♣️Война за внимание♣️

Утро начинается не с кофе.

      Цзян Чэн уже давно осознал это, хотя безумно хотел хоть разочек ошибиться, прийти на кухню и со спокойной душой выпить кружечку-вторую при этом не думая ни о чем. Посмотреть в окно и заметить бескрайнее серое небо, слегка покачивающиеся верхушки почти голых деревьев, услышать тихо падающие капли только начинающегося дождя, что точно по расписанию синоптиков, должен пойти в семь утра и длится до часу дня, все время играясь с людьми: слабо капая на раскрывшиеся темные зонтики и в какой-то момент, будто шаловливый ребёнок, что только что заметил в руках взрослого любимую сладость, тут же наброситься с шумным ветром и громкими смешками раскатного грома, — сопроводить до ближайшего помещения.       Цзян Чэн всегда любил просыпаться в такую погоду: нет той духоты, что всегда стояла, тем более летом, лишь приятная влажность из открытого окна и запах надвигающейся грозы, которая кружит голову сильнее самой крепкой настойки. Прекрасное время чтобы обдумать все произошедшее накануне, засматриваться за удаляющимися темными тучами, взвешивать все «за» и «против», спешить на работу в умиротворенном состоянии.       К сожалению, славные деньки одиночества и меланхолии давно прошли и заменились более яркими, такими, от которых до сих пор становилось дурно, внутри все переворачивалось, а желание запереться где-то на недельку возникало несколько раз на дню. Мысли, некогда всегда спокойные и тихие сменились на хаотичные, а стоило услышать об очередной выходке несносного мальчишки, что вот уже год живет с ним под одной крышей, как и ярко вспыхивающим гневом, на который, всегда казалось, он и не был способен совершенно.       Открыв глаза и снова почувствовав уже давно позабытый запах, уставился в потолок и рассматривал незамысловатый рисунок, который, казалось бы, не должен интересовать совсем, — он и без того уже выучил расположения узора потолка купленного собственными руками несколько лет назад. По комнате снова гуляет сквозняк, что точно обещается заползти в каждую щель пледа и непременно отрезвить полу спящего хозяина квартиры, но это не получается совершить, — Цзян Чэн подбирает края одеяла под себя и с громким вздохом, что свидетельствует о его решении никуда не уходить из кровати, резко натягивает подушку на голову.       Со стороны кухни, где еще несколько секунд назад было тихо, раздался громкий грохот и такой же мат, который сопровождался крайне нелестной оценкой умственных способностей одной своенравной дамы.       Тяжело вздыхая в подушку и откидывая ее в сторону, там, где уже никого не было, неспешно поднялся и рассекая холодный паркет голыми ступнями поспешил на звук злобного шипения, что становился с каждой секундой громче.       Ваньинь знает что увидит, когда пересечет порог собственной кухни, от того и хмурится сильнее и с тихими возмущенным мыслями, которые как на подбор были синонимами к благим вопросительным матам, все же добрался до своей цели.       Двое противников, что сошлись в схватке, не на жизнь, а на смерть, стояли по разные стороны стола и во всю смотрели друг другу в глаза. Соперница, что была чуть меньше ростом, сидела ровно и помахивала белым пушистым хвостом, а ярко золотистая радужка глаз была почти темной, стоящие уши подрагивали от каждого плавного движения противника, а выпущенные когти из-под мягких подушечек были готовы рвать и метать. Его соперник, что давно угрожающе нависал над ней, будто пытался лечь всем телом на стол, взялся за углы столешницы и с прищуром разглядывал ее, плотно поджатые губы и нахмуренные брови выдавали в своем хозяине напряжения, как и несвойственная ему тихость и плавность. Разбитая кружка, та самая, что Цзян Чэн дарил на памятную дату любимому, валялась уродливыми осколками на полу и будто бы ждала, когда один из участников сцены сделает шаг влево и наступит.       Резкий удар по столешнице, кошка моргает и Вэй Ин с громким смешком выкрикивает «Проиграла блохастая» и утро начинается заново. Без запаха дождя и молчания, а с громкими возгласами о несправедливости жизни, выброшенных осколков и воспоминаниях о том, почему они вместе.       А, да, точно, он же этим нарушителем спокойствия дорожит и не хочет никому отдавать, тем более глупому однокурснику, что делает вид, будто бы тот ему не нравится, как и его беготня за неприступным нефритом.       — А-Чэн, эта блохастая… — хмурясь, прогоняя кошку со стола, что лишь фыркнула и с грацией победительницы сошла на пол, снова стукнул по столу. — Кружку! Эта твоя любимица столкнула кружку, мою любимую между прочим, на пол и так усмехнулась. Давай ее вышвырнем.       Пушистая красавица лишь подняла хвост и красиво извиваясь потерлась мордочкой о ногу хозяина, за что тут же получила легкие поглаживания и нежную улыбку Цзян Чэна. Вэй Ин же, замечая это, захлебывается возмущением и краснеет, будто наелся своего любимого острого перца, тут же подходит ближе и чуть ли не виснет на собственном парне, что лишь закатывает глаза и спешит выпутаться из этих объятий.       — Так нечестно! Ты любишь эту блохастую больше меня, хотя она не может быть обворожительнее меня, — тупо хлопая ресницами подмечая, что парень ушел к плите и уже ставит турку, явно ожидая молчаливое утро, встряхивает головой и не понимает, искренне. — Вот чем она лучше меня? А-Чэн не молчи и хоть раз что-то скажи, а не просто смотри, как эта блохастая хочет меня выжить из квартиры.       В ответ лишь молчание, которое точно раздражает его избранника, что точно испепеляет взглядом любимицу своего парня и почему-то больше ничего не говорит, лишь тяжело вздыхает и усаживается на табурет.       Бросив взгляд из-за плеча и замечая поникшие плечи Вэй Ина, что вновь намеревался разразиться проклятиями, делает то, что совершенно не было ему свойственно, — тихо бурчит «Спасибо, я сыт по горло твоим молчанием.» и сбегает в ванну, где будет находится до тех пор, пока не остынет, снова не сможет улыбаться и пытаться вытащить Цзян Чэна погулять в выходной.

