Teacher's pet

Чонгук лениво сидит за партой и смотрит, как их новый и слишком сексуальный учитель что-то рассказывает у доски. Господин Ким Тэхён. Омега Ким Тэхён. Сладкий сочный персик, новая жемчужина их школы. Он ходит в обтягивающих юбочках, через которые просвечивают подтяжки и край ажурных чулок, и носит белые, почти прозрачные блузочки, совершенно не скрывающие отсутствие белья. — Всё понятно? — Тэхён строго стучит указкой по столу и оценивающе скользит взглядом янтарных глаз по классу. На Чонгуке он задерживается немного дольше нужного, но старательно скрывает этот момент. — Скажите, если есть вопросы. — У меня есть вопрос, — Чонгук поднимает руку и невольно шире раздвигает ноги, чуть съезжая по стулу, — вы не могли бы подойти и объяснить мне на примерах? Я записал несколько, но, кажется, запутался в уравнениях. Тэхён колеблется буквально мгновение, но противостоять властному голосу альфы и, на первый взгляд, невинной просьбе ученика совершенно не может. Постукивая каблучками, он медленно подходит ближе, переставляя свои длинные красивые ножки. Чонгук сыто облизывается, предвкушая, как эти бёдра будут зажимать его голову. — Что вам непонятно, Чонгук? — Тэхён немного наклоняется, опираясь на стол. Его взгляд скользит по ровному и аккуратному почерку в тетради, выискивая хоть одну ошибку, но на самом деле их нет. — Кажется, вы в полной мере усвоили материал. — Как же так, — Чонгук нагло скользит широкой ладонью по задрожавшей ножке, поднимаясь всё выше и выше, — мне кажется, этот материал я ещё не изучал. — Что вы себе… ой! — Тэхён совершенно очаровательно округляет пухлые губки, когда ладонь Чонгука находит своё законное место на его сочной заднице и нежно щипает за ягодицу. Ким моментально вспыхивает, выпрямляясь и шлёпая Чонгука по руке сложенной тетрадкой. — Чон Чонгук! По классу проходится волна смешков и присвистываний, и Тэхён сжимает кулаки, едва не притопнув ножкой. — Тишина в классе! Мистер Чон, я хочу, чтобы вы подошли ко мне после урока! — С удовольствием, учитель Ким, — Чонгук вальяжно откидывается на спинку, скользнув по раскрасневшейся омеге длинным, неторопливым взглядом и огладив им сочные округлости. — Я продемонстрирую, насколько глубоко могу понять материал. Тэхён поджимает губы, разворачиваясь на каблуках, и уходит к доске. Чонгук толкается языком за щеку, опираясь локтями о столешницу, и загипнотизированно пялится на его попку. Сочная, полная, круглая задница. Он уже предвкушает, как сладко она будет прыгать, глотая его толстый член. Чонгук ловит на себе прожигающий взгляд возмущённой его наглостью омеги и демонстративно скользит языком по двум пальцам руки, которой облапал его. Тэхён, как и ожидается, мгновенно вспыхивает и отворачивается, агрессивно застучав мелком по доске. От резких движений его корпус слегка подрагивает, и Чонгук непроизвольно думает о том, как сочно пружинили бы сейчас его тяжёлые, полные сиськи, если бы на нём не было лишних тряпок. Эта мысль кажется ему соблазнительной, и Чонгук ухмыляется уголками губ, оставляя её себе на заметку. Больше того, чтобы получать удовольствие от вида ублажающих его хорошеньких омежек, Чонгук любит только ломать особенно упрямых и дерзких из них. Тэхён пытается продолжить вести урок, рассказывая материал, но, честно говоря, его мало кто слушает, полностью сосредотачиваясь на подпрыгивающей груди. Чонгуку особенно сильно хочется увидеть сиськи. Он мечтательно улыбается, представляя, как цепляет пуговку когтем, расстёгивает её, сдергивает блузу и заставляет вести занятие голым. — Мистер Чон! — Тэхён чуть повышает голос, обращая на себя внимание всего класса и Чонгука конкретно. — Прошу к доске; раз вы так хорошо знаете материал, то сможете решить это уравнение. Чонгук мельком смотрит на формулу, понимая, что это не из сегодняшней темы, но да — решить он сможет. Весь класс, все альфы сосредотачиваются на нём, когда он поднимается с места. Большой, буквально большой из-за доминантной крови, Чонгук возвышается над всеми и особенно сильно над Тэхёном. Его не спасают даже каблучки. — Уравнение, учитель Ким? — Чонгук подходит к доске, останавливаясь вплотную к Тэхёну. Он нагло скользит ладонью по боку, сминая тонкую талию, а потом совершенно бесцеремонно дёргает омегу так, чтобы та встала перед ним. — Что вы творите! — Тэхён взвизгивает, пока весь остальной класс наслаждается шоу. Омега в его руках мягкая и покладистая, не пытается даже вырваться, а сладкая дрожь лишь сильнее привлекает к себе. Чонгук скользит ладонью выше, пока не сминает сочную грудь, чувствуя через ткань затвердевший сосок. — Н-немедленно сделайте шаг назад! — Я не хочу пачкать руки, — Чонгук обхватывает изящную ладонь Тэхёна, собираясь решать задачку с её помощью, — так что одолжите свою, учитель, вы ведь на всё готовы ради ученика? — Д-да как вы… — Тэхён крупно дрожит в его руках. Чонгук уверенно сжимает в пальцах омежью ладонь с мелком, легко выписывая уравнение. Оно достаточно несложное, чтобы второй рукой он мог заниматься гораздо более интересными вещами. Чонгук совершенно бесцеремонно мнёт сочные сиськи, пощипывая мгновенно набухшие и затвердевшие соски через блузку. Тэхён слабо пытается прикрыться, шлёпает его по руке подрагивающей ладонью, но омега ничего не может сделать, когда доминантный альфа берёт то, что хочет. Чон осторожно выпускает коготь на указательном пальце и одним ловким движением срезает две верхние пуговички на и без того довольно соблазнительной блузочке. Её мягкие края расходятся, практически полностью обнажая полные красивые сиськи и вынуждая омегу запищать. — П-прекратите! Д-да прекратите вы! — глубокий, невероятно соблазнительный омежий голос звучит до крайности смущённо, словно Тэхён готов расхныкаться. Чонгук ухмыляется, легко чувствуя возбуждение в дурманящем омежьем запахе. Он почти мурлычет: — Прошу прощения, Господин Ким. Кажется, я слегка переборщил? Неохотно Чонгук отпускает почти обнаженную грудь, позволяя омеге прикрыть её ладошкой, и вместо этого снова опускает ладонь на пухлую попку. И без того насмешливо посвистывающий класс взрывается улюлюканьем, когда Чонгук одним движением задирает довольно короткую юбку практически до пояса, обнажая большую часть ягодиц. — Чонгук! — Тэхён крупно вздрагивает и отчаянно тянется свободной от крепкой хватки альфы ладонью назад, пытаясь оттянуть юбку. Из-за резкого движения его соблазнительные сиськи подпрыгивают, оставаясь окончательно обнаженными для чонгуковского жадного взгляда, и алея от стыда омега отчаянно переступает с ножки на ножку, оттягивая зажатый в дрожащих пальцах край юбки ниже, пока Чонгук довольно бесцеремонно запускает под неё руку, вальяжно поглаживая возбужденную, пульсирующую через насквозь промокшие трусики киску. — Что такое, учитель? — Чонгук надавливает пальцами на влажную дырочку, потирая её, но не проникая. Ему чертовски сильно хочется подразнить Тэхёна, довести его до пика, а потом слушать, как омега умоляет её трахнуть. — Мне убрать руку? — Да! — Тэхён вскрикивает, но звук перетекает в стон, когда Чонгук нагло отодвигает перемычку и скользит пальцами внутрь, дурея от сладкого омежьего запаха возбуждения. Класс сзади пошло подначивает его продолжить это шоу, но ведь учитель попросил убрать руку, верно? — Раз вы так просите, — Чонгук толкается пальцами на всю длину, а после быстро выскальзывает, чувствуя всем телом чужую сладкую дрожь. Он скользит ладонью обратно к покачивающимся сиськам. — Но я не могу оставить её просто бесполезно висеть, вы ведь учили нас, что руки должны заниматься делом, да? Тэхён шумно сглатывает, ощущая ладонь с влажными от собственной смазки пальцами на груди. Чонгук играется с твёрдым соском, прокручивая