Великий бал у сатаны

Танцпол кишил людьми. Пьяная толпа, словно единый организм, двигалась вроде и хаотично, но казалось, что так и должно быть: любой взмах руки, неуклюжий элемент танца, ещё более неловкое падение и последующие извинения — всё будто было спланировано, в этот вечер не могло быть случайностей. И Джейк был одной из многочисленных частичек этого сумасшедшего механизма. Прикусив нижнюю губу, парень смело вторгается в самый центр, где пульсация от огромных колонок проникает прямо в сердце, заставляя раскрепоститься ещё больше. Яркие вспышки света даже при закрытых веках создают разнообразные причудливые узоры, и Шим глупо улыбается, поддаваясь влиянию алкоголя. Чьи-то наглые руки скользят по его телу, оглаживая плечи, спину, грудь, а некоторые даже бёдра и ягодицы не оставляют без внимания, но юноша мало того не прекращает своеобразное безобразие, но и даже наоборот, радуется тому, что выглядит настолько привлекательно, что к нему хотят прикоснуться, а может и мечтают о чём-то большем. О да, это место точно для него. Нет ничего другого, что подошло бы так идеально Шиму сейчас, кроме этого танцпола, всех этих весёлых и беззаботных людей. Хотя, пожалуй, стоит заглянуть на барную стойку ещё раз: очень уж хотелось жахнуть ещё чего-нибудь спиртного. Может, стоит попробовать тот самый коктейль, что ему когда-то давно, в хорошие времена, советовал Сонхун? Воспоминания о бывшем привычно бьют по сердцу даже спустя примерно полгода с момента расставания. Ох, сколько же вины чувствовал Шим, но посыпать голову пеплом уже поздно. Иногда парня посещала мысль о том, что если бы у него была возможность, он бы с радостью спонсировал любую организацию, занимающуюся разработкой машин времени, которых, к сожалению, пока не существует. Видит Бог, Джеюн уже сам готов был хоть из кастрюль сооружать средство для перемещения во времени, чтобы исправить все свои косяки, но его, казалось бы, обширных знаний физики, увы, было недостаточно. — Прости, родной, — со вздохом тихо бубнит под нос австралиец, подбираясь к барной стойке, чтобы наконец попробовать спиртной напиток, по которому сходил Пак с ума. В принципе, не считая парочки касаний, юноша вполне без приключений добирается до алкогольных напитков. Глупая улыбка вновь расцветает на лице, и Джеюн начинает с детским интересом рассматривать многочисленное количество бутылок, чьи стёкла весело переливались, когда на них падал цветной луч от прожекторов. Крутящийся неподалёку бармен заметил его и подошёл чуть ближе, чтобы в случае чего оперативно принять заказ. Парень кивает и смущенно улыбается, поняв, что вот так с ходу не сможет сказать, что конкретно он хочет продегустировать. — Как же он там назывался... — задумчиво тянет Шим, краем глаза подмечая движение по правую руку от себя. Юноша опирается руками на стойку, активно роясь в воспоминаниях, но память почему-то не подкидывала подсказок, только лишь подобно какому-то невероятно ванильному клипу про романтизированную влюблённость показывала, как весело им было с бывшим в подобных заведениях, а потом и вовсе их прогулки и приключения, пойманные на пьяную задницу, однако, в пиздецки вайбовой обстановке. В то время они действительно были счастливы, будучи вместе, а Джейк не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Ну и дела, второй раз за вечер его безжалостно душат мысли о Паке! Когда же это прекратится уже?! — Можно, пожалуйста, Пина Коладу, — бармен, что стоял рядом с Джеюном, радуется, что появился другой, определившийся клиент, и можно наконец занять руки чем-то, а не томиться в ожидании у моря погоды. Глаза австралийца в шоке распахнулись, и парню требуется пара секунд, чтобы осознать происходящее. Сонхун ведь действительно говорил именно об этом напитке, тогда кажется, они праздновали год отношений? Вроде бы так... В тот вечер они, молодые и глупые, решили, что прокатиться на скейтах в ебенях любимого города с кучей невыветрившегося алкоголя в крови это хорошая идея. Голос. Это был тот самый голос, который Джеюн узнает из тысячи, нет, из миллиона, но почему-то не хотелось верить ушам, как, в принципе, и носу, ведь ему показалось, что в ноздри ударил еле слышный запах парфюма младшего. Юноша боится оборачиваться, потому что не хотелось разочаровывать себя очередной глупой ошибкой. Хватит уже с него! — Шим Джейк, ты просто верх наивности, — со вздохом говорит парень, успокаиваясь от того, что можно себе позволить озвучивать мысли, зная, что никто не услышит. Что ж, тем не менее обуздать непонятный трепет внутри так и не получилось. Ничего ведь не должно плохого случиться, если он всего лишь кинет один быстрый взгляд? Просто убедится, что его догадки неверные, и закажет этот же коктейль. И всё-таки случилось. Точёный профиль Сонхуна подсветил прожектор, свет которого так вовремя упал на младшего. Он ждал заказ с телефоном в руках, буквально в трёх шагах от самого Шима, что, кажется, забыл как дышать. Пак точно не заметил его в темноте, ибо юноша не стоял бы так спокойно рядом с тем, кто разбил ему сердце. Джеюн чувствует, что физически не может оторвать глаз от бывшего. Ему кажется, что он дрожит, пока продолжает неверяще цепляться за каждую деталь в столь родном образе. Джейк не видел младшего в жизни уже порядка четырёх месяцев, и то та случайная встреча закончилась не слишком хорошо, а все соцсети Пака оказались закрыты, пока старший же гордо отсиживался в чёрном списке. С таким же успехом его можно было довести до