Изуку все равно сидел, свернувшись калачиком, рядом с ним и пересказывал все события, и Каччан делал то же самое. Так они проработали почти всю жизнь. По-настоящему они были друг у друга только в детстве, поэтому и привязались друг к другу. Именно из-за этой привязанности Изуку отправил Каччану смс с просьбой прийти в его комнату, как только Айзава-сенсей и Шинсо-кун уйдут: Каччан не знал о том, что узнали остальные, и ему казалось, что во вселенной что-то в корне не так. Каччан сразу же откликнулся, сказал, что приедет как можно скорее, и спросил, не надо ли принести мороженое и любимые фильмы Изуку о допричудных героях. Изуку не раз приходилось вызывать Каччана на кошмарные дежурства, чтобы устранить последствия. Чтобы удержать Изуку от глупых поступков. Самоповреждение, зашедшее слишком далеко, и попытки самоубийства всегда оставляли Изуку в страхе перед собственным разумом, а Каччан умел отвлечь его от худших мыслей и механизмов преодоления. Изуку ответил отрицательно на сообщение о мороженом, но попросил Каччана принести копию одного из старых фильмов Marvel, возможно, «Человека-паука». Каччан ответил утвердительно и прислал гифку с разорвавшимся сердцем — свой собственный способ сказать, что он будет неистово ласков, пока Изуку в безопасности. Изуку любил своего псевдо-брата, ему повезло, что есть человек, который так хорошо его понимает. Через несколько минут Каччан постучал в дверь Изуку. Когда Изуку впустил его, в руках у него был первый фильм про Человека-паука Тома Холланда и большая миска с печеньем, видимо, подаренным Сато-куном. — Ну что, ботаник, расскажешь мне, что случилось, или просто включишь фильм и обнимешься? — Давай садись, мне нужно все обсудить. Каччан кивнул и крепко обнял Изуку, проходя мимо него к кровати. Изуку последовал за ним, уселся рядом и прислонился к его плечу. — Айзава-сэнсэй был сегодня в клинике. — Черт, Бродяга в порядке? — С ним все в порядке, он привез девочку, когда патрулировал город, у нее не было никаких документов, и он остался с ней, пока мы искали ближайших родственников или социального работника. Оказалось, что это младшая сестра Шинсо-куна. Называла меня своим «зайчиком», ну, она сказала это по-корейски. — Я думал, что Мешки-Под-Глазами ненавидят твою занудную задницу, зачем его сестре называть тебя зайчиком? Изуку пожал плечами, прислонившись к боку Каччана, он был таким теплым. — Похоже, у нее есть какая-то телепатическая особенность, и я думаю, что он почему-то считает меня зайчиком. Может, он не так сильно меня ненавидит, как мы думали? — О Ками, Ботан, мать твою! Он не ненавидит тебя! Ты нравишься Мешкам-Под-Глазами! Это просто охренительное золото, Зу! Изуку густо покраснел от обвинения Каччана, он знал, что его псевдо-брат пришел к такому выводу только из-за иррациональных чувств самого Изуку. — Я очень сомневаюсь в этом, Каччан, и даже если бы ты был прав, я не думаю, что она слышала его сознательные мысли. Он бы ни за что не позволил себе сознательно назвать Айзаву-сенсея папой. В любом случае, он оказался единственной известной семьей ребенка. Лучшее предположение? Ее продал социальный работник, который солгал, что ее убили, отправив в учреждение, куда ее на самом деле не отправляли. Я позвонил Шинсо-куну и попросил его зайти, так что и он, и Айзава-сенсей узнали о клиниках. Каччан засунул печенье в рот Изуку, чтобы прервать его. — Сколько ты им рассказал? Полагаю, они не поняли всей картины. — Ты же знаешь, Каччан, я никогда не рассказываю людям всего, даже другие врачи считают меня просто коллегой. Я рассказал им о том, что у меня «ложноотрицательный результат», и дал им основные сведения об университете. Думаю, сенсей догадался, что это та же школа, в которой учился Ямада-сенсей, но не знаю, понял ли он, что это значит. — Ты когда-нибудь собираешься рассказать кому-нибудь еще об Usamidori? — А что я вообще могу сказать, Каччан? Безопаснее просто дать всем понять, что я знаю кого-то, кто там работает. — Да, наверное, ты прав. Просто странно слушать, как все обсуждают, как ты достаешь свое снаряжение. Ведь никто не спрашивает, как я получил свою. — Каччан, всем известно, что Bakugou Aesthetics and Design поддерживала Usamidori Support, когда она была запущена, поэтому неудивительно, что наследник компании получил снаряжение от родственной компании. Но какой-то случайный зеленый ребенок? Это странно. — Я физически не могу слушать, как ты называешь себя каким-то «случайным зеленым ребенком», Изу, буквально, что за херня. — Ну, это то, что они думают! Ближайший родственник, о котором все думают, работает в клинике, даже Нацу не знает. Насколько я ему доверяю, настолько же я не доверяю Старателю, и кто знает, не просматривает ли этот