Мир без тебя

За окном стояло уходящее лето: солнце уже не светило так ясно, голубое небо заплыло скучающими серыми тучками, ждущими очередь своего полива, птицы слетались большой стайкой, улетая в теплые, дальние края. Люди Все чаще стали раскрывать свои зонтики и обходить пусть и маленькие, но намекающие на начало осени лужицы. Смотря как идет жизнь из маленького окошка, Лоуренс наблюдал за падающими листьями, вдыхая сладкие потоки ветра, так напоминавшие ему прохладный ароматный сидр. Прошли пару недель, как Лоуренс проживал в новом доме. Он не мог скучать по кому-то, ведь у него не было друзей. Он не мог тосковать по любящим родителям, по ищущим и скучающим в ответ родственникам. Но что удручало его сильнее всего — так это потеря своей маленькой флоры в собственном доме. Просыпаясь, утром он видел зелень, набухавшие почки, щедро сыпавшийся нектар с нежных лепестков растений. Каждое утро он ухаживал за ними, поливал и удобрял землю под пурпурным светом ультрафиолета, а взамен — получал всю красоту распускавшихся бутонов. Вспоминать свой маленький живой садик было больно, но еще больнее представлять, как он умирает, постепенно, медленно увядая. Спустя несколько дней Лоуренс начал чувствовать слабость, а сегодня и вовсе слег в измятую тоской постель. Краски прежнего мира больше не волновали его, его не волновала и вкусная еда, теплый кров и мягкое одеяло. В голове так и крутилась фраза: «Они погибают» Рен сидел сбоку кровати, крепко сжимая больную руку в своей. Прижав её к своей щеке, он опустил уши и с грустью смотрел на заболевшего парня: тот, словно и сам был увядшим цветком, не поднимал свою светлую голову с подушки. Голубые глаза с печалью смотрели в пустоту, губы были плотно прижаты к друг другу. От такого состояния своего подопечного, Рен тихо проскулил. —Скажи, как же ты мог простудиться? Наверное, сидел под открытым окном? Попал под сквозняк? Дай померить температуру…( прижимает руку ко лбу) нет… точно не температура.. Лоу, не молчи, скажи что-нибудь, пожалуйста! Но в ответ не прозвучало ничего. Разочаровано опустив руку Лоуренса, Рен склонил голову. Вечером он сделал ему чай, принес банку фруктового варенья, но тот не раскрывал рта и отказывался есть. Тело совсем не поддавалось грелкам и теплым одеялам: по прежнему бледное и холодное, все шло к медленной смерти. Спустя сутки Рен, не выдержав, залился слезами и упал перед кроватью больного, плотно прижимая слабую ладонь к своим губам. —Скажи, чего ты хочешь, я сделаю все… только не оставляй меня, нет.. Искусаные в кровь губы перешли на громкий шепот. —Пожалуйста, не оставляй, нет, нет нет нет! Скажи, слово, хотя бы слово.. Бледное тусклое лицо повернулось к рыжему изгоревавшемуся парню, губы издали слабый шепот. —Цветы.. Рен вскочил с пола, ловя момент, прижимаясь к чужой постели. Он утер слезы и переспросил: —Цветы? Какие цветы? —Мои.. цветы. Чуть помолчав, Лоуренс продолжил, но более тверже. —Я хочу увидеть мои цветы, в моем доме.. Чуть помолчав, Рен удивлено смотрел на лицо Олеандра. И эта вся причина его болезни? Однако, отказывать такой просьбе было бы смертоубийством. —Конечно, конечно ты можешь увидеть цветы! Сейчас, сейчас.. ты только подожди, я все устрою! Рен вскочил с места, предварительно прижав губы к запястью блондина, после чего забежал в свою комнату и начал рыться в своем ящике, куда положил запрятанные ключи, похоже, от квартиры Лоуренса. Взяв связку, он бежал по коридору, весь взволнованный, впопыхах ища теплый шарф и кофту, которые справятся с наступающими к осени холодами. Забросив одежду себе на плечи, он затащил все на второй этаж, прямиком к комнате своего подопечного. —Надевай, и шапку тоже! Нельзя, чтобы ты еще и простудой заболел! Лоуренс уперся о спинку кровати, глаза непонимающе смотрели на возню Хана, щеки залились кровью. Увидев, как оживает Лоу, Рен улыбнулся и еще более уверенно заявил: —Увидишь, увидишь ты свои цветы! А надо будет, куплю тебе новые, много много цветов! Перепуганный преданный лис был