Перебеситься

.       В голове снова это слово, а стоило заметить, как бодрящий напиток начинает кипеть, бросил хмурый, но ласковый взгляд на сидящую кошку, что снова забралась на стол и внимательно наблюдала за утренней традиции своего человека, с тяжелым вздохом погладил за ухом.       — Лин, я люблю его.       Любимица, что до этого сидела прямо и наблюдала за руками свесив хвост вниз, резко выпрямляется и, будто вслушиваясь в слова, поднимает уши кверху. Внимательно смотрит, а после разворачивает и спрыгивает на пол, явно намекая, что об этом она «разговаривать» не хочет.

Когда это началось?

      Цзян Чэн не уловил тот момент, когда между этими двумя произошло недопонимание: то ли тогда, когда Вэй Ин случайно наступил ей на хвост и Лин с громким жалобным мяуканьем заставила их пересмотреть планы на вечер или же, когда любимица изорвала в клочья любимую рубашку парня, что в порыве страсти была выброшена на пол. Возможно, они оба, когда еще только узнали о друг друге, умудрились возненавидеть настолько, что начали выводить Цзян Чэна на крики своими детскими выходками, где никто не смел отойти от предначертанного и продолжал эту глупую затею.       Тихая война бы продолжалась и дальше, но несколько месяцев назад произошел переломный момент из-за которого в их войну ввязали и самого Цзян Чэна.       — Я или она?       Вопрос донельзя глупый, но задан таким голосом, что становилось не до смеха, — на него смотрел тот самый Вэй Ин, что пару минут назад весело поглядывал на Цзян Чэна и выбирая фильм, снова съедал все припасы в самом начале. Лежащая неподалёку Лин, будто бы решив посмотреть на реакцию хозяина во все два кошачьих глаза, с интересом покачивала хвостом.       — Тот, кто мне больше нравиться.

Что он натворил?