мысли, что Сонхуна и вовсе никогда не существовало. Волосы парня заметно отросли, так что, наверное при желании он мог и заплести их в маленький хвостик. Проскользнув взглядом ниже, к рукам, Джеюн замечает чёрную резинку на тонком запястье. Видимо, их мысли до сих пор совпадали во многих вещах. Улыбнувшись этой приятной догадке, Шим принимается исследовать дальше. Тёмно-синяя ткань джинс обтягивала бёдра парня, выгодно подчёркивая их. Боже, может же матушка природа одарить простого смертного такими длинными ногами! И как только такой красивый человек смог обратить внимание на Шима? С такой бы внешностью Сонхун мог встречаться с любой моделью мира и не выглядеть ущербно на фоне партнёра. Поднимаясь выше, парень натыкается взглядом на обычную белую футболку и тёмный пиджак. Просто, ничего лишнего, но на младшем сидело идеально. Однако, обращал внимание на Пака не один Джейк. Посетители клуба не обделяли Хуна своими липкими взглядами, но себе на радость ближе не подходили, то ли чувствуя, что не смогут потянуть такого человека, как он, то ли читая тяжёлые мысли Джеюна о том, что все они его бесят и при любом удобном случае парень не будет стоять в стороне, а выцарапает мерзкие глаза любому, кто пересчёт границу. Фыркнув от своих глупых намерений и совершенно неуместного приступа ревности, Джейк озлобленно трясёт головой из стороны в сторону, дабы прийти в себя. Глупо улыбнувшись, парень поднимает голову и понимает, что Сонхун смотрит. Пак Сонхун, блять, заметил его. Уголки губ старшего медленно опускаются вниз, а холодок неприятно проходится по позвоночнику. Никто из парней не пытается начать разговор, но со стороны, наверное, они выглядели, как два телепата. В безразличном взгляде было настолько много осуждения, что Джейк невольно сутулится, движимый неосознанным желанием скрыться. Пак ухмыляется, а у Джеюна будто выкачали весь кислород из лёгких. Парня ведёт куда-то в сторону стойки, на которую, собственно тот и опирается, чтобы не свалиться вовсе. Сонхун фыркает, наблюдая за тем, как, мягко говоря, плющит бывшего, и сняв с запястья резинку, юноша собирает волосы, завязывая их. Сдув чёлку, что так и норовилась залезть в глаза, Пак кивает бармену, забирая свой коктейль. Даже не обратив больше внимания на Джейка, он идёт к диванчикам, видимо, чтобы присоединиться к своим друзьям. Нет, нет, нет! Это точно знак свыше, упускать его нельзя! Если Шим сейчас ничего не сделает, то точно потеряет парня навсегда! — Соджу, пожалуйста, как можно быстрее! — тараторит австралиец то и дело оборачиваясь на Сонхуна, чтобы не упустить его из вида. А тот будто всё понимает. Намеренно сидит и с удовольствием болтает с парнями из его компашки, которых, в своё время, Джейк недолюбливал. Один из них — Хисын, по-собственнически закидывает руку на плечи младшего, что даже не отреагировал на это касание, будто всё так и должно быть, будто на его месте никогда и не было Шим Джеюна! Вскоре шот соджу был выпит залпом. Горло и внутренности обдало жаром, а Джейк, довольный собой, качнул головой, уверенный в том, что им многое стоит обсудить. Ну или, если повезёт, австралиец хотя бы извинится. Два слова, и всего! Не должен же Пак Сонхун послать его, верно? С таким боевым настроем Джейк подходит к бывшему. *** — Пошёл нахуй, понял, нет? — Сонхун, д-да послушай же! — глупый язык продолжал заплетаться, заставляя парня краснеть. К счастью, заприметив Шима издалека, Сонхун намеренно покинул свою тёплую компанию, не готовый ещё и перед ними позориться разборками. Джейк же послушно поднялся на второй этаж, куда раньше он ни разу не заходил, но подозревал, что где-то там и должен процветать и другой, не очень-то легальный, бизнес клуба, связанный с проституцией. Откуда только, интересно, младший знал код от основной двери, да ещё и от отдельной свободной комнаты, оставалось большой загадкой. И вот сейчас, стоя перед таким грозным Паком, старший чувствовал себя маленьким ребёнком, что провинился перед родителем. Атмосфера была слишком давящей, и это чувствовал не один Джеюн. Глубоко вздохнув, Сонхун отвернулся от собеседника, с интересом разглядывая вид за окном. Нормально поговорить не получилось. Затуманенный алкоголем разум плывёт, не давая никаких идей, как можно было бы поправить положение. Ещё чуть-чуть и Пак, наверное, уйдёт, гордо задрав голову. Птичка высокого полёта мать его! Уж чего чего, а гордости в нём хватило бы на десятерых. Пока Шим экстренно пытается обмозговать, какую стратегию ему стоит применить, Сонхун еле слышно дышит через рот, чтобы силой вогнать в лёгкие побольше воздуха. Узел из нервов неприятно скручивал живот, так что неосознанно парень ставит руки на подоконник, чтобы стало хоть капельку легче. В какой-то момент парень чувствует, что тело бросает в жар из-за испытываемого стресса, поэтому ему приходится снять с себя пиджак, небрежно кинув его куда-то на подоконник. Мельком пролетает мысль о том, насколько же он благодарен Хисыну, что знает кода от всех замков в этом заведении, где работает его старший брат, ибо перед друзьями позориться не очень-то и хотелось. Боже, ну почему именно сегодня? Словно вынюхав планы младшего, Джеюн припёрся сюда тоже, как болезненное воспоминание, от которого не убежать до конца дней. Иронично, что Сонхун с друзьями решили напиться ровно на двести дней с их расставания. Это было глупое совпадение, как и то, что прямо сейчас за спиной Пака стоит его первая любовь. Блядство. Раньше юноша считал, что испытывать