готов сделать все. Идея вырастить виноградную лозу по всему дому была лишь малейшей причиной, чтобы увидеть прекрасное розовое личико парня. И даже сама мысль о том, что он пустит похищенного за пределы дома — его совсем не смущала. Лоуренс был в остолбенении, дико удивленный, однако же, он сел на край кровати и начал одеваться. Одевшись разом, Рен помог спуститься вмиг ожившему парню и вставил ключ в дверной замок. Похолодало. Улицы жили зрелой неспешностью, палящее солнце сменилось влажным прохладным воздухом. Рен держал Лоуренса за руку, а тот плыл по знакомым улицам, к своему родному дому. —А теперь куда? —Направо, сейчас будет поворот, а потом сразу моя улица. Скоро дойдем. Взволнованное объяснение парня зацепило Рена. Сжав чужую ладонь, он мчался за ним. Тот, в свою очередь, шел быстрыми широкими шагами. Будто бы он боялся начать бежать и растерять свой «багаж» за спиной. Увидев, что Рен следует за ним, Лоу замедлил шаг. Они прибыли к месту назначения. Открыв дверь своего дома, Лоуренс сразу же пошел к своей спальне, где так долго растил всех своих фотосинтезирующих любимцев. Рен медленно следовал за ним, осторожно закрыв за собой дверь. В доме было простенько, но весьма уютно. «Совсем не хуже чем в моем доме. Но этот гораздо меньше.» На белых стенах не было ни картин, ни фотографий, даже маленькие рамочки на гвоздях отсутствовали в этом запустелом домишке. Однако, жизнь давал совсем другой элемент «интерьера». Войдя в спальню, самую большую комнату, Рен застыл на месте. И даже дышать было страшно. Лоуренс носился с лейкой, щедро поливая свои растения, цветы, саженцы: голубые глаза залились жизнью, а бледное лицо уже не казалось таким печальным, наоборот же, расцвело, как самый настоящий цветок. Что же наделал этот лис? Почему позволял себе так жестоко, бессердечно губить свое излюбленное создание? Залившись слезами, Рен прикрыл рот рукой и согнулся в дверном проеме. Хотев любить, он убивал. Рука коснулась рыжей макушки, живо и нежно разглаживая запутавшиеся волосы. Лоуренс испуганно смотрел на Хана, пытаясь узнать причину его горести. —Что такое, Рен? Ты плачешь? Вытерев слезы, он вжался в чужую грудь. —Тебе лучше остаться здесь…. Живи здесь! Я не смог дать тебе любви, и не достоин твоей… мне будет лучше одному! Блондин взял заплаканное личико в свои руки и нежно улыбался. Такое заявление его не расстроило. —Ты бросаешь меня? Я думал, теперь мы принадлежим друг другу, разве не так ты говорил мне? Вытерев слезы с чужого лица, Лоуренс усадил Рена прямо перед своим маленьким садом. Листья растений успели подняться от воды и нового грунта, который так трепетно укладывал Олеандр. Сиреневый ирис распустил свои лепестки прямо перед личиком Рена, Хана и сам расцвел в улыбке. —Сиди здесь, я принесу тебе чай. * Уже через пять минут Хана держал горячую кружку зеленого чая. От него пахло странным, но привлекательным ароматом. Рен сделал глоток, потом еще, на душе стало заметно получше. Лоуренс успел снять с себя теплые одежды, Рен и не заметил, как и его раздели тоже. Завидев спокойствие на лисьем личике, Лоуренс слабо улыбнулся. —Ты знаешь сказку про маленького принца? Блондин укрывал Рена пледом, попутно продолжая рассказывать отрывок из детской книги. Рыжего парня клонило в сон, но даже так он не мог наслушаться приятного мужского голоса. Внутри все трепетало, то ли от специфического чая, то ли от любви к Лоуренсу. Половину рассказа он не слышал, но большего было и не надо. —И лис принцу отвечал: видишь, вон там, в полях зреет пшеница? Я не ем хлеба. Колосья мне не нужны. Пшеничные поля мне ни о чем не говорят. И это грустно! Но у тебя золотые волосы. И как чудесно будет, когда ты меня приручишь! Золотая пшеница станет напоминать мне тебя. И я полюблю шелест колосьев на ветру… Пожалуйста, приручи меня. Рен, успевший смокнуть глаза, резко вытаращил их на сидящего рядом Лоуренса. Светлые волосы свисали вниз, руки ласкали лицо Рена. Повалив его на кровать, Лоуренс прошептал снова. —Рен, приручи меня.