пылающий мусорный бак его дерьмо. — Охуенно, у этого парня что-то с головой не в порядке. Изуку взял фильм с места, где он лежал рядом с Каччаном. — Давай просто посмотрим, я не хочу думать об этом гаде, пока мы не найдем способ его уничтожить. — Мы поймаем его, ботаник, мы не позволим ему больше никому навредить. Включи фильм, я выбрал лучшего Человека-паука. — Ладно, Каччан, иди, одень своего мальчика-лягушонка. Шота никогда не думал, что у него будут дети, по крайней мере, в ближайшее время. Заши, конечно, мог затронуть тему усыновления, но он всегда считал, что это подождет до тех пор, пока они не отойдут от героики. Но они все еще продолжали свою карьеру героев, и теперь у них было трое детей, причем всех их собрал Шота. Ками, Нем была права, он становится мягким. Эри не была необязательной, комиссия ясно дала понять, что он будет ее приемным опекуном, и, когда они привязались друг к другу, отсылать ее было просто нельзя. Но Шинсо и Камикири могли бы отправиться в новую приемную семью, Шота вполне мог найти социального работника, который бы хорошо с ними обращался, но Шинсо был его учеником. Шота тренировал парня с самого первого спортивного фестиваля, первым начал доказывать, что тот заслуживает попасть на героический курс, даже если не попал на пьедестал почета. И он не мог снова разлучить эту пару, а Камикири была такой маленькой. Он даже не постеснялся сказать новому социальному работнику, что они собираются усыновить ребенка, после того как Эри только рассмеялась и сказала, что так и предполагала. С учетом того, что Проблемный Ребенок рассказал о некоторых вещах, Шота не удивился бы, если бы трое стали четырьмя в скором времени. Парень никогда не стеснялся того, что любит своего отца, но это не означало, что тот был хорошим. Многие дети, подвергшиеся насилию, до сих пор любят своих родителей, и Шота, конечно, никогда не переставал любить своего. Сколько бы раз ему ни завязывали глаза, ни запирали в комнате, даже когда оставляли наедине с жестоким мужем тети, он не мог не любить своих родителей. Он не мог не вспомнить, как до его причуды они, казалось, любили его беззаветно, но всегда оставался риск, что Проблемный Ребенок был таким же. То, как он говорил о том, что его бросили, то, что в шестнадцать лет он работал врачом, причем уже некоторое время. Шота уже подумывал о том, чтобы в срочном порядке оформить опекунство над Проблемным Ребенком. Ни один ребенок не должен беспокоиться о том, чтобы найти работу на полную ставку, он должен сосредоточиться на учебе. Ему чертовски повезло, что его муж так благосклонно относится к тому, что он собирает бездомных. Он думал, что после всего, что произошло с Заши и его мамой, когда они были детьми, система стала лучше для таких детей, как они. А вместо этого он просто стал невеждой. Он должен был провести еще одно расследование, поработать над исправлением системы и своего собственного невежества. Он не мог продолжать подводить этих детей. И ему нужно было узнать, не нашел ли Цукаучи что-нибудь о бывшем социальном работнике Шинсо и Камикири — эту женщину нужно было наказать за то, что она обижала этих бедных детей. Приемная семья Шинсо была легко схвачена, они не ожидали, что у них когда-нибудь будут неприятности из-за того, что они обидели Шинсо, и даже утверждали, что, наказывая его, они оказывают полицейским услугу. Пока же он просто радовался, что дети благополучно сидят вместе на диване и смотрят какой-то мультфильм, которым в последнее время увлеклась Эри. Шинсо, как ни странно, был заинтересован в этом больше, чем любая из девочек, и заслужил возможность расслабиться и побыть ребенком. Даже если Шота будет смеяться над ним за это, конечно, когда он освоится и успокоится. В книге рассказывалось о группе разноцветных кошек, которые жили в домике из печенья, по крайней мере, именно это удалось выяснить Шоте из восторженных рассказов Эри. Он очень надеялся, что сможет помочь этим детям, ведь они заслуживали большего, все они. Нужно было только, чтобы они доверились ему, открылись, но для этого нужно было дать им повод. Может быть, ему удастся договориться с Хигари — Шинсо, похоже, очень обрадовался, когда Шота объяснил ему, как работает оружие захвата, а ученикам-героям всегда полезно знать хотя бы основы работы со вспомогательным снаряжением. Нужно только придумать достаточно убедительную причину, чтобы перенести урок на более ранний срок, может быть, рассказать о том, как часто некоторые дети остаются без частей своего костюма, потому что не знают, как проводить мелкий ремонт и обслуживание. Пока же он прижимал к себе свою семью и смотрел, как глупые яркие коты поют о дружбе. А то, что Шинсо поет вместе с ним, он пока держал в секрете.