его между пальцами, и нагло толкается бёдрами в попку, позволяя ощутить вставший член. Крупный, толстый, он чертовски идеально подходит для этой истекающей смазкой дырки. Чонгук ждёт, что омега будет пытаться вырваться или наоборот — начнёт потираться о член, но Тэхён замирает. — Что такое, учитель, я допустил ошибку в уравнении? — класс на издевательскую шутку Чонгука довольно смеётся. — Или, может, вас интересует двойная функция? Чонгук отпускает дрогнувшую ладошку и теперь тискает омегу двумя руками. Одну он оставляет на груди, а второй скользит обратно в промокшие трусики, одновременно с этим потираясь членом о попку. Тэхён невнятно скулит, отчаянно поправляя юбку и сжимая чонгукову большую ладонь между дрожащими бёдрами. Чонгук хрипловато лающе усмехается и послушно вытягивает пальцы из трусиков, только чтобы сжать нуждающуюся грудь и второй ладонью. Он играется с набухшими сиськами, тискает их, нежно оглаживая и приподнимая. Вес у него в руках тяжёлый и роскошный, размер не меньше тройки, даже больше, а сиськи упругие и сочненькие. Чонгук хрипло урчит от удовольствия, клацнув клыками рядом с алым от стыда омежьим ушком, и длинно, отчётливо тянет: — Ну так что, господин Ким? Я решил уравнение правильно? — Д-да, — Тэхён с трудом выдавливает из себя слова, и Чонгук пользуется этим, чтобы плавно развернуть судорожно вздохнувшую омегу к классу лицом. Все взрываются свистом и улюлюканьем, с наслаждением любуясь тем, как у дерзкой училки нежно тискают сиськи. Тэхён отчаянно вскидывает руки, пытаясь прикрыться, и по-омежьи взвизгивает: — Чон! — Что такое, учитель? — Чонгук кладёт голову ему на плечо, с удовольствием глядя сверху вниз. Набухшие сосочки завлекательно торчат, так и умоляя о том, чтобы их ущипнули и нежно потянули, в чём Чонгук, собственно, не отказывает ни себе, ни им. — Я всего лишь хочу поблагодарить вас. За ваши глубокие знания и… контактный подход к обучению. Вы самый лучший учитель, который у нас был. Правда, народ? Класс отзывается довольным громким свистом и щелчками камер — Тэхён отчаянно шлёпает Чонгука по рукам, пытаясь прикрыться, но добивается только того, что альфа ловко перехватывает его запястья и вынуждает развести руки, открывая самый заманчивый вид на обнажённую грудь. Тэхён взвизгивает, брыкаясь в его руках, неизбежно проезжаясь по стоящему члену. Чонгук не отказался бы разложить сладкую учительницу на столе и трахнуть перед всем классом, показывая своё превосходство, но пока что ещё не время. — Держи руки ровно, омега, — Чонгук нагло пользуется своим альфа-голосом, заставляя Тэхёна замереть с разведёнными в стороны руками, — умница. Отпуская запястья, он не сомневается в том, что Тэхён будет покорно подчиняться, не смея ослушаться энигму. Довольно облизнувшись, Чонгук прикусывает омегу за холку и скользит ладонями по талии прямо к низу юбки. Он задирает её так, чтобы собрать складочками, как пояс, и показать всем в классе эту сладко текущую щёлочку. Соблазн трахнуть омегу сейчас всё ещё велик, но Чонгук ловит себя на другой идее. — Вам интересно посмотреть на более глубокое изучение темы, да? — Чонгук риторически спрашивает у класса, зная, что услышит в ответ стройных хор из «да» и «спрашиваешь, Чон». Он подхватывает пальцами тонкие трусики и спокойно опускает их с бёдер вниз так, чтобы дальше они упали сами. И расстёгивает молнию на своих штанах. У них только первый урок, трахать омегу сейчас расточительно, но вот показать ей, о чём можно умолять… Чонгук толкается между бёдер, проскальзывая по мокрой киске так, чтобы все в классе увидели головку его члена. Он чувствует влажную, возбуждённую пульсацию, чувствует, как тугая маленькая киска сладко течёт на его член, делая его мокрым насквозь. И всё же… Чонгуку хочется поиграться ещё. Напоследок он неторопливо оглаживает полные сиськи, толкается пару раз между роскошных бёдер, и неохотно вытаскивает член, заправляя его обратно в штаны. Тэхён так и остается стоять — колени у него дрожат, румяная гладкая киска истекает смазкой у всех на виду, красивая грудь судорожно вздымается, а лицо багровеет от стыда. Чонгук невольно воркует, глядя в блестящие от слёз и смущения янтарные глазки: — Мне, право, так неловко. Я отнял от урока так много времени. Продолжайте, пожалуйста. Одним лёгким движением он разрывает блузочку окончательно — теперь нет никаких шансов на то, что она хоть как-то прикроет полную грудь. Широко ухмыляясь, Чонгук забирает упавшие на пол мокрые трусики и нежно пошлёпывает хлюпающую от смазки киску, мурлыкнув: — Мне кажется, учитель, у вас немного задралась юбочка. Он тянет пальцами за края юбки с двух сторон и, снова выпустив когти, распарывает её по бокам почти до самого пояса. Так, что на каждое движение неизбежно показывается или кругленькая попка, или мокрая киска. Чонгук тянет с деланной жалостью: — Я, право, такой неловкий… Простите. Кажется, мне стоит просто вернуться на своё место. Чонгук неторопливо возвращается, всё так же вальяжно развалившись на стуле, и даёт несколько пять ухмыляющимся одноклассникам. Скользнув удовлетворённым взглядом по отчаянно пытающейся прикрыться, словно потерявшей от возмущения и стыда дар речи омеге, он снова использует альфа-голос: — Ну же, господин Ким. Продолжайте урок. Тэхён крупно вздрагивает. Он тянется, чтобы опустить юбку-карандаш, и все в классе слышат неожиданный треск ткани. Чонгук предвкушает, что сейчас шов разойдётся, но нет — юбка на месте, а вот блузка болтается с оборванными пуговками. Тэхён, не зная, что ещё сделать, хватает два конца и просто связывает их под грудью. Это совершенно не помогает скрыть мелькающие сиськи со вставшими сосками. Чонгук думает было приказать вернуть всё, как было, но его отвлекает звонок с урока. Все в классе начинают суетиться, не дожидаясь, когда им скажут о домашнем задании. Большинство стремительно сбегает в туалет. Трогать учителя Кима никто не осмелится, особенно после такой явной демонстрации, но вот спустить жар, представляя, как трахают омегу вместо Чонгука… Этого хотят все. — Ты же не будешь ничего делать на перемене? — к нему подходит один из альф. Между ног у него топорщится. — Типа, давай на следующем уроке продолжим? — Без проблем, — Чонгук кивает. Такой у него и был план, но сделать вид, что он делает одолжение? Такого Чонгук не упустит. — Только скажи всем, чтобы не опаздывали. Хотя бы часть урока должна пройти информативно, да? Альфа часто-часто кивает и стремительно выскальзывает из класса, оставляя их с Тэхёном наедине. Омега слабо опускается на стул, пытаясь прикрыться рукой, но сама никуда не уходит. Чонгуку нравится эта покорность, даже если она обусловлена его альфа статусом. Он поднимается со своего места и двигается к учительскому столу, толкаясь языком за щёку. — Что такое, учитель Ким? Вы кажетесь смущённым, — Чонгук клыкасто улыбается, лениво опираясь о край парты крепким бедром. Он не упускает возможности, чтобы снова скользнуть ладонью по красивой груди прямо под блузочку. — В-ваше поведение просто… просто… в-возмутительно! — Тэхён дрожит, глядя на него ярко сверкающими янтарными глазками. Чонгук понимающе кивает, внимательно глядя на него, и нежно пощипывает пальцами набухшие сосочки. Омега практически сбивается на пищание: — Д-да вы… д-да уберите руки! — Руки? Конечно, учитель, — Чонгук практически мурлычет. Он легко тянет взвизгнувшую омегу на себя, меняя их местами и усаживаясь в учительское кресло, и сажает омегу к себе на бёдра. А затем с удовольствием зарывается в сиськи лицом. — Так мне даже больше нравится. — В-ваше… ах… ваше самомнение… — Тэхён сбивается на стоны, когда довольно урчащий Чонгук вбирает симпатичный сосок в рот, посасывая его. — И д-дерзость… Просто