одновременно и любовь, и ненависть к одному человеку невозможно. Бывшие, даже после расставания, будь оно болезненным или нет, остаются исключительно твоим выбором. Так что же может случиться, чтобы начать чувствовать столь сильные отрицательные эмоции к тому, кто в своё время смог вскружить тебе голову? Измена? Не все ведь изменяют, и не все расстаются именно по этой причине. Люди неидеальны, поэтому им свойственно ошибаться и причинять друг другу боль. Главное, это отпустить обиду и не травить душу почём зря. И это та истина, смысл которой Сонхун понимал прекрасно, но постичь её на практике у него так и не вышло. Всё это время он думал о мести. Думал, как хорошо было бы заставить бывшего испытать столько же боли, сколько он принёс Сонхуну своим отвратительным поступком. Изменить тоже? Нет, нет и ещё раз нет, так низко пасть он не мог. Остаться в отношениях с парнем и каждый раз напоминать Джейку об ошибке? Было бы славно разорвать душу старшего на мелкие куски, но это бы отравило и самого Пака. Ничего лучше кроме игнорирования не оставалось. Что ж, план был надёжным как, блять, швейцарские часы, ровно до этого самого дня. И что теперь делать с пьяным Шимом, что внезапно решил начать извиняться, будто до этого он не пытался? — Хун-а, — со вздохом зовёт старший, привлекая к себе внимание потонувшего в своих мыслях Пака. — Ты не хочешь меня видеть? «Пиздец как хочу», — думается Сонхуну, пока грудную клетку привычно сдавливает от раздирающей боли. Обратив ясный взгляд на Джейка, младший насмешливо наклоняет голову на бок. — Что тебе от меня надо? — избегая ответа на вопрос, Сонхун скрещивает руки на груди, ожидая продолжения. Джеюн подходит ближе. В его глазах плескалось море жалости и, наверное, океан вины. Юноша тянется рукой к локтю бывшего, словно в попытке проверить, не мираж ли перед ним. Затуманенный взгляд бродит по лицу напротив, и Сонхун старается держать себя в руках, чтобы не отодвинуться и не одернуть руку. Австралиец, поддавшись чувству вседозволенности, обнимает Пака, чуть ли не повиснув на нём. Буквально пару секунд они стоят в тишине до того момента, как Сонхун приходит в себя. — Что ты творишь? — недовольно шипит юноша, отцепляя от себя старшего, у которого от неожиданности аж осознанности в глазах прибавилось. — Я тебе мать родная что ли? Не трожь меня! Джеюн виновато прикусывает нижнюю губу, боясь что-то предпринимать. Одно радовало — Сонхуну не всё равно, значит, есть малюсенький шанс обернуть ситуацию в свою пользу. — Хотел бы я вернуть то время, когда имел право целовать тебя, — задумчиво тянет Джейк, пока что-то внутри младшего клокочет, надрываясь. Воспоминания захлестнули с головой. Откуда-то появилось головокружение, хотя Сонхун успел влить в себя всего ничего, до состояния опьянения ему можно было пить и пить. Тактильный голод, что так не вовремя напомнил о себе, заставил руки дрогнуть, будто от удара током. Шим, видя замешательство парня напротив, решает поставить на кон всё и рискнуть. Адреналина выделилось, наверное, намного больше, чем если бы старший играл в покер, сделав ставку на всё своё имущество. — Можно? — У Джейка прямо-таки щенячьи глазки, а взор его обращён отнюдь не в глаза Сонхуна, а на его рот. Пак, в порыве глупых чувств, сам еле сдерживает себя, буквально выть готов от того, как долго он мечтал вновь почувствовать родные губы на своих. Вся обида куда-то улетучивается, в прочем, как и всегда при виде этой симпатичной мордашки, а гордость, кажется, пока не смеет вырываться наружу, что было, как раз таки, странно. Стоит ли давать предателю второй шанс? — Сонхун, — тихо, насколько это было возможно при их не особо спокойной обстановке, ведь музыка с первого этажа долетала и до комнаты на втором, зовёт старший, а у обладателя имени все внутренности делают сальто по меньшей мере раза три. — Прости меня. Я говорил это тысячу раз, но я знаю, что мои слова ничего не изменят. Джейк теребит край своей бордовой атласной рубашки, заставляя младшего в который раз за вечер обратить внимание на его аутфит. Сонхун тяжко сглатывает вязкую слюну, жадно рассматривая юношу с головы до ног, одновременно с этим чувствуя как болезненно сердце стучит о рёбра. Отголоски здравого смысла становятся почти не слышны на фоне водоворота из самых противоречивых ощущений. Он совершенно не изменился. Невероятно красивые руки, которые в своё время нуждающе цеплялись за младшего, оглаживая все изгибы его тела, мягкие губы в форме сердечка, которые Джеюн не переставал кусать из-за стресса, а может и просто по глупой привычке, крепкие бёдра, обтянутые тканью обычных чёрных джинс, на которых, кстати говоря, очень удобно сидеть. Однако, кого-то держали эти руки. Кого-то целовали эти губы в порыве страсти. Кто-то сидел на этих бёдрах, пока австралиец вытрахивал из кого-то всю душу. И этот кто-то не был Пак Сонхуном. — Я никогда не получу твоего прощения, и это абсолютно нормально, — тем временем продолжает старший, а парню напротив хочется уши закрыть, только бы не слушать одно и то же который раз подряд. Слова Шима режут не хуже ножа, а со временем это ощущение ничуть не уменьшилось. — Я взрослый человек и я несу ответственность за все свои действия. Я правда хотел быть с тобой как можно дольше, но мне жаль, что всё так произошло. Прости меня, я не должен был даже думать о том, что ты можешь позволить мне коснуться себя, не говоря уже о поцелуе. Я идиот, я знаю, не смотри на меня так осуждающе! Джеюн хмурится, неверно трактуя