      Цзян Чэн, что никогда просто не ведал к чему приведут его слова, пожалел об этом уже через несколько часов.       Вэй Ин, что обычно спал до обеда, даже в рабочий день, встал вместе с солнцем и поспешил приготовить «завтрак в постель». Проснувшийся парень, что уже на автомате пытался нащупать тапочки и пойти справлять нужду, резко раскрыв глаза почувствовав, как внутри все жжет, тут же подпрыгнув и чуть ли не уронив парня, что лишь удивленно смотрел ему вслед, побежал в туалет.       Уже через несколько минут, обвиняя кошку в том, что она отвлекла и он насыпал чуть больше перца чем обычно, стучал в дверь ванной комнаты и заискивающе просил того выйти.       Стоило выходному Цзян Чэна случится, как Вэй Ин, что явно все успел подготовиться с интересом наблюдал за тем, как его парень накидывает на себя джинсовку, а после рассматривает свои карманы и с ужасом обнаруживает, — билеты на концерт их любимой группы пропали. Поиски шли час, пока Цзян Чэн не обнаружил две сверкающие бумажки в кошачьем лотке. Достав их и показав парню, что уже успел обрадоваться, нахмурил брови и глянул на любимицу, которая будто усмехалась, довольная сидела на стиральной машине.       Все было пропитано мочой и спасти их не было возможно, — они сразу же, по неосторожности, были разорваны легким нажатием на бумагу.       В тот раз Цзян Чэн лишь разочарованно выдохнул и пытался приободрить парня тем, что этот вечер все еще их, но оказался между двумя неприступными крепостями и просто заперся в комнате, пока оба разносили квартиру и дружненько прибирали, лишь бы этого не увидел он.       Со временем желания испортить сопернику абсолютно все и заслужить похвалу стало главной целью каждого, но была маленькая незадача, которая смущала, походу, только Цзян Чэна.

Любил одинаково и пылко каждого.

      Любил свою пушистую девочку, что была с ним с детства вместо собаки, о которой он так мечтал, ее мягкую мордочку и уж больно осознанные глаза, плакать и выговариваться, когда излюбленное одиночество превращалось в невыносимую ношу, мягкие лапки, которые медленно проходились по спине и с нажимом разминали затекшие мышцы своим маленьким весом, тихие объятия по ночам и мурлыканье, такое успокаивающие и родное.       Любил вечно веселого парня, что украл его сердце в один из пасмурных дней, когда он просто решил выйти на улицу, в библиотеку, за новой книгой для сосбственной коллекции и по ошибке познакомился с «не_библиотекарем», доброго и умного, того, кто смог вытащить из серых будней и помог понять, что не стоит опасаться общения. Показал то, что можно обнимать не только кошку по ночам, но и людей, принимать самого себя в компании и медленно раскрываться.

Они ему дороги.

      Проверяя кофе, что точно никуда не убежало и выключая огонь, с тяжелым вздохом услышал звук открывающейся двери и ураган, который снова был готов общаться и без глупых обид пожелать «Хорошего утра» любимому, но не доходит, — громко шлёпается на полпути во что-то мокрое, снова материт Лин и медленно снимает полотенце с шеи.       Ваньинь застает крайне смутную картину: Лин, что выгибается дугой и пятиться назад, но там лишь стена, угрожающий Вэй Ин с полотенцем в руках, готовый мстить за «сюрприз» на паркете и опасливо виляющие бедрами. Пару шагов и в серых глазах горят искры отомщения, а тряпка все же проходится по маленькому тельцу и кошка с удивлением отпрыгивает, а после запоздала падает на бок жалобно мяучит.       —…       Цзян Чэн не находит, что сказать, лишь закатывает глаза и спешит в комнату, а после, под громкие ношения по комнатам этих двоих, выскальзывает из квартиры и закрывает за собой двери.       Плевать, что на улице дождь, но больше он не сможет сидеть с ними двумя в одной квартире и терпеть их драки. Телефон выключается при выходе из подъезда, а тонкая курточка натягивается сильнее, пока ноги обутые в черные кроссовки спешат по давно знакомым районам.

К черту.

***

      О своей выходке Цзян Чэн начинает жалеть этой же ночью, когда ворочаясь на постели и сгорая всем телом, случайно толкает Вэй Ина с кровати, что тут же подскочил и с удивлением наблюдал за его метаниями.       Тяжело дыша с периодичностью открывая глаза и наблюдая за тем, как его парень сидит около аптечки вместе с Лин и рыщет в поисках жаропонижающих, передергивается и снова отворачивается. Чувствует, как его раздевают, пытаются обтереть спиртом и накладывают на лоб холодные тряпки. Приподнимается на локтях и принимает лекарство, а градусник, что был тут же вставлен в подмышку, угрожающе показывает смертельные цифры и заставляет волноваться еще сильнее.       На утро он так и не пошел на работу, но за то с удивлением обнаружил рядом с собой спокойно спящего Вэй Ина, в которого с силой вцепился еще ночью, и свернувшиюся калачиком Лин, что на удивление, не пыталась случайно сесть на лицо его сожителя, а лишь успокаивала своим теплом и тихим мурлыканьем.       Утро начинается не с кофе и хмурых туч, а с любимых объятий сожителей, что, кажется, на время позабыли о своей маленькой войне ради него, любимого Цзян Чэна.