поразительны! — Правда? — Чонгук медленно, обещающе гладит сочную попку, забираясь ладонями под разорванную юбочку. Он неторопливо скользит между двумя ягодицами, чтобы потереть дырочку ануса — омежья киска так намокла, что испачкала в смазке всю промежность. Чонгук задумчиво тянет: — Знаете, учитель, я тут подумал. Сначала мне просто хотелось немного потискать ваши красивые сисечки, но вы так намокли… Так что теперь я хочу нежно потрахать вас в попочку. Вы уже давали когда-нибудь альфе в анал? — Чонгук! — Тэхён снова взвизгивает, непроизвольно изгибаясь и прижимаясь обнажёнными сиськами к его широкой груди. Он неосознанно вертит попкой, пытаясь потереться о крепкие пальцы. — Как вы… Вы правда думаете, ч-что я… ч-что я позволю вам трахнуть себя в попу? — О, милый учитель Ким, — Чонгук поражается этой невероятной наивности, — вы будете просить меня, чтобы я трахнул вас в попу. Тэхён недовольно пыхтит, ёрзает, но замирает, когда в дырочку проскальзывает первая фаланга крепкого сильного пальца. Чонгук довольно улыбается, чувствуя истекающую горячую пульсирующую киску. Она протекает прямо на его штаны, оставляя пятнышко. Сладкий омежий запах будет ещё долго преследовать его. — В-вы н-не посмеете! — Тэхён взвизгивает, когда Чонгук легко проникает ещё двумя пальцами, наслаждаясь растянутыми мышцами. Кажется, кто-то скрывает свои маленькие кинки. Он трахает дырку уверенно и быстро, подготавливая её для кое-чего интересного. До конца перемены совсем не осталось времени, так что он собирает вязкую смазку с киски и щедро толкает её внутрь попки. — Что вы!.. — У меня есть для вас небольшой подарочек, — Чонгук запускает руку в карман штанов и достаёт игрушку, — хорошенькая вещичка для вашей попки, а? Ну-ка, приподнимитесь для меня. Тэхён, повинуясь властному голосу, приподнимается на слабых, дрожащих ножках. Как раз достаточно, чтобы Чонгук вставил в попку вибратор с пультом управления. Сейчас он не включает его, будет ждать начала урока, чтобы вдоволь поиграться со сладкой, дожидающейся его попкой. Шлёпнув напоследок по сочной ягодичке, Чонгук ссаживает Тэхёна на учительский стол и, подумав, надрывает разрез юбки ещё немного, чтобы он открывал вид на бедро. — Вот так, учитель Ким, — Чонгук довольно осматривает дело своих рук. Возбуждение уже бьёт в голову, подталкивая на то, чтобы разложить Тэхёна на столе, но он с силой заставляет себя сдерживаться. — Может быть, я могу ещё что-то для вас сделать? — Т-трусики, — Тэхён опускает ладони между ножек, сводя дрогнувшие бёдра, — п-пожалуйста, могу я их надеть? — Учитель хочет надеть трусики? — Чонгук звучит насмешливо. Он вытягивает их из кармана брюк и демонстративно прижимает к лицу, глубоко вдыхая дурманящий запах омежьей смазки. Тэхён дрожит и отчаянно заливается краской. Чонгук ухмыляется неожиданной мысли. — Хорошо. Но у меня будет условие. Облегчённо выдохнувший, Тэхён торопливо натягивает обратно милые белые трусики, прозрачные из-за пропитавшей их смазки, но явно дающие ему призрачное ощущение прикрытости. Чонгук медово тянет: — Условием будет то, что вам придётся сидеть в той позе, в которой я захочу. Весь урок. — И в какой же? — Тэхён поджимает пухлые губы и встаёт на ноги, отчаянно пытаясь хоть как-то поправить оставшиеся вместо одежды тряпочки. На их фоне чулки и высокие подтяжки выглядят особенно соблазнительно. — Садитесь. Я помогу, — Чонгук ухмыляется, уступая место и позволяя Тэхёну осторожно сесть на стул. А затем легко подхватывает две изящные ножки и вынуждает Тэхёна согнуть ноги в коленях, широко разведя их и упираясь носками туфель о край учительского стола. Он довольно тянет: — Вот так. Омега багровеет ещё сильнее, хотя больше, казалось бы, невозможно, и говорит срывающимся, звенящим голосом: — Это н-не… Меня все увидят! Я ни за что… — Почему бы вам тогда не помассировать ваш хорошенький набухший клитор? Пусть весь класс видит, как он просит ласки, — Чонгук даже не вкладывает в свой альфа-голос особой силы — потекшей омеге нужно совсем немного, чтобы опустить подрагивающую руку между ног и начать потирать двумя пальчиками клитор сквозь намокшие трусики. Чонгук хищно облизывается, любуясь тем, как Тэхён нежно и осторожно ласкает себя сквозь бельё. Он достаёт небольшой пультик и включает первый режим — самый слабый, лишь лёгкая монотонная вибрация. — Ах! Тэхён вздрагивает всем телом, закидывая голову назад, открывая вид на преступно беззащитную шею. Хочется впиться в неё, оставить метку, прокусить так, чтобы каждый альфа ощущал его феромон, но звонок на урок отвлекает. В класс шумно вливаются все альфа-ученики и замирают, жадно изучая раскрытую для них омегу. Потёкшая киска, открытые сочные сиськи, подрагивающие в такт вибрации в заднице. Чонгук не может их винить, но он добавляет властности в голос и командует: — Все по местам. Учитель Ким будет вести урок, верно? — Д-да, дети, — Тэхён говорит с хныканьем, совершенно теряя разум от всего, что Чонгук с ним делает, но как послушная омежка выполняет то, что ей говорят, — тема второго урока… Чонгук усаживается на своё место. Оно как раз напротив учительского стола, и вид открывается невероятно сексуальный. Развратный. Некоторые ученики, не скрываясь, запускают ладони в штаны, чтобы подрочить на учителя, и Чонгук им не мешает. Он сам вальяжно откидывается на спинку стула и поглаживает свой ствол через штаны. — Учитель Ким, я займу несколько минут… о, — в кабинет входит директор Ким Намджун и лениво скользит взглядом по раскрасневшемуся Тэхёну, — я не займу много вашего времени, ученики. Намджун проходит в класс и замирает рядом с Тэхёном. Он смотрит на позу, на раскрытые ноги, на сочные сиськи. Чтобы было интересней, Чонгук спокойно переключает режим в игрушке, заставляя омегу вскрикнуть от удовольствия. — Я смотрю, вам нравится на новом месте, учитель Ким, — Намджун усмехается уголками губ, глядя на дрожащую омегу, и довольно бесцеремонно опускает ладонь на хорошенькую грудь, играясь с набухшими сосочками. Чонгук откровенно ухмыляется. Директор же совершенно невозмутимо поднимает голову и тянет: — Как вы все уже знаете, у нас новый учитель. Я хотел попросить вас хорошо позаботиться об этой малышке, но, вижу, Чонгук уже преуспел. Чонгук ухмыляется, салютуя отчиму, и с удовольствием смотрит за тем, как умело тот играется с омежьими сисечками. Ему было у кого поучиться. — Д-директор, — Тэхён отчаянно скулит, извиваясь и подставляя ноющие сиськи под большие ладони альфы. Он трётся ими о его руки, хнычет, как маленькая, нуждающаяся в вязке сучка, и течёт. — П-пожалуйста. — Что такое, учитель Ким? — Намджун насмешливо склоняет голову к плечу и мягко тянет омегу на себя, вынуждая встать. Вибрация в попке и присутствие в аудитории сразу двух доминирующих альф явно действует на омежку подавляюще — Тэхён слабо переступает с ножки на ножку, сводит дрожащие колени и скулит, когда Намджун бесцеремонно срывает с него жалкие остатки юбочки. Красивые омежьи бёдра, мокрые от смазки, дрожат в тщетной попытке потереться о что-то, и Намджун грубовато сжимает в пальцах трусики, слегка натягивая их и вынуждая надавить на клитор, раздвигая пухлые половые губки. — Мне казалось, вы закончили университет с отличием? Как быстро из этой хорошенькой головки вылетели все знания, правда? Неудивительно. С омежками такое случается достаточно регулярно. Но мы всё равно найдём вам самую подходящую работу в стенах нашего учебного заведения. Жаль только, что этим хорошеньким коленочкам придётся немного пострадать. — Директор Ким, — Намджуна окликает один из учеников, и даже Чонгук удивлённо оглядывается. Под взглядами двух доминирующих альф он даже не тушуется, явно находясь внутри своей фантазии. — Может быть, раз