с кажой секундой всё более темнеющий взгляд младшего, который отчаянно не хочет повторять ошибок своего бывшего партнёра. Нет уж, секс по пьяни — это слишком. Тем более с тем, кто всадил нож в спину. Пак, стараясь избавиться от ощущения желания, машет головой из стороны в сторону, но австралиец, подобно змею из преисподней, что соблазнил ту самую Еву в раю, всё говорит и говорит, а Сонхун всё также плывёт от его сладкого голоса. — Я бы и сам вряд ли смог после такого спокойно говорить с человеком, что совершил такой отвратительный поступок, а ты, вот, держишься, — нервный смех срывается с губ Джейка, а он по-прежнему выглядит, как подбитый щенок. — Моя измена... — Заткнись! — Сонхун за грудки подтягивает к себе старшего, лишь бы не слышать этого идиотского слова, что было навсегда вырезано на его сердце, и кровоточило каждый раз, когда юноша думал о Джейке. Не пытаясь больше решить свой внутренний кризис, Сонхун грубо целует опешившего собеседника. Кажется, зажглось второе солнце, иначе Пак не может объяснить почему его бросило в жар, а из глаз полетели искры. Время замедлилось, музыка, что, вроде как, грохотала, притихла. В этом мире остался лишь Шим Джейк и Пак Сонхун. Мыслей в голове младшего не было. Им движила какая-то неведомая сила и вместе с тем желание отыграться, хоть как-то вернуть ту боль, что ему причинили, пусть даже и в таком незначительном количестве и всего лишь в виде укуса за нижнюю губу. — Ладно, я понял, — шипит Джейк, отстраняясь, а Пака ведёт от такого немного злого и взъерошенного старшего. — Лучше бы просто послал меня. — Думаешь, у тебя есть право голоса? — задыхаясь от чувств, эмоций и обиды, рычит Пак. Схватив охнувшего Шима за копну волос, Сонхун заставляет парня посмотреть себе в глаза. — Захочу — будешь у меня на четвереньках ходить и лаять, как твоя мохнатая подружка Лэйла, понял меня? Джеюн выдерживает зрительный контакт, не выражая никаких эмоций, но то, как парень напрягся, было видно невооруженным взглядом. Австралиец принял правила этой игры, но ошибся, когда думал, что у него есть свои козыри в рукаве. Рука Джейка сначала ложится на тяжело вздымающуюся грудь младшего, лицо которого всё ещё находилось буквально на расстоянии грёбаных десяти сантиметров, после медленно, дразнясь, поднимается и ложится на бледную шею. Пак быстро дышит через нос, чтобы вернуть себе самообладание, пока Джеюн продолжает смотреть за сменяющимися эмоциями на лице напротив. — Помнишь, как я сдавливал твою шейку? — наигранно-невинно интересуется австралиец, сам же сильнее смыкая пальцы на чужой плоти, зная, какой эффект получит в итоге. — Кажется, у кого-то оргазмы были ярче от моей хватки. — Странно, что ты это помнишь, — огрызается Сонхун, буквально силой выдавливая слова из горла, держась изо всех сил только чтобы не издать позорный стон — знак проигрыша. — Тот, кого ты трахал, пока я тебя дома ждал, тоже любил это? Вместо ответа Шим пожимает плечами, перекрывая доступ к кислороду на пару секунд, а Паку плакать хочется от того, как ему сейчас хорошо. Возбуждение уже накрывало с головой, а кровь скапливалась внизу живота. Сонхун, кажется, дрожал. — Я же ясно дал понять, кто сегодня главный! — парню, наконец, хватает сил. Младший срывает с себя руку с такой силой, что когда отпускает её, Джейк аж безвольно роняет конечность, зашипев. Пак целует снова. Казалось, что тормоза у парня окончательно слетели, ибо с такой увлечённой жадностью нужно ещё постараться двигаться. Шим, что так хорошо держался, всё-таки даёт слабину и несдержанно мычит в поцелуй, делая вторую попытку чуть придушить Пака, которую тот тут же пресекает, теперь уже схватившись за запястье наглеющего старшего с такой силой, что на том месте, где покоились пальцы парня, наверняка останутся красные пятна. — Пожалуйста, прекрати, — на выдохе просит Джейк, когда обоим остро не хватало воздуха в лёгких и пришлось прервать столь приятную пытку. Взгляд австралийца кажется был расфокусирован, и юноше потребовалось пара секунд, чтобы сосредоточить жадный взгляд на губах напротив. Пак это замечает и медленно проводит языком по и так влажным губам, собирая их общую слюну. — Что если я не захочу? — насмешливо говорит Сонхун, склонив голову набок. Парень уже чувствует, что выиграет в этом бою, что действительно может преподать урок, и от этого знания ему сносит крышу. — Джеюн, ты, кажется, подзабыл в каком ты положении находишься. Младший резко хватает судорожно вздохнувшего Шима за подбородок, поднимая его даже выше, чем следует при их относительно небольшой разнице в росте. Ядовитая улыбочка растекается на лице Сонхуна, пока пальцы всё крепче сжимают лицо Джейка, что боится не только пошевелиться, но и в принципе начать ровно дышать. — К чему мне твои бессмысленные слова? — тем временем продолжает парень, свободной рукой медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей на рубашке старшего. — Извинился бы хоть один раз так, как заслужил! — фыркнув, Пак отпускает из тисков мордашку бывшего, и, не закончив с верхней одеждой, тот отталкивает от себя Джейка, заставляя того неловко попятиться к кровати. Пак решает отыграться по полной. Садясь на мягкую постель, он показательно раздвигает бёдра под неверящий взгляд Шима. Плевать, если он сейчас развернётся и уйдёт. Пока старший не находится в контакте с Сонхуном, у него есть прекрасная возможность сбежать куда подальше, но тот, почему-то, продолжал стоять на месте. Пак ухмыляется уголком губ и стучит по