Амнезия

Очнулся Танджиро с неприятными ощущениями во всем теле. В горле пересохло, а чувства такие, словно тело и веки свинцом залили. Каждое движение приносило боль, хоть и причины, как таковой, не должно быть. В нос ударил знакомый запах: такой нежный, родной... -- Н.. Незуко... Такой хриплый голос у парня был впервые. Даже в день гибели его семьи, когда он сорвал его, звучало лучше. Пытаться что-то говорить не стоило. Из-за вибраций что делали голосовые связки, шея словно была проткнута тысячами иглами. Юноша почувствовал как его кровать прогнулась под чужим весом. Губ дотронулся железный сосуд, как понял Камадо, там была вода. Приоткрыв дрожащие губы, молодой истребитель позволил прохладной жидкости скользнуть внутрь его рта. Вода стекала в горло, расслабляя этим связки. После приема воды, горло перестало сильно беспокоить истребителя. Оперевшись на локти, завывая от боли, парень медленно стал принимать сидячее положение. Зажмурив глаза от непривычного яркого света, брюнет осмотрел помещение где он находиться. Как о и думал, находился он в одной из палат в «поместье бабочки». Рядом с ним, поглаживая по голове, сидела его сестра. Она смотрела на парня с полными нежностью глазами. Ее темно-розовые глаза периодически смотрели на дверь, а ее руки прижимали голому брата к ее груди. Несмотря на то, что девушка была в теле ребенка, силы у нее имелись. — Танджиро, как ты себя чувствуешь? Шинобу появилась из за двери, нося в руках поднос с лекарствами. Она смотрела на Камадо сочувствующим взглядом, а руки сильнее сжали поднос. Тихими, но быстрыми шагами, женщина поставила поднос на тумбу рядом с постелью. Руки медика тряслись, выдавая ее переживания и сдавшие нервы. Такое состояние столпа Насекомых заставил юношу беспокоится, что такого могло случится, чтобы вечно равнодушная Шинобу Кочо потеряла контроль над своим телом? — Шино…бу сан,.. что случилось?.. Юноша следил за меняющимися эмоциями на лице женщины. Несмотря на его желание узнать что случилось, он воздержался от вопросов. Пока. Кочо вздрогнула, почувствовав на себе взгляд юного истребителя, от чего ее руки тряслись сильнее. Смотря на ее нынешнее состояние, тяжело поверит что она видела смерти и у нее большой опыт как в лечении, так и в уничтожении демонов. — Незуко, дорогая, можешь выйти? Пойди к Аой, она с тобой посидит. Нежный голос столпа Насекомых обратился к все еще обнимающую брата девчушку. Та недовольно фыркнула, прижимая старшего Камадо сильнее. Парень, поняв что то, что он услышит, не для ушей его младшей сестры, с трудом поднял руку, поглаживая брюнетку по голове и спине. На вопросительный взгляд, Танджиро легко улыбнулся, словно говоря, что все ним будет хорошо. Младшая Камадо недовольно попыхтела, зло посмотрела на женщину, у которой в руках находился шприц с мутноватой жидкостью, спрыгнула с кровати. Возле двери, девочка вновь оглянулась на брата, натыкаясь на улыбчивое, но бледное лицо. Вздохнув, она вышла, прикрывая за собой дверь. После того, как Незуко вышла, старший Камадо уставился на женщину, ожидая, когда она скажет что же такого случилось. Кочо вздохнула, сев на стул рядом с кроватью. Держа в рука какой-то материал, она мяла его в руках, потом выпрямляла, пытаясь подобрать слова. — Танджиро… ты знаешь что-то о ханахаки? Этот вопрос застал парня врасплох. Он слышал о этом заболевании, матушка часто ему рассказывала разные истории с этой болезнью. К сожалению, конец каждой был печальным. Вспомнив об этом, по его лбу выступил пот. Если его догадки верны, то он… — Шинобу сан, скажите правду, я болен… этой болезнью? Каждое слово давалось болью в горле. Легкие распирало, а дыхание участилось от нервного ожидания. То, что женщина склонила голову, пряча свое лицо, выводило на определенные мысли. Легкий кивок заставил сердце парня остановиться от испуга, а по телу пробежаться пот. В висках забилось вены, причиняя боль. — Кто-то… знает? Голос в конец сел. Для того, чтобы услышать, нужно было прислушаться. Шинобу отрицательно покачала головой, чем успокоил юнца. Попросив женщину сохранить его состояние в секрете от остальных, брюнет лег, тяжело вздохнув, зажмуриваясь от боли. Он слегка чувствовал как дрожащие еще руки взяли его. Вытерев место на изгибе локтя, парень почувствовал ели уловимую боль и то, как по венам растекалось лекарство. Прикрыв глаза, юноша и не заметил как уснул, а в место реальности пришел сладкий сон.