учитель Ким уже подготовил материал, вы проведёте нам урок сексуального просвещения? Чонгук коротко хохочет и переводит любопытный взгляд на отчима. Тот продолжает удерживать трусики, вынуждая омегу стоять на носочках. Киска сладко хлюпает, и Чонгук добавляет ещё немного пульсирующей скорости, чтобы Тэхён сладко застонал для них всех и для Намджуна в частности. Урок посмотреть было бы интересно. — Урок, значит? — Намджун делано лениво смотрит на сочную попку и шлёпает по ней раз-второй, прежде чем позволить омеге опуститься на ноги, отпуская трусики. — Это можно, у меня как раз есть немного свободного времени. Запоминайте, дети, что прежде всего надо убедиться в том, что омега влажная. Учитель Ким, раздвиньте для учеников ножки. Намджун помогает Тэхёну встать попкой к классу и надавливает на поясницу, укладывая грудью на стол. Трусики вновь спадают с длинных ножек и теперь горячая, потёкшая киска видна всем достаточно хорошо. Она сладко сжимается, из-за чего наружу вытекает всё больше и больше смазки, пачкая бархатные бёдра. Чонгук алчно смотрит на то, как она блестит на коже, и сглатывает вязкую слюну. — Как видите у омеги есть главная, нуждающаяся в работе члена альфы дырочка, — Намджун разводит нежные складочки в сторону, показывая вход во влагалище, — а чуть ниже есть чувствительный клитор, который вам нельзя забывать стимулировать. Кто расскажет, почему? — Потому что это поможет ей кончить, — Чонгук ухмыляется уголочками губ, оглаживая взглядом просительно пульсирующую, явно нуждающуюся в альфе дырочку. — И когда альфа его стимулирует, омежки становятся такими глупенькими. Это мило. — Совершенно верно, — Намджун негромко бархатно смеётся, нежно пошлёпывая по раскрасневшейся киске и заставляя омегу свести задрожавшие коленочки. Он мягко наклоняется, шепнув Тэхёну что-то в раскрасневшееся ушко, и учитель заводит подрагивающие ладони назад, чтобы развести ягодицы, обнажая дырочки. Намджун нежно потирает пульсирующий анус, слегка оттягивая торчащий хвостик от игрушки и вынуждая омегу захныкать. Чонгук, пакостливо ухмыляясь, увеличивает частоту вибраций. — Но не стоит забывать и ещё об одной дырочке, которой омежка обязана ублажать альфу. Чонгук? — Её нужно растягивать более внимательно, — Чонгук плавно встаёт со своего места, подходя к отчиму. Тэхён, оказавшись сразу между двух доминирующих альф, подрагивает и невнятно, полуразумно скулит. Пол под ним мокрый от смазки. Чонгук подхватывает хвостик от игрушки и начинает плавно двигать им, нежно толкаясь в растянутую попку. — Здесь может понадобиться смазка, но когда малышка так течёт… Можно использовать и её собственную. — Продемонстрируешь, Чонгук? — Намджун негромко мурлычет и делает шаг, сжимая в пальцах подбородок омеги. Чонгук чуть отклоняется, чтобы полюбоваться мутными янтарными глазками, красным лицом и искусанными губками. Послушная, мокрая, глупая сучка, пригодная только для разведения. Эта мордашка идёт Ким Тэхёну не меньше той дерзкой и самоуверенной, с которой он впервые зашёл в аудиторию. — Конечно, директор, — Чонгук довольно урчит, вытягивая пробку из нуждающейся дырочки. Оставшись без наполнения, она красиво пульсирует, сжимаясь вокруг пустоты. Жадно облизнувшись, Чонгук щедро собирает вязкой смазки, не удержавшись, подносит к носу и вдыхает густой терпкий запах омежки. Хочется попробовать и на язык, но урок прежде всего. — Вот так. Чонгук толкается в попку сразу несколькими пальцами, наслаждаясь тем, как красиво начинают дрожать полненькие бёдра. Он двигается немного резко, на грани контроля, желая уже толкнуться в эту соблазнительную для его члена узость. Тэхён слабо повизгивает на толчки пальцами, переступает с ножки на ножку, откровенно прося большего. — Давай, — Намджун шлёпает Тэхёна по ягодице, — воспользуйся омегой. Она же так нуждается в том, чтобы её повязали. Покажи всем альфам, как именно надо использовать свой член. — А вы, директор? — Чонгук редко ощущает смущение, да и сейчас то, что он чувствует, очень далеко от стыда, но ему отчасти интересно увидеть, как член отчима толкается в нуждающуюся попку Тэхёна. И, чего таить, ему невыносимо хочется увидеть, насколько огромный у Намджуна член. Уступает ли ему Чонгук? Они оба доминирующие альфы, что провоцирует их соревноваться ещё сильнее. — После тебя, Чонгук, — Намджун давит голосом и феромоном, отчего омега плывёт ещё больше, — поставь омегу боком к классу и покажи, как нужно вязать попку. А уже потом я покажу, как надо вязать киску. Это Чонгуку нравится. Он довольно ухмыляется и властно дёргает Тэхёна, чтобы поставить его боком ко всем, чтобы каждый альфа-ученик в классе видел, как разрушится эта омега, расплачется от узла альфы. Быстро расстегнув ширинку, Чонгук собирает достаточно много смазки с текущей киски и размазывает её по члену, прежде чем приставить головку к узкой дырочке. — Вам идёт эта поза, учитель, — Чонгук широко, клыкасто ухмыляется и входит в омегу одним толчком. Тэхён взвизгивает и начинает крупно содрогаться — Чонгуку приходится подхватить его за полные бёдра, чтобы омежка не упала. Он пошло присвистывает: — Только посмотрите! Я только вошёл, а сучка уже мокро кончила. Кому-то нравится, когда его хорошенечко поёбывают в попку, правда, учитель Ким? Звуки скулежа, которые издает омега, кажутся полуразумными — Чонгук легко перехватывает два тонких запястья за спиной одной ладонью и ритмично насаживает сочно прыгающую попку на толстый член. Он длинно, хищно тянет: — Покажи им свою хорошо выебанную глупенькую мордашку, омега. Нравится толстый член? Нравится быть у альфы под яйцами? — Чонгук ловко поворачивает Тэхёна, вынуждая лечь грудью на первую парту, и толкается пальцами свободной руки в распахнутый в сбитых глубоких стонах рот, лаская между пальцами мокрый розовый язычок. — Конечно, нравится. Куда только делся весь твой гонор, правда? Потому что всё, что нужно глупой маленькой омеге, — это член. Попроси его, малышка, давай. — Член, ах… член… — Тэхён невнятно униженно скулит, сладко закатывая глазки, и по классу проходится волна коротких издевательских смешков. — Узел… — И это всё, на что хватает твоей глупой маленькой головки? — Намджун насмешливо хмыкает, качнув головой. Его голос звучит хрипло и рокочуще: — Как унизительно. Подающий надежды молодой учитель превращается в хорошенькую послушную давалку просто потому, что не может справиться с нуждами своих маленьких дырочек. Чонгук довольно клыкасто улыбается, насаживая глупенькую омежку до основания, вбиваясь в её тугую жадную дырку и заставляя рот течь. Ему чертовски нравится это всепоглощающее чувство власти, которое он получает, прогибая под себя Тэхёна на глазах у всего класса и директора Кима. Запах, ничем не сдерживаемый, накрывает собой всю комнату, вынуждая омегу позорно скулить и биться в очередном сладком оргазме. — Как видите, — Намджун, словно решивший, что нет ничего лучше образования, продолжает совершенно спокойным менторским голосом, — иногда омега может кончить только от вашего запаха, ощущения давления. Они столь подвластны влиянию, что могут подчиниться даже простому приказу. — Если я прикажу ей кончить — она кончит? — Чонгук удивлённо вспыхивает, мечтательно растягивая губы в улыбке, демонстрируя другим альфам клыки. — А наоборот сработает? Если я не разрешу ей кончать? — Безусловно, — Намджун кивает, — переверни её на спину, Чонгук, пусть все увидят, как киска красиво сжимается, не в силах извергнуться. Чонгук быстро выскальзывает из полюбившейся для него попки и переворачивает Тэхёна, укладывая его грудью вверх. И входит обратно, не планируя замирать. Он берёт быстрый и резкий темп, желая подвести омегу как можно ближе к оргазму, прежде чем отдать