пространству на кровати между своих ног. — Ко мне, пёсик! — наверное, парень переборщил с такой откровенной издёвкой, но он понимает, что уже ничего с собой поделать не может. Впрочем, Джеюн это тоже понимает, поэтому, как завороженный, делает пару шагов, но тут же нарывается на претензию. — Кобели так не ходят. Видел ли ты хоть одну собаку, что шла на двух задних лапах? Намёк был прозрачен, как вода в любом злоебучем роднике. Кажется, та угроза про пародирование Лэйлы была не пустым звуком. Джейк со всей силы сжимает челюсти, что аж скулы на его лице выделяются лучше, чем обычно. Хотелось ли ему исполнять желания Пака, что становились всё более извращённее с каждой минутой? Отнюдь нет, но тяжкий груз вины свинцом разлился в ногах, буквально пригвоздив юношу на месте на радость младшему. Медленно опустившись на правое колено под внимательным взглядом Сонхуна, австралиец для равновесия ставит противоположную руку на пол, проделывая те же действия и с оставшимися конечностями. Безумие, кажется, затуманило теперь разум обоих. Сердце Джеюна билось где-то в районе трахеи, когда он, будто во сне, полз прямо к Паку, довольному сие зрелищу, что предстало перед ним. Шим не разрывал зрительного контакта, впитывая в себя эту картину расслабленного и будто пылающего изнутри младшего, потому что что-то глубоко внутри подсказывало, что вряд ли они смогут повторить. — Хороший мальчик, — с придыханием произносит Сонхун, когда австралиец, наконец, достиг своей конечной цели. Парень, всё ещё сидящий на кровати, кладет чуть дрогнувшую руку на щёку Джейка, который словно вжился в роль настолько, что невозможно было различить кто сейчас смотрел на Пака — подбитый щенок или бывший, что принёс так много боли. Эта мысль, что посетила головушку юноши так внезапно, заставляет того перейти на поглаживания головы, что резко прерываются цепкой хваткой на загривке. Шиму кажется, что у него сейчас искры полетят из глаз, но он только послушно задирает голову ещё выше, наблюдая за тем, как Сонхун неловко пытается расстегнуть джинсы. — Да блять! — по итогу, не выдержав, Пак бросает своё занятие, не добившись успеха. Запыхавшись, юноша кладет руки позади своей спины, опираясь на них. Кивнув на ширинку, тот произносит. — Давай, вперёд. Черёд Джейка определённо настал. Садясь на задницу, парень освобождает руки и тянет их к так любезно указанному младшим месту. Пуговка податливо выскакивает из петли, а оглушающий «вжжик» бегунка отзывается в голове громким взрывом. Пак приподнимает бёдра для удобства, и старший снимает ненужную вещь. Ладони Джеюна сами собой ложатся на колени юноши разводя их ещё больше, будто того расстояния, что выделил ему Сонхун было недостаточно. Шим легонько оттягивает резинку трусов, чтобы ударить ей по нежной коже, что наверняка сразу же покраснеет. Сонхун шипит, и его лицо принимает недовольный вид, но Джейк сразу же в успокаивающем жесте целует живот судорожно выдохнувшего младшего. Встав на колени, австралиец приближается к Паку вплотную, чтобы подарить тому медленный и чувственный поцелуй. Он не был таким же сумасшедшим как предыдущие до него, ибо Сонхуну не хотелось прокусить насквозь губы напротив. Бабочки в его животе, казалось, отдавались звуками пожарной тревоги в голове. В голове непроизвольно возникали воспоминания о счастливых моментах в их отношениях. А ведь когда-то Сонхун видел в глазах Шима целую вселенную и чувствовал переполняющее его счастье. Однако, из-за ошибки Джейка вселенная раскололась на мелкие осколки, а счастье превратилось в боль, сжимающую его сердце в тисках. Неосознанно Пак отстраняется, потерянно смотря в лицо напротив. Весь былой боевой настрой развеялся, а в уголках глаз, кажется, скопилась влага. Джеюн понимает этот жест по-своему и тянется к нижнему белью, ловко снимая его с не особо сопротивляющегося младшего. Секундная заминка Сонхуна прерывается его стоном, что вырвался из гортани сам по себе. Джеюн увлечённо облизывал головку, поэтому не заметил шальную слезу, что всё-таки сорвалась с ресниц младшего. Задрав голову, Пак промаргивается, чтобы, наконец, справиться с нахлынувшими эмоциями, а Шим только радуется такой реакции, думая что его мастерство является причиной откровенного удовольствия юноши. В эту же секунду он берёт орган глубже, а Сонхун пытается не улететь в другое измерение, отчаянно сжимая покрывало. Жжение в груди доходит до такой степени, что младший вынужден хватать воздух ртом, а Джейк нарадоваться не может своему успеху и, войдя во вкус, начинает работать ещё усерднее, помогая себе правой рукой и оглаживая бедро Пака левой. Мозг парня разрывался между вожделением и внезапно колкой болью, которая ядом текла по венам. Кажется, пора показать это Джеюну, чтобы Хун мучался не один. Рука привычно зарывается в волосы на макушке, но уже в который раз за этот сумасшедший вечер Пак до боли сжимает у корней. Старший в непонимании смотрит вверх, чтобы понять, что конкретно он делает не так, но Сонхун, ничего не объясняя, внезапно толкается глубже в горло, из-за чего Джейк закашливается. Остановится ли младший? Естественно, нет. Двигаясь всё активнее, Сонхун закатывает глаза, начиная в полной мере ощущать кайф. Каждый сантиметр его тела был покрыт мурашками, а мыслей становилось всё меньше. Джейк пытается дышать носом пока в его рот толкаются так озлобленно, то и дело норовясь порвать его. Рвотный рефлекс парень подавлял так, как мог, но в один момент пришлось всё-таки отодвинуться от члена младшего. Между