Алкоголь и Лиам.

Алкоголь это главный враг Шерлока. Пить он умел, но вот меру не знал. Сейчас он хрипло и обиженно ругался бранью на мужчин которые выгнали его, уже довольно сильно охмелевшего, из бара. Он, конечно, успел прихватить с собой бутылку коньяка, но ситуацию это не особо исправляло. На улице уже была глубокая ночь, тучи то сгущались предвещая сильный ливень, то расходились и показывали красивое звездное небо и уставший полумесяц. Улицы слабо освещали фонари, где то в окнах виднелся включенный свет который в скором времени отключали. И Шерлок пытался наблюдать за всем этим. Взгляд не фокусировался даже если хорошо попытаться, голова болела, во рту был вкус недавно выпитого алкоголя. Холмс, кажется, сам не понимал кто он и где он. Он кое как нашел пачку сигарет и спички. Закурил. Наблюдает за тем как дым то развеевается, то принимает чьи то до боли любимые, красивые и знакомые черты. И Шерлок не выдержал. Он встал со скамьи, выкинул уже пустую бутылку из под коньяка, и куда то пошел. Но не домой. Он не хотел туда идти, ему там нечего было делать. Холмс будто сам не понимал куда идет, шатается, путает и без того ватные ноги, опирается о стену, но куда то упорно идет. И ведь он, почему то, знает эту дорогу лучше всего остального. И он уже стоит у этих изящных ворот. Нет ни охраны, ни других прислуг, ни намека на это. И Шерлок без проблем проходит. Он увидел Льюиса, того, кто ненавидел Шерлока и постоянно кружился около своего брата и практически никого к нему не подпускал. И ведь Льюис его заметил, возможно, хотел что–то крикнуть и вытворить за ворота, и Холмс, видно, уже приготовился к крикам и выговору, но нет. Мориарти лишь фыркнул и прошел мимо, куда Шерлок не вглядывался. Незачем. И он пошел вперед. К этим дверям, к таким знакомым но к таким чужим. И Шерлок стоял напротив них. Не знал правильно ли он все делает. Но ведь потом решился и бесцеремонно вошел в дом. Ноги сами его вели, голова не соображала и болела, думала только об этих красных, любимых и безупречных глазах. И Шерлок был не против. Он сам не понял как стоял напротив дверей в его кабинет, застыл с рукой которая лежала на изящной дверной ручке и боялась открыть ее. Где то в черепной коробке кричал остаток здравого рассудка о том, что он слетел с катушек и все делает неправильно, что ему надо лечиться, что его отвергнут. Но все сомнения улетучились когда он услышал такой любимый голос и такие нужные слова. –Шерлок, проходи, я ждал тебя.– И он вошёл. И сразу застыл перестав дышать. Уильям был слишком прекрасен. То, как он сидит за столом в одном лишь халате белого цвета, как его совсем немного освещает лунный свет и тусклое свечение лампочки, так красиво сейчас выглядят его и без того дивные, алые глазки. Шерлок не выдержал. Он не помнит, и не знает как оказался у стола Уильма прижимаясь своими губами к его, с каждым выдохом горячо шепча. "Лиам, Лиам, Лиам.." И он сам не понял как невинные прикосновения своими губами к чужим стали слишком откровенны. Но он был не против. Он был не против того, что сейчас стоит напротив рабочего стола Уильяма на котором сидит последний и обнимает его за плечи горячо отвечая на его поцелуи. Как Мориарти тихо постанывает и ерзает бедрами на столе, когда губы касаются и оставляют еле заметные отметины на его шее, плечах и ключицах. И он не возражает когда Уильям тихо скулит и шепчет. –Шерлок, пожалуйста..– И он слушается, он не может отказать. Аккуратно снимает с него халат и любуется безупречной картиной. И ведь он всегда знал что Лиам прекрасен. Он быстро смачивает пальцы слюной, и, нежно и аккуратно, будто боясь сломать или отпугнуть проводит пальцами по сжимающемуся колечку мышц. Уильям вздрагивает. И Шерлок ждет согласия. Он, хоть и был пьян и практически не соображал, с ним он хотел и должен был быть аккуратен и нежен. И Мориарти кивает. И Шерлок не медлит. Он бережно и медленно вводит один палец наблюдая за реакцией Лиама, и, кажется, последний сойдет с ума. А Шерлок не отступает. Ждёт пока тот привыкнет и начинает медленно двигать пальцем наслаждаясь тихими вздохами и всхлипами над ухом. Когда Уильям начинает насаживаться сам, Холмс добавляет второй палец. И слышит полустон-полувсхлип. И он не двигается, ждет реакции Лиама. И тот ее показывает насаживаясь на пальцы. И у Шерлока, кажется, сносит голову. Он начинает двигать пальцами в манере ножниц растягивая Лиама. Собсвенное возбуждение больно трется о жесткую ткань брюк, но он терпит. Целует шею, ключицы и грудь, иногда облизывая и посасывая затвердевшие от возбуждения соски. И самодовольно ухмыляется когда слышит приглушенные стоны изо рта консультанта-криминалиста. А потом слышит тихий скулеж и прерывистый шепот. –Холмс, ну пожалуйста..– И он слушается. Кропотливо убирает пальцы и слышит разочарованный хнык. Быстро, дрожащими руками расстегивает ремень на брюках и снимает их вместе с нижним бельем. Быстро смазывает свой детородный орган естественной смазкой и приставляет головку к растянутому кольцу мышц. Уильям замирает и сжимает плечи Холмса сильнее. Чувствует мокрый, быстрый и такой желанный поцелуй, и чувствует как в него входит что–то намного больше пальцев. И им до безумия хорошо. Они оба стонут в унисон. Мориарти извивается на столе, выгибает спину, бесстыдно стонет и царапает плечи Шерлока. Последний двигается медленно, боясь сделать больно любимому, тяжело дышит, целует все до чего дотянется, и тихо-тихо шепчет. "Мой дорогой, мой любимый, я так тебя люблю Лиам, что же ты со мной делаешь.." "Лиам, Лиам, Лиам.. будь со мной всегда, молю.." Боится сделать что то не так и вслушивается в тяжелое дыхание и прерывистые стоны вперемежку со всхлипами и скулежом. А потом Уильям не выдерживает и насаживаться на член сам, громко простонав и тихо-тихо что–то прошептав. И ведь Шерлок не против. И ведь он начинает двигаться быстрее. А профессор лишь извивается под детективом и закатывает глаза от удовольствия, двигает бедрами навстречу, царапает плечи и спину, тянется своими губами к чужим и бесстыдно просит еще и больше. И Шерлок не против, и Холмс слушается. Сжимает чужие бедра сильнее, почти до следов, вбивается в чужое податливое тело и тихо рычит, комнату заполняют хлюпающие, пошлые шлепки кожу о кожу. И им это нравится, им хорошо. Он целует, оставляет собсвенические следы на чужом теле и с каждым толчком шепчет, тихо, и без остановки. "Я так люблю тебя, Лиам."