приказ. Альфа, который занимает первую парту, теперь не может отвести гипнотического взгляда от двигающихся в ритме толчков сисек. Большие набухшие сосочки красиво подпрыгивают, соблазняя к ним прикоснуться. — Тебе нельзя кончать, омега, — Чонгук использует свой альфа-голос, с наслаждением трахая Тэхёна в сладкую дырку, — если ты не будешь в силах держаться, то должна умолять меня разрешить тебе кончить. Ясно? — Пожалуйста, — Тэхён сладко плачет, даже не пытаясь промедлить, не пытаясь сдержаться. Он просительно сводит изящные бровки и скулит: — Пожалуйста, пожалуйста, альфа, можно глупой омеге кончить? Пожалуйста. — Хочешь кончить, зайка? — Чонгук откровенно издевается, ритмично вбиваясь в мокро хлюпающую, натруженную красненькую дырку. Омежка под ним сбивается на невразумительные звуки, пачкаясь в туши — слёзы текут по румяным щекам, оставляя за собой влажные чёрные подтёки и придавая ещё более разрушенный, ещё более нуждающийся вид. Он клыкасто ухмыляется. — Убеди меня. — Пожалуйста, — Тэхён очаровательно ноет, всхлипывая и умоляюще блестя красивыми янтарными глазками. Он опускается дрожащей ладонью вниз, разводя пальчиками киску, демонстрируя её пухлые складочки и открывая дырочку. Омега начинает пощипывать набухший, пульсирующий клитор и хнычет: — Моя глупая киска хочет кончить. Ей нужен член, омеге нужен большой узел альфы. Пожалуйста, альфа, пожалуйста, можно омеге кончить? Пожалуйста, я хочу кончить. Пожалуйста. Член альфы делает мне так хорошо, долбит меня в попку. Можно мне кончить попкой, альфа? Пожалуйста, омега хочет кончить, пожалуйста! Чонгук прерывисто выдыхает, глотая рычание. Абсолютно разрушенный, нуждающийся Тэхён кажется ему невероятно привлекательным. Он ведёт большим пальцем по красной, пульсирующей киске, поглаживая и лаская, заставляя омегу изогнуться дугой, расплакавшись ещё слаще, и начинает медленно, дразняще массировать клитор. От невозможности кончить Тэхён словно сходит с ума. Тэхён сбивается на высокий скулёж, совершенно бессвязный, состоящий из одной мольбы, словно все остальные слова просто не существуют в его маленькой, но такой хорошенькой головке. Чонгук не сбрасывает в темпе, но долбится в попку с большей оттяжкой, продолжая мягко поддразнивать чувствительный клитор. Милая бусинка под его пальцем такая горячая и пульсирующая, что совершенно не хочется отпускать её. И Чонгук не отпускает. Он то надавливает, то отводит назад подушечку пальца, с садистским удовольствием чувствуя, как смазки, текущей из киски, становится всё больше. Чонгук не отказался бы толкнуться в глупую, пригодную только для разведения киску, осеменить её, а потом не давать Тэхёну кончить часами, заставляя крутиться на узле. Ведь омеги созданы именно для того, чтобы подставлять свои дырки альфам. Нуждающиеся, чтобы их поставили на место. Сладкие, текущие сучки, которым лишь бы правильно крутить попкой да сиськами. — Так нуждаешься в том, чтобы твоё тело содрогнулось от оргазма, да? — Чонгук говорит с насмешкой. Он скользит от клитора к влажной дырке и толкается в неё, чувствуя, как мягкие стеночки плотно смыкаются на пальцах. — Я мог бы кончить в твою жадную попку, а потом заставить каждого альфу в этом классе воспользоваться этой же услужливой дыркой, не разрешая тебе кончать. А потом, когда ты совершенно обезумеешь от желания, я бы толкнулся в твою истекающую смазкой киску и разрешил. Чонгук слышит заискивающий скулёж альф, которые тоже не отказались бы воспользоваться их плохой училкой, но только это хорошо лишь как фантазия. Потому что никто, кроме самого Чонгука и директора Кима, не имеет права трахать Тэхёна. — Но ты так сладко меня просишь, — Чонгук плавно наклоняется, вжимая Тэхёна в поверхность парты. Омега дрожит, трётся о его грудь набухшими сладкими сиськами и цепляется за плечи дрожащими пальцами. Маленькая. Разрушенная. Чонгук нависает, любуясь заплаканным лицом и умоляюще заломленными бровками. Такая мордашка Тэхёна нравится ему ничуть не меньше той гордой и возмущённой, что была с утра. Может быть, даже немного больше. Он практически выдыхает в дрожащие полные губки: — Кончай. Тэхён под ним изгибается дугой, содрогаясь всем телом. Чонгук невольно утыкается ему куда-то в шею, застонав, потому что дырка сжимается вокруг его члена абсолютно крышесносно, буквально выдаивая оргазм. Он хрипловато рычит, глубоко вдыхая дурманящий омежий запах и чувствуя, как он усиливается. Неохотно Чонгук приподнимается, только чтобы полюбоваться: плачущая омега ёрзает и изгибается, не в силах перестать кончать — его член мокрый от сладких соков, и Чонгук ведёт пальцами по пульсирующей киске, нежно собирая их. Он мурлычет: — Уже сквирт, крошка? Как хорошо тебе делает альфий член. — Есть один безусловный плюс в том, чтобы хорошенько заниматься такими омежками, — голос Намджуна раздаётся неожиданно близко. Его пальцы мягко оглаживают дрожащее тело, сжимают набухшую грудь, а затем приподнимают подбородок, толкаясь между дрожащих губ большим пальцем. — После оргазма они становятся абсолютно послушными. А если это первый раз, когда их возьмёт энигма, ко всему прочему они ещё и зацикливаются на нём. Поздравляю, Чонгук-а, теперь малышка полностью принадлежит тебе. Чонгук, слыша эти слова, не может больше сдерживать накрывающего его оргазма. Он импульсивно толкается в тугую попку, наполняя её спермой. Узел раздувается, закупоривая собой дырку, и отчасти Чонгуку жаль, что он кончил не в киску. — Полагаю, что все усвоили урок, — Намджун поправляет галстук и кивает Чонгуку, — закончи тут, но не задерживай никого на перемене. Время обеда очень важно для набирающих сил альф. — Я вас услышал, господин директор, — Чонгук широко ухмыляется, чувствуя, что зуд агрессии и властности внутри несколько уменьшается. Он широко обводит ладонью киску Тэхёна, влажно похлопывая по ней, и сладко причмокивает. — Ведь в столовой намного больше альф, которые нуждаются в примере. Тэхён под ним слабо дёргается и поворачивает голову, чтобы посмотреть совершенно глупеньким, поплывшим взглядом. В глазах плещется обожание напополам с одержимостью. Такое чувство хочется использовать на полную.

***

Чонгук разрешает Тэхёну накинуть на себя только рубашку, оставить чулки и высокие каблучки. Именно в таком виде они заходят в наполняющуюся студентами столовую. В центре стоит достаточно большой учительский стол, за которым уже расположился Намджун. Рядом стоит заместитель Мин, докуривающий сигарету, а возле него покорно сидит учитель Пак. Чонгук тоже двигается к этому столу. — О, Чонгук, — Юнги приветственно кивает ему и поглаживает по головке Чимина, — самый перспективный наш ученик наконец прорвал оборону учителя Кима? Или теперь мне звать вас глупенькой омежкой, Тэхён? Тэхён опускает глаза в пол, не отвечая, а потом переводит вопросительный взгляд на Чонгука, спрашивая разрешения. Сейчас, повязанная энигмой, омега может лишь ждать, когда ей прикажут открыть свой очаровательно хорошенький ротик. — Какая прелесть, — Юнги, легко считав это послушание, хрипло раскатисто смеётся. Он хищно блестит глазами, плавно перекинув сигарету в другой уголок рта. — Покажи хёну свою малышку, Гук-а. — Ты его слышал, Тэ, — Чонгук ухмыляется уголками губ. Он ожидает, что внутри него будет ревность, как к ученикам, но… Ни к Юнги, ни к отчиму Чонгук парадоксальным образом совершенно не чувствует ревности. — Покрутись. Тэхён плавно встаёт на нетвердых ногах. Очевидно большая ему рубашка Чонгука застегнута лишь на несколько пуговиц и омега легко расстёгивает её, обнажая красивое тело. Тэхён переступает с ножки на ножку и мягко прокручивается на месте, приподнимая полы рубашки, чтобы показать попу и киску. — Так-то лучше, — Юнги ухмыляется и абсолютно