головкой и его губами протянулась тонкая ниточка слюны, которая, впрочем, скоро сдаётся силе притяжения, разрываясь и опадая. — Я больше не могу, — честно признается Джеюн, потупив взгляд и оглаживая губы, чувствуя, как неприятно болят их края. Кажется, радовать оральными ласками партнёра при слишком сухих губах не лучшая идея. — Мне больно и нечем дышать! — Теперь ты понял, что я чувствовал, когда узнал, что ты изменил мне, — наигранно-нежно произносит Пак над самым ухом старшего. Юноша хмыкает, поглаживая щёку пытающегося отдышаться Джейка, после уже переходя на голову. Путая пальцы в волосах, Сонхун улыбается, не спеша пока проявлять жестокость. Шим же чувствует, что его с новой силой захлестнула волна вины. Юноша зажмуривается, с трудом перенося поглаживания, ведь ему кажется, что он не достоин этого. Лучше бы его вновь оттаскали за всё что можно и нельзя, и в довершение пару раз ударили по лицу. Пару тысяч раз! Чувствовать себя любимым — неправильно. Уж точно не с Пак Сонхуном. — Сонхун, я... — мысль никак не хотела формулироваться, она всё убегала, а австралиец не мог её нагнать. Встречаясь глазами с бывшим, внутри что-то обрывается, но юноша не придумывает ничего лучше кроме того, чтобы спросить. — Почему? Прекрати это, пожалуйста. Пак натягивает на себя маску человека, у которого всё хорошо и всё под контролем. Парень тянется к старшему за поцелуем, заодно и расстёгивая его атласную рубашку в этот раз до конца. — Странный ты. Как я кусаюсь не нравится, глажу — тоже. Я ласков, а ты всё ещё недоволен, — Сонхун, отстранившись от Джейка, говорит тихо, прямо-таки разделяя воздух на двоих. — Так как мне вести себя с тобой? — Как считаешь нужным, — покорно отзывается Шим, молча продолжая принимать чужое тепло, ощущая, что посредством своей фразы он не только сам шагнул в неизвестность, но и с радостью потянул за собой бывшего. Сонхун задумчиво прикусывает нижнюю губу без какого-либо подтекста, не торопясь озвучивать то, что у него было на уме. — Мне продолжить? — Джеюн, наконец, не выдерживает давящей тишины и вопросительно оглядывает парня, готовый доставлять удовольствие хоть в эту же секунду, дай только ему соответствующую команду. — М-м.. Нет, пожалуй, — Пак пытается приподняться, но юноше не дают этого сделать. Джейк в страхе хватается за предплечье младшего, не контролируя силу, с которой он это проделывает. Сонхун хотел уж было поинтересоваться, что стало причиной такой тревоги, но ответы тут же сыпятся на его голову, подобно снежной лавине. — Нет-нет, нет! Сонхун, пожалуйста, не уходи! — австралиец быстро моргает, чтобы избавиться от лишней влаги в глазах, что пеленой застила их, размывая контуры сидящего на кровати Пака. — Умоляю, не иди вниз. Я всё вытерплю и не буду сопротивляться! Сонхун молчит, переваривая сказанное. Вроде как, его гнев сошёл на нет, а настрой сбился из-за предательски занывшего сердца. Он точно не планировал такого исхода, а те вспышки ярости наверняка не должны больше повториться. Может, им действительно стоит разойтись? Джеюн, кажется, понимает ход мыслей парня напротив, поэтому решает рискнуть. Он абсолютно точно пожалеет об этом. — Знаешь, тот парень, с которым я тебе изменил... — издалека начинает Шим, прямо-таки чувствуя на себе взгляд бывшего. Сам же Джейк сосредоточился лишь на поглаживаниях бёдер замеревшего парня. — Его звали Хёнсу. Он был чертовски горяч... — И зачем ты это мне рассказываешь? — звенящим от раздражения голосом Пак перебивает чуть ухмыльнувшегося старшего. Что ж, наживка была подкинута, осталось ждать, когда натянется леска. — Не хочешь напомнить мне, насколько ты был хорош? — Джейк приближается к члену, проводя рукой по всей длине. — А я продемонстрирую свои навыки. Хорошо ли было давить на незажившие раны, что до сих пор кровоточили? Нет. Понимал ли Джейк, что он делает? Да. Чёрт возьми, да! Парень готов был силой держать Сонхуна подле себя, если трюк с манипуляцией не пройдёт, ибо такого шанса у него не будет больше, это было и ежу понятно! Тем временем задетая гордость Сонхуна податливо начинает шептать своему хозяину о том, что пора бы им поставить на место наглеца, что вновь перестал видеть берега, прервав их перемирие, что даже не успело вступить в силу. — Ты не ахуел ли часом? — зверея буквально за секунду, Сонхун вновь сменяет доминирующую эмоцию с влюбленности на ярость, а осознание того, что Джейк этого и добивался, начинает злить ещё больше. Звук хлёсткой пощёчины оглушает. Казалось, даже воздух стал густым, дышать давалось тяжко обоим. Пак снова чувствует, что его глаза наполняются слезами. Ему невероятно больно, и чувства, управляющие его волей, до ужаса бесили. Неужели это тот человек, к которому хотел вернуться парень? Где-то в глубине души и на затворках сознания мелькало столь низкое желание быть рядом с подонком. Стоило ли оно того? Стоили ли эти глубокие чувства Джейка? Сначала старший изображает покорность, а потом раззадоривает только для того, чтобы потрахаться? Серьёзно, блять? — Неужели так давно чужого члена не видел? — наседает Сонхун, с внутренним злорадством наблюдая за тем, как юноша держится за пылающую щёку. — Мне кажется, ты всегда можешь найти как минимум один свободный, при любых обстоятельствах. Шлюху Хёнсу нашёл ведь? Валил бы тогда к нему, смысл сейчас разыгрывать спектакль передо мной? Господи, любовь — отвратительное чувство. Пак бы с радостью отключил у себя эту потребность в отношениях, ибо любить таких людей — себе