***

За окном пролетали пейзажи, сменяя друг друга один за другим. Тихая тряска внутри так и усыпляла истребителей. На одном из сидений уже спали Иноске и Зеницу, сладко посапывая. Смотря вокруг, Юный Камадо заметил, что все пассажиры уже спят и видят седьмой сон. Кеджуро Ренгоку, что сидел по правую руку от него, засыпал на ходу, держа руки на груди. Его голова все норовило упасть, выдавая усталость столпа. Дождавшись, пока голова Кеджуро склониться на левое плечо, Танджиро, потянувшись, сладко зевнул. Его голова, словно живя своей жизнью, разместилась на плече столпа, чувствуя размеренное дыхание. Под медленным ритмом биения сердца, Камадо уснул, вспоминая своих родителей.

***

— Кочо, что с тем юношей, что за мной присматривал? Кеджуро вошёл в палату к брюнету. Увидев что его подруга порхает над юношей доставая и вкалывая лекарства, сердце мечника забеспокоилось. Бледное лицо и тяжелое дыхание заставили столпа испытать неприятное покалывание в районе сердца. Что это со мной? Я… переживаю за него? Но почему? Услышав вопрос столпа Пламени, Шинобу не перестала следить за состоянием ее юного пациента. Она стирала влажным полотенцем выступающий пот на лбу, проверяла сердцебиение и следила за дыханием. Мельком взглянув на вошедшего, она лишь сказала: — С ним… все будет хорошо. Я не позволю что-нибудь с ним случиться. Голос женщины дрожал, выдавая ее беспокойство. Она вздрогнула, когда почувствовала руку на ее плече. На вопрос, может ли мужчина чем-то ей помочь, Кочо лишь причитала За тобой самим нужен присмотр. И кто разрешил тебе вставать? Я кому говорила что лежачий режим не нарушался?! Под такими причитаниями, Ренгоку вышел из палаты, вспоминая темные короткие волосы юноши и его лицо с мягкими очертаниями. Будь юноша девушкой, ему и проходу не давали. На такие мысли сердце сжалось и настроение упало. Руки невольно сжимались в кулаки. На душе такое паршивое ощущение, словно кто-то хочет отнять личную вещь столпа. Что-то, что дорого его сердцу и умиротворяющее для души. Что-то, что не сравниться ни с кем и ни с чем. В сознании мелькали происшествие с этим юношей. Как он склонился к его лицу для… а для чего он склонился? Неужели чтобы… чтобы поцеловать? На такие мысли столп встряхнул головой. Сердце радостно забилось, а мысли противоречили. Он же любит Тани! Почему его сердце предало любовь, забившись от воображаемого поцелуя с этим юношей? Нет, Кеджуро не может предать память своей любимой. Не так быстро, ведь только, только недавно она была рядом и радовала своей улыбкой! Настроение упало еще ниже. Сердце, словно издеваясь, билось в радостях при мыслях о юноше, о его бледной, но наверняка нежной и чувствительной кожи. Кеджуро остановился, на лбу вздулись вены, а руки так и чесались что-то сломать или вступить с кем-то в бой. Вот бы сейчас миссию по истреблению, она как раз была бы кстати. Досчитав до десяти, мужчина более менее успокоился, направляясь в свою палату. Получать моральные нервотрепки от Шинобу ом не желал. Настроение и так не было, не хотелось опускать его еще ниже.

***

— Милая Незукооо! Я так скучаал! Агацума, заметив бежавшую маленькую девушку, в слезах побежал за ней, стараясь оторваться от парня с кабаньей головой на плечах. Хашибира сзади кричал, причитая на плаксивого блондина. Агацума ели догнал малышку, что спряталась за спиной медсестры. Аой смотрела зло на парня, желая хорошенько его стукнуть. Зло усмехнувшись, она посмотрела на блондина с искрами в глазах — Зеницу, тебя ждут девочки для тренировки. Они на заднем дворе, беги туда, или я тебя туда проволоку! — Нееет!!! Услышав слова Аюй, истребитель заплакал, впадая в истерику. Он готов был, как маленький ребенок, поваляться на полу и размахивать руками и ногами. Из за двери появился Иноске. Из его маски выходил пар через прорезей для воздуха. Заприметив глазами блонд на, тот схватил того ща ногу, потащив того на задний двор. Истеричный плачь Агацумы о несправедливой и жестокой жизни, сопровождающие мерзким смехом Хашибиры, слышали все в поместье. От такого шума взлетали птицы, ища место потише.