беззастенчиво кладёт ладонь на пульсирующую омежью киску, потирая и оглаживая гладкий лобок большим пальцем. Тэхён слабо хнычет, сводя бедра и зажимая между ними ладонь альфы, а его соски, неприкрытые широкими полами рубашки, заманчиво твердеют и набухают. Юнги звучит ласково: — Разве ты не прелесть, когда в твоей глупой омежьей головке нет ничего лишнего? Давай, Чимини, поприветствуй новую подружку. Зардевшийся учитель Пак скромно заправляет за ушко выбившуюся светлую прядь, складывает руки на коленях и робко наклоняется, чтобы скользнуть нежным розовым языком по красивой киске. Тэ хнычет, опуская ладони ему на плечи. — Смелее, детка, можно, — Юнги поощрительно поглаживает Чимина по голове, а потом мягко толкает Тэхёна на стол, чтобы тот сел и развёл ножки в стороны, открывая вид на порозовевшую хорошенькую киску, — я знаю, что ты хорошо умеешь работать язычком, так что постарайся для альф, устрой шоу. Чонгук ждёт, что Чимин ответит, но тот только шире открывает свой пухлогубый ротик и прижимается к пульсирующей киске. Тэхён слабо откидывается на локти, крупно вздрагивая, когда остренький омежий язычок послушно вылизывает дырку, собирая сочащуюся смазку. Чимин восхитительно покорно делает то, что ему приказывает Юнги. — Они просто милые вещички, — Намджун рядом смешливо хмыкает, — любят выбирать тряпочки, сумочки, туфельки, а мы — их. — Больше привязанности, Джун-а, — Юнги продолжает поглаживать мило работающего ротиком Чимина по голове, — они хорошие, послушные куколки, без них кто бы нас удовлетворял? Надо с поощрением относиться к глупышкам. Чонгук переводит взгляд с одной энигмы на другую, решая, что ему больше откликается. Пока что Чонгуку хочется использовать Тэхёна перед всеми, закреплять свой альфа статус, наполнять дырочки спермой. Он хочет отдавать приказы и видеть, что ему подчиняются. — Альфа, — Чимин отрывается от киски Тэхёна, слизывая с губ влажную смазку, — могу ли я получить твой член? Его пухлые губки просительно надуваются, в глазах мелькает поволока. Чонгук наблюдает за этим с интересом, непроизвольно вспоминая уроки. Учитель Пак был довольно строг. Сейчас, конечно, так абсолютно не скажешь. — Хочешь член альфы? — Юнги слегка склоняет голову к плечу и лениво сжимает между двумя пальцами сигарету, выдыхая дым. Подумав, он милостиво соглашается. — На колени, крошка. Учитель Пак тут же послушно опускается под стол, не обращая внимая, что строгая учительская юбка-карандаш ниже колена почти наверняка испачкается. Он тянется подрагивающими от нетерпения пальчиками к ремню, расстёгивая пряжку, ширинку и пуговку. Юнги поощрительно поглаживает его по убранным светлым волосам и коротко властно бросает: — Расстегни блузку. Я хочу видеть твои сиськи. Ловко вытянув из белья толстый член и уже сочно посасывая пухлыми губками крупную головку, Чимин послушно расстёгивает пуговицы, хотя его щёки и краснеют сладко. Чонгук довольно прищуривается, наблюдая за тем, как из-под нежных рюш показывается красивая полная грудь в кружевном лифчике. Чимин размеренно двигает головкой, ублажая толстый член альфы, и приспускает чашечки лифчика чуть ниже, чтобы показать грудки и набухшие розовые сосочки. Чонгук тянет слегка охрипшим голосом: — Учитель Ким, почему бы вам не последовать примеру коллеги и не отсосать мне? — Тц, — Намджун смотрит, как ритмично работает Чимин, как Тэхён покорно повторяет за Паком и опускается на пол, чтобы тут же потянуться к члену Чонгука, — один я не у дел, да? — Ты мог бы… — Чонгук склоняет голову набок, практически не обращая внимания на то, как послушный ротик смыкается на члене. — Воспользоваться киской учителя Кима? Раз она всё равно простаивает без дела. — Хм, — Намджун поворачивается в сторону усердно отсасывающего Тэхёна и скользит внимательным любопытным взглядом по сладким изгибам попки. Рубашка прикрывает большую часть, поэтому Чонгук сдёргивает её вверх, чтобы показать, что именно директор мог бы использовать. — Если ты не против… это могло бы быть интересно. — Вы директор, — Чонгук делает широкий жест рукой, — вы имеете право на каждую омегу тут. Намджун довольно скалится. Он расстёгивает молнию на штанах, неторопливо выпускает член из белья, а потом одним властным резким движением притягивает к себе сосущего Тэхёна, обхватывая мягкие бёдра. Чонгук с интересом смотрит, как Намджун сажает на член омегу, пользуясь её доступностью. Это заводит. Сейчас они с отчимом разделяют одну послушную штучку, обрабатывая две хорошенькие дырочки. — Чимин, на стол, — Юнги звучит резко, властно докуривая сигарету и одним движением туша её, — задери юбку и покажи, как сильно ты нуждаешься в моём члене. Чимин невероятно покорно выпускает изо рта член, чмокнув головку напоследок, и повторяет всё в точности, как было сказано. Он опирается грудью на стол, не пряча красивые сисечки в лиф, а потом задирает юбку, оголяя попку, совершенно не прикрытую трусиками. Юнги довольно урчит, с сочным шлепком опуская на восхитительно полную попку большие ладони, и хрипловато тянет, прежде чем опустить голову: — Всем приятного аппетита, господа. — Отличный обеденный перерыв, — Намджун хрипловато смеётся, сжимая в пальцах нежные омежьи бедра, и начинает ритмично насаживать Тэхёна на свой толстый крупный член. Омежка, зажатая сразу между двумя доминирующими альфами, только беспомощно сладко скулит. — Так вкусно сосёт мой член, — Чонгук звучит ласково, оглаживая большим пальцем туго растянутые вокруг члена губки. — Нравится, крошка? — Конечно нравится, — Юнги хрипловато смеётся, сплёвывая на нуждающиеся розовые дырочки. — Омежкам нравится член, правда, Чимини? — Это единственное, на что они способны, — Чимин красиво изгибается и сладко податливо стонет. Он опирается ладонями о столешницу, чтобы все ученики-альфы могли с жадностью сожрать глазами красивые омежьи сиськи и нежно раскрасневшееся лицо. — Принимать член, обслуживать его своими тугонькими дырочками. Член — единственное, что важно для наших глупых головок. Для нашего ротика, попки и писечки. Чонгук невольно хрипловато стонет, когда услужливый ротик Тэхёна сжимается вокруг его члена туже. Кажется, омежка более чем согласна с чужими грязными словами. Чонгук нежно заправляет за его ушко тёмную прядку и хрипло тянет: — Ты тоже так думаешь, Тэхёни? Учитель так усердно работает своими красивыми дырками. Тэхён ненадолго снимается с члена, но продолжает удерживать на головке щёчку, когда отвечает: — Да, альфа, омега создана только для того, чтобы ублажать, чтобы давать себя использовать в любой момент, когда вам захочется, ах, только для вас… Чонгук любуется тем, какой у Тэхёна поплывший взгляд, как его красные от трения губки, прижимаются обратно к головке, как покорно его киска обслуживает член Намджуна. Хорошенькая и глупенькая дырочка, которая, совершенно не скрываясь, тискает себя за сиськи. Они сладко сжимаются в нежных ладошках, наверняка ноя от интенсивного проникновения. Чонгук тянет руку, чтобы дёрнуть за один из сосочков. — Боже, Намджуни! — в столовую, постукивая каблучками, входит омега Ким Сокджин — мама Чонгука. Джин на мгновение замирает, когда скользит взглядом по растянутому на двух членах Тэхёну и сводит дрогнувшие бёдра, прежде чем сделать неуверенный шажок вперёд. — В столовой. Ну почему в столовой. — Чонгукки, твоя мамочка пришла нас ругать, — Юнги даже отрывается от сладко хлюпающей попки Чимина, чтобы сказать это. Он ловит возмущённый взгляд Джина, но только поднимается вверх, чтобы тут же толкнуться в послушную дырку. — Может присоединишься, а, детка? — Ох, господи, тут же дети, — Джин проходит мимо расседающихся за столами учениками и замирает подле Намджуна. Его строгая юбка совершенно не скрывает, что на омеге