дороже. — Что? Не нравится? — Сонхун срывается на крик, заводясь ещё больше, когда успевает заприметить улыбочку Шима. — О, видимо, я делаю всё правильно. Так наслаждайся, родной! Младший скидывает рубашку Джеюна, что держалась только на его плечах. Вцепившись в копну волос, парень тянет старшего на себя, сам спиной падая на кровать. Неловко ойкнув, Шим пытается поудобнее устроиться, но он не успевает этого сделать, так как в следующую же секунду оказывается подмятым под Сонхуна. Хлопая вмиг округлившимися глазками, Джеюн раскрывает рот в попытке вставить хоть слово, но в его губы тут же вгрызаются жадным поцелуем. Становится слишком жарко. Старший даже начинает думать о том, что на поверхности Солнца не так горячо как здесь, именно на этой кровати и именно под напором Сонхуна. До этого дня никогда над Джейком не доминировали, ведь ему до одури нравилось быть главным в процессе, но то, как ведёт себя младший, мягко говоря, сносило крышу. Видимо, придётся сделать исключение из правил на этот раз. Шим пропускает тот момент, когда оказывается совершенно нагим, ибо проворный юноша сверху всячески отвлекал старшего поцелуями. Сонхун, прикусив нижнюю губу партнёра, кладёт сильные руки на тазовые косточки, давя на кожу до красных пятен. Джеюн недовольно мычит, пытаясь перетянуть внимание со своего тела на чужое. С явным намёком на то, что пора бы и Паку избавиться от верхней одежды, старший оглаживает пресс парня под футболкой. Судорожно выдохнув, Сонхун всё же снимает с себя последнюю оставшуюся вещь. Положив согнутые в локтях руки по обе стороны от головы Джейка, Пак всем телом прижимается к старшему, сливаясь с ним в тягучем поцелуе. Дыхание его было неспокойно, а кончики пальцев еле касались волос Шима. Тот податливо раскрывал шире рот, увлечённо вылизывая язык бывшего. Грудная клетка Джейка горела. Сердце тарабанило, как бешеное, а возбуждение накрыло ещё сильнее, чем раньше. Примерно то же самое чувствовал Сонхун. Младший с ума сходил от природного запаха Джейка, что, как обычно, кружил ему голову. Под напором чувств юноша спускается ниже, кусая за шею, и тут же зализывая пострадавшее место. С губ Джеюна срывается несдержанный вздох и он лишь одобрительно зарывается в копне волос младшего. Однако, о своей обиде парень не забыл. Сонхун разгибается, решив не терять своего драгоценного времени на прелюдии, ибо старший и так был разгорячён до нужной стадии. Парень окончательно слезает с Шима, удобно устроившись между его разведённых ног, согнутых в коленях. Джеюн нетерпеливо елозит по простыням, в следующий же миг роняя руку на кровать и сжимая в кулаке несчастную ткань, как только первый палец младшего оказывается внутри него. Сонхун, словно завороженный, начинает постепенно наращивать темп под скулёж Джейка, который то ли мучался от неприятных ощущений, ибо кроме слюны ничего из смазки под рукой не имелось, то ли он так просил о большем. В любом случае картина, представившаяся перед Паком, была невероятна. До безумия хотелось уже войти самому, но приходилось терпеть, сцепив зубы, так как если поторопиться сейчас, то потом старшему придётся бегать по врачам, чтобы хоть немного исправить ситуацию со здоровьем. Тем временем Джеюн уже утерял последние капли стеснения и, попривыкнув к одному пальцу, уже выгибался в пояснице чуть ли не хруста позвонков, максимально развратно раззадоривая младшего своими стонами. Пак, изрядно устав от движений одним пальцем, добавляет второй, моментально получая одобрительные вздохи. Австралиец не замечает того момента, когда начинает сам подаваться навстречу, тем самым усиливая толчки. Задыхаясь от удовольствия, Шим зажмуривается до пляшущих звёзд, нет, вселенных перед глазами. Так ахуенно было только с Пак Сонхуном. Несмотря на свой какой-никакой опыт в интимной близости, лучше всего Джейку было именно со своим бывшим. Секс с любовью всей его жизни? Видимо, так. Слишком уж идеально парни подходили друг другу, что их разрыв казался всем знакомым неестественным, неправильным. Так считал и сам Джеюн, но поделать уже, увы, ничего не мог. Мыслительный процесс прерывает ощущение пустоты снизу. Приподнявшись на локтях, Джейк хочет поинтересоваться, почему младший остановился, но не успевает и рта раскрыть, как в него входят на всю длину. Джеюн, расслабившись, падает обратно на кровать. Сонхун, никогда прежде не вступая в половую связь без контрацептивов, чувствует себя немного некомфортно, но всё равно продолжает, бездумно отдавшись обуявшим его ярости и вожделению. Движения Сонхуна сразу были резкими, парень на этот раз не плавно наращивал темп, как это было с пальцами, что причиняло не дискомфорт, а скорее не особо приятные ощущения, с которыми мириться ещё можно было. Джейк тянет ладонь к руке младшего, ловко и крепко цепляясь за предплечье, чтобы почувствовать успокаивающее тепло его тела. Правой рукой держась за талию Джеюна, Пак толкается всё сильнее и сильнее, решив, что нежностей с бывшего достаточно. В груди разгорается пожар, когда юноша внимательнейшим образом считывает каждое, даже самое мелкое, изменение в лице парня под ним. Тот, как извивался Джейк было божественно. Наверное, после смерти этот момент был бы настоящим личным раем для Пака. Изрядно устав оставаться в одной и той же позе, Сонхун решается нагнуться над Шимом, перенося часть веса на руки, которые он удобно устроил у головы бывшего. Джейк, обрадовавшись тому, что лицо юноши вновь было так близко, пытается оставить на губах смазанный