нет трусиков. — Ты мог бы устроить это всё в другом месте! — Это твой сын, — Намджун кивает на Чонгука, — Он сегодня впервые повязал омегу. Мне кажется, такое надо поощрять, да, мамочка? Чонгук не может отвести взгляда от большой руки Намджуна, когда та скользит по ножке Джина вверх, задирая юбку достаточно, чтобы увидеть намокшую промежность. — Намджуни! — Джин шипит, кинув на Чонгука быстрый смущённый взгляд, и застенчиво оттягивает юбочку ниже, пытаясь прикрыть киску. Альфа совершенно бесцеремонно пользуется этим, скользнув ладонью с другой стороны и обнажая сочную попку. Джин попискивает: — Милый! — Тебя что-то смущает, мам? — Чонгук расслабленно откидывается на спинку своего стула, положив ладонь на усердно и ритмично двигающуюся головку Тэхёна. Второй он нежно скользит по ножке Джина, наслаждаясь нежной, бархатной кожей. Он ласково щипает омегу за попку и негромко говорит: — Тэхёни, попрыгай пока на папочке, ладно, зайка? Омега внизу издаёт грустный маленький звук, но послушно выпрямляется. Она немного вертится, устраиваясь поудобнее на заинтересованно блестящем глазами Намджуне и начинает плавно прыгать, покачивая красивыми бёдрами. Чонгук медово тянет, скользнув по Джину долгим взглядом: — Посмотри, мамочка, мой узел совсем пустой. Почему бы тебе не покататься по нему ротиком или киской? — Чонгук! — Джин невероятно красиво заливается краской. Его грудь судорожно вздымается, а глаза смущённо блестят. — Это же… я никогда! — Подчиняйся, — густой, властный голос Намджуна заставляет омегу задрожать. А затем послушно опуститься на колени. У Чонгука на мгновение перехватывает дыхание, когда Джин обвивает его дернувшийся член нежными пальцами и послушно принимается сосать крупную головку пухлыми сочными губками. Намджун хрипло хмыкает: — Хорошая мамочка. Джин опускается до основания, явно умело отсасывая, наслаждаясь самим процессом, даже несмотря на грубый приказ отчима. Чонгук наслаждается тем, как ловкий язык облизывает ствол, как губы смыкаются на головке, а потом проскальзывают до самых яиц. Это чертовски приятно, когда делом занимается умеющая омежка. Но это странное чувство: смотреть, как омега, выносившая тебя, родившая, выкормившая грудью, сейчас покорно заглатывает член, сжимая ладонями узел. Чонгук бросает взгляд на скрытые официальной одеждой сиськи, невольно думая: каково омежье молочко на вкус? Ведь Джин уже однажды выкормил его, может быть, сейчас… если приказать… может ли молоко появиться снова? Он спрашивает об этом Намджуна. — Может, — Намджун обхватывает ладонями талию Тэхёна, удерживая его у себя на члене, и с любопытством поднимает ладонь к сиськам. Он сжимает соски, оттягивает их, надавливает, щипает. — Но, думаю, только у той омеги, что уже рожала? Никогда не пробовал с другими. — Мамочка, — Чонгуку неловко использовать свой альфа голос, но ему так интересно, что он плюёт на правила, — ты можешь покормить меня своим молочком? Джин насаживается до основания и поднимает покорный взгляд. В нём ещё есть немного разума, но он быстро уходит на второй план, оставляя место лишь похоти и подчинению. Чонгук с наслаждением смотрит, как Джин расстёгивает пуговка за пуговкой пиджак, потом рубашку, скидывает всё это на пол, а потом снимает и белый симпатичный лиф. Омега принимается массировать свои сиськи, особенно много внимания уделяя соскам, не отвлекаясь от заглатывания члена. Чонгук с интересом ждёт итога и, когда видит собирающуюся капельку молочка на кончике соска, не может сдержать радостного вдоха. — Воу, — слегка хриплый голос Юнги звучит впечатлённо. Все трое альф загипнотизированно смотрят на набухшие омежьи груди Джина. — Вот это по-настоящему грешно. — Иди ко мне, мамочка, — Чонгук звучит властно, и сладко полирующая губками его член омега послушно поднимается, седлая крепкие бёдра. Из-за задранной юбки между ними не остается больше ровным счётом никаких преград, и Джин начинает сладко тереться мокрой киской о толстый член, постанывая. Чонгук сжимает в пальцах одной руки его талию, а второй полную, тяжёлую грудь. Нежные ладони Джина перебирают его волосы, прижимают голову к груди, и Чонгук с наслаждением вбирает в рот набухший сосок. Омега наверху издаёт сладкий, грудной стон, и Чонгук чувствует, как мамочкина киска течёт на его член. Он нежно сжимает губы вокруг соска, катает его на языке и с удовольствием сглатывает горячее жирное молоко. Оно не похоже на обычное, тёплое, сладкое, слегка отдающее миндалём. Вкусное. Чонгук слегка причмокивает, сладко посасывая и чувствуя, как нежные омежьи ладони массируют его голову. Голос Джина звучит мягко: — Вот так, милый, пососи их. Тебе нравится мамочкино молоко? Мамины сисечки так болят, им так нужно, чтобы о них позаботились, избавили их от молока… Ах… Чонгук слегка порыкивает, пока трётся головкой о мокрую, пульсирующую мамочкину киску, а затем плавно входит в неё, так и не оторвавшись от сисек. Джин стонет высоко и сладко. — Все мы в конечном итоге возвращаемся сюда, — Юнги сбоку хрипло посмеивается, ритмично, до шлепков трахая Чимина, — вот и сын вернулся в лоно матери. Ну как, не хочешь остаться там подольше? — Можно на все девять месяцев, — Чонгук хрипло отзывается, нехотя прекращая лакать молоко, — так тепло и уютно, горячо, словно я и правда вернулся домой. Юнги рядом хрипло смеётся и тянется к соску Джина, дёргая за него так, чтобы капля брызнула прямо в лицо Чонгука. Молоко не ошпаривает, но приятно скатывается по щекам. Это так неожиданно приятно и тепло, что он начинает терзать соски, выдаивая на себя ещё, забрызгивая мордашку. Джин от этого действия дрожит, судорожно ёрзая на члене. — Ах, детка, так хорошо, ты так хорошо работаешь для мамочки, — Джин начинает методично подпрыгивать на члене Чонгука так же, как подпрыгивает Тэхён на члене Намджуна. Две самые сладкие крошки умело обрабатывают своими дырками альфьи узлы. Чонгук прижимается ртом обратно к груди, всасывая как можно больше молочка и с удовольствием причмокивая. Он переключается с груди на грудь, с урчанием поглощая то, что омега может дать. Это лучше, чем вязкая смазка киски, лучше, чем пульсирующая дырка, лучше, чем всё, что Чонгуку доводилось пробовать. Он порыкивает, не больно сжимая соски зубами и толкаясь в киску. — Кажется, детке понравилось быть с мамочкой, а? — Намджун звонко шлёпает Тэхёна по заднице, подбадривая его двигаться быстрее. — Может, и у тебя найдётся молоко, а, омега? Я слышал, что если одна потекла, то все могут потечь. — Н-нужно пососать грудь, — Тэхёни слабо скулит, цепляясь за крепкие плечи, и ритмично скачет. Его ножки слегка подрагивают от усталости. — Чтобы пошло м-молоко. — Думаю, это мы можем устроить, — Намджун предвкушающе облизывается, насаживая омежку на член поглубже и фиксируя, а затем склоняет голову, вбирая между губ сладкий набухший сосок. Тэхён стонет, вплетаясь пальчиками в слегка растрёпанные, отливающие сталью волосы, и тянет альфу поближе к красивым сочным сиськам. Чонгук никак не может решить, на что ему смотреть нравится больше, и на мгновение неохотно отрывается от полной груди, чтобы низко пробормотать: — Мамочка, почему бы тебе не помочь Тэтэ? Он неохотно позволяет Джину развернуться на его члене, лишая доступа к полным молока сиськам и прижавшись к груди спиной, и смотрит на то, как омега кладёт ладони на полные грудки Тэхёна. Намджун заинтересованно приподнимает брови, отстраняясь, а Тэхён скулит — Джин сжимает его сиськи за сосочки и умело начинает их оттягивать. Это смотрится неожиданно горячо, и Чонгуку приходит в голову грязная мысль — он берет высокий стакан, вынудив Джина зажать его между коленками, и кладёт ладони на мамочкины сиськи. Чонгук обхватывает сиськи, сжимая в пальцах