поцелуй, который, по правде говоря, не увенчался успехом. Младший в свою очередь горячо дышит на кожу шеи Шима, периодически кусая её с такой силой, что парню снизу приходится выскуливать имя Сонхуна, дабы тот прекратил свой приступ садизма. В какой-то момент пелена возбуждения окончательно застилает глаза Пака и он заторможено думает о том, что пора бы закончить побыстрее с мудаком, разбившим его сердце, да распрощаться навсегда. Подобрав немного другой угол, Сонхун на пробу толкается в горячее нутро Шима. Юноша в ответ начинает отчаянно хватать ртом до ужаса недостающий воздух в лёгких. Руки старшего сами собой находят место на спине Пака, и порядком отросшие ноготочки впиваются в спину Сонхуна. Ну уж нет, игра ещё не закончена, победа точно будет за младшим! Несмотря на боль от рук на спине, Сонхун вбивается в податливое тело со всей силы. По комнате разлетелись звуки шлепков и стоны, по большей части, Джеюна. Пак лишь дышал с хрипцой, да только скинул с себя «грабли» бывшего, издав непонятный утробный рык. Закрепив запястья старшего над головой таким образом, что тот не мог ими пошевелить, парень продолжил своё дело, выбивая из парня под собой целое множество самых разнообразных вздохов и всхлипываний. Стоп, всхлипы? Переведя взгляд на лицо старшего, Сонхун со злорадством в душе подмечает скопившиеся в уголках глаз Джейка слёзы, отнюдь не из-за получаемого удовольствия. Скорее всего ему было больно из-за слишком интенсивных и размашистых движений Пака, который, в прочем, не останавливается. Кровь же прилила к члену, и глаза младшего непроизвольно закатываются из-за кайфа, наполняющего каждую клеточку его тела. Дрожь, словно мощное цунами, проходится с головы до пят Сонхуна, так что буквально через несколько секунд он достигает оргазма. Младший, особо не задумываясь о комфорте партнёра, грубо берёт того за пенис, жестко массируя головку большим пальцем, из-за чего Джеюн чуть ли не срывает голос, потому как шершавая поверхность пальца с именно таким нажимом слишком много боли приносила пульсирующей головке члена. Юноша, сжав кулаки до побелевших косточек, стонет, изливаясь себе на живот. Сонхун валится без сил на судорожно вздымающуюся грудь Джейка. Шим, зажмуриваясь, утирает последние капли слез с лица, после поворачиваясь к голове бывшего и оставляя на его виске жгучий поцелуй, который младший ещё долго будет фантомно чувствовать. Некоторое время парни лежат в относительной тишине, которую прерывают только шмыганья Джейка. Всё его тело ужасно болело, а по венам растеклась леденящая пустота. Парень не хотел показывать слабость, но и держаться больше не было сил. Слёзы снова брызнули из глаз, пока дрожащими руками он приобнимает Сонхуна, что послушно даёт это сделать. Нет, они точно больше никогда не увидятся, это было ясно им обоим. И пока у старшего будто ломали каждую косточку с соответствующим звуком, мир Пака перевернулся. Точнее, обратился в пыль. Такие слова опишут его внутреннее состояние куда лучше. И что теперь? Он отомстил. Он сделал своему бывшему больно, он самолично заставил его ещё больше страдать. Это именно то, чего так ждал Сонхун? Незабываемая порка с последующей истерикой Джеюна? Серьёзно, блять? Почему тогда в фильмах показывают героев, которые по достижении своей цели упиваются триумфом? Отчего в Сонхуне нет того же чувства? Неужели, любовь? А большая любовь породила обиду, отравляя все внутренности парня, которая, в свою очередь, мешала ему жить все эти месяцы. Как же тогда исправить всё? Как прийти к внутреннему равновесию? — Хун-а, — хрипло зовёт Джейк, обращая на себя внимание. Сонхун, подобно кошке, нежелающей расставаться со своим сладким омутом сна, открывает один глаз, тут же натыкаясь на покрасневшее от слёз лицо юноши. — Прости меня. Пожалуйста, родной, дай мне дышать спокойно полной грудной клеткой. Точно. Прощение. Пак, распахнув оба глаза, как-то расфокусировано оглядывает Джеюна, что непроизвольно дал ответы на все вопросы. Поднимаясь, Сонхун, будто в первый раз, с чистейшим детским интересом, рассматривает по-настоящему сломленного и растоптанного человека. Несчастного человека, что нуждается в спасении также сильно, как и он сам. Вороша ладонью по кровати, младший на ощупь находит майку, надевая её на потный торс, и тут же останавливается из-за такого нуждающегося Джейка. Хотелось согреть его своим теплом и заверить, что будет всё хорошо, но этого обещать Сонхун, к сожалению, не мог. Надо было что-то сделать. Оставить старшего в таком состоянии — всё равно что безжалостно котят топить в тазике, ей-богу. Наклонившись, Сонхун оставляет лёгкий поцелуй на губах напротив, начиная собирать свою одежду по комнате, зная, что за ним следят. — Так... Я прощён? — неуверенно, со слабой надеждой на хороший исход, подаёт голос с кровати Джеюн, а Пак с удивлением чувствует... лёгкость? Да, именно так. — Прощён, — кивнув, отвечает Сонхун после долгих двадцати секунд молчания, что показались Шиму не меньше, чем вечностью. Младшему просто было жизненно необходимо убедиться, что это не наваждение, и все его чувства разом притупились, подарив, наконец, возможность жить без вечного груза на сердце. Одевшись полностью, Сонхун уже хочет уходить, но оборачивается на свою первую любовь, пока его губы расплываются в нежной улыбке. — Надеюсь мы больше никогда не увидимся, Шим Джейк. Старший отвечает ему благодарным взглядом. Он больше не плачет, его душа нашла успокоение в чужом прощении. Сонхун же теперь свободен.