сосочки, и начинает тянуть, как вымя у коровки. Джин хнычет, но его тяжёлые сиськи брызжут тонкими струйками молока прямо в стакан. Они располагаются за учительским столом так тесно, что плотно соприкасаются кожей. Джин седлает Чонгука, в то время как Тэхён сидит лицом к лицу на коленях Намджуна. Только Юнги и Чимин тихо развлекаются рядом, старательно не мешая семейной идиллии семьи Ким-Чон. Чонгук оглаживает налитые молочком сисечки Джина, наполняя уже второй стакан. Он безумно любит молоко, и то, что это будет его мамочки… Внутри всё переворачивается от этого факта. Чонгук прижимается губами к холке, с рычанием покусывая шейку, и толкаясь в тугую киску. Он не может объяснить почему, но ощущения совершенно отличаются от секса с Тэхёном. — Хорошая омега, которая принесла нам ещё молока, — Намджун довольно урчит, зарываясь лицом в полные груди Тэхёна, — две молочные омеги, готовые к спариванию и вынашиванию щенков. Чонгук, ты должен повязать Тэхёна, чтобы он принёс тебе потомство. — Р-ра-ах-зве ему не ра-ах-но? — Джин, хныча, скачет на чонгуковом члене, продолжая помогать Тэхёну с его большими грудями. — Он ещё с-совсем маленький для того, чтобы в-воспитывать щенков. — Но ведь ты мне поможешь, мамочка? — Чонгук надавливает на грудь в последний раз и отставляет стакан в сторону. Он подхватывает Джина под бёдра и грудь, чтобы уложить на стол и начать вбиваться сзади, властно осматривая других альф, которых не пустили к учительскому столу. Его голос звучит низко и хрипло: — Может быть, ты тоже выносишь мне щенков? — Эт-то неправильно, ах… — Джин хнычет, сжимая в пальцах край стола. Его красивая попка упруго подпрыгивает на каждый толчок, а киска мокро хлюпает и сладко сжимается. — Т-ты же мой сыночек… — Но твоя киска так течёт, мамочка, — Чонгук деланно надувает губы, с наслаждением огладив красивый изгиб талии. Он предвкушающе тянет: — Но если ты не хочешь понести от меня щенят… Папочка часто трахает тебя в попку, мамочка? Растягивает все твои красивые дырочки? — Д-да-ах… — Джин сбивается на совершенно невразумительный скулёж, изгибаясь и высоко приподнимая бёдра. Чонгук посасывает свой большой палец, смачивая в слюне, и собирает вязкую омежью смазку, чтобы пропихнуть его во вторую дырочку. Джин взвизгивает: — Ч-чонгук! — Почему бы тебе не назвать меня альфой, мамочка? — Чонгук тянет длинно и грязно, начиная ритмично толкаться пальцем в туго пульсирующую, узенькую дырку. — Сейчас я хорошо разрушу твою сладкую киску, а потом оттрахаю в попочку. Разве тебе не стыдно, что твой сыночек развлекается с твоими красивыми дырочками, мамочка? Или моя мамочка всего лишь безмозглая миленькая шлюшка, готовая подставить кому угодно тугую нуждающуюся дырку? Джин в ответ только скулит, явно не в силах признаться и озвучить то, в чём так нуждается Чонгук. Он сочно вбивается в хлюпающую киску, обрабатывая её достаточно хорошо, чтобы мамочка потом могла принять узел папочки. Во вторую дырочку он продолжает толкаться пальцами, немного резковато растягивая мышцы ануса. Они поддаются легко, словно совсем недавно принимали в себя большой и толстый член, удовлетворяя альфу. — Ну так что, мамочка, признаешь меня альфой? Скажешь, что готова понести для любимого сыночки щенков? Или мне наполнить твою толстую попку до отказа, чтобы потом смотреть, как из неё сочится крем, а? Чонгук вбивается быстрыми ритмичными толчками, с наслаждением любуясь, как по бёдрам разбрызгивается смазка. Он тянется за стаканом молока, чувствуя, что в горле пересохло, и залпом пьёт ещё тёплую жидкость. Густое, питательное, такое молочко хочется пить как можно чаще. Чонгук с грустью смотрит на пустой стакан, а потом резко и оценивающе скользит взглядом по собравшимся альфам. — Ты, — Чонгук наугад тычет в одного из студентов, — иди сюда. Тебе надо будет подоить эти сиськи. Чонгук резко перескакивает из влажной киски в подготовленную дырку, а потом выпрямляет Джина, чтобы его дойки свисали над столом. Соски набухшие, готовые потечь молочком, но Чонгуку совершенно не хочется тратить время на дойку, когда можно заставить заняться этим кого-то другого. — Наполни для меня стакан молока, альфа, — Чонгук использует свой альфа-голос, наслаждаясь властью энигмы, когда видит, что мальчишка-альфочка совершенно теряет волю и покорно тянется к сиськам Джина, чтобы начать их доить, — вот так. — Иногда я сомневаюсь в том, что вы не родные, — хрипловатый голос Юнги звучит насмешливо — судя по высокому скулежу Чимина, омега кончила на толстом члене уже несколько раз и вот-вот сделает это снова. — Потому что сыночек весь в тебя, Джуни. — Это всё моё потрясающее воспитание, — Намджун негромко хрипловато смеётся. Он ласково тянет: — Джин, крошка, тебе нравится, когда твои сиськи доят? Из тебя получилась бы отличная дойная коровка. Джин скулит. В нём словно совсем не осталось ничего разумного — омега дрожит, выпячивая полные сиськи, чтобы их было легче тянуть и мять, подставляет Чонгуку полную попку и сладко вываливает язычок между полных губ, тяжело дыша и сладко постанывая. Намджун звучит хрипло: — Глупая маленькая омежка. Почему бы не поставить вас рядом, как коровок в стойле? Он приподнимается, укладывая скулящего Тэхёна рядышком на стол животом. Его груди налились молоком и туго упруго подпрыгивают, явно прося ласки. Намджун властно подманивает ещё одного альфу, одним толчком входя в тугую омежью киску. — Ты. Займись делом. Чонгук хрипло ругается от возбуждения. Две красивые омеги сладко прыгают на их членах, пока их тяжёлые сиськи доят, освобождая от молока. Это кажется таким грязным и таким… возбуждающим. Чонгуку нравится. Он низко, хрипло тянет: — Какие хорошенькие молочные тёлочки. Им не хватает только больших тяжёлых животиков, правда? — Разведи свою мамочку как следует, — Намджун звучит обволакивающе. — Наши хорошенькие коровки нуждаются в оплодотворении. Чонгук чувствует, что он совсем скоро будет готов кончить, поэтому, следуя словам отчима, скользит во влажную киску. Ему нужно всего несколько толчков, чтобы наполнить Джина спермой, а потом запереть тугую дырку узлом. Пока что животика нет, ещё слишком рано, но он постарается кончить столько раз, сколько потребуется, чтобы тот округлился. — Вот так, малыш, — Намджун гордо и поощрительно похлопывает Чонгука по плечу и повторяет за ним, кончая и затыкая Тэхёна, — Юнги, не хочешь к нам? — Мне и тут отлично, — Юнги вразвалочку сидит на широком кресле, усадив на узел Чимина. Омега на его коленях трепетно прижимается, положив голову на плечо, и нежно мурчит. — Я не большой любитель ферм, знаешь ли, поэтому предпочту просто понаблюдать. Чонгук смешливо покачивает головой и переводит взгляд на то, как к Джину и Тэхёну выстраивается очередь из альф. Они передают большие, полные молочка сиськи друг другу, нежно придерживая их. Не все доят, некоторые просто лапают, наслаждаясь возможностью огладить омежьи прелести. Чонгук чувствует, как из-за этого по телу растекается удовлетворение. Он осматривает зал, полный альф, с острым чувством превосходства. — Прекрасное чувство, да? — Намджун рядом стоит, с понимаем глядя на пасынка. Он стянул с себя пиджак, расстегнул рубашку и ослабил галстук. Литые мышцы альфы плавно перекатываются, показывая, что он на уровень или два выше любого в этом зале. Даже Чонгуку надо постараться, чтобы достичь мощности директора Кима. — Да, — Чонгук сладко облизывается, скользнув большой ладонью по изящной мамочкиной спинке и нежно потрепав Тэхёна по раскрасневшейся от ритмичных толчков попке. Он непроизвольно вздрагивает, когда слышит звонок, оповещающий о конце обеда, и тонко усмехается. — Кажется, наших коровок пора возвращать на пастбище. Намджун негромко предвкушающе смеётся.