его глаза такие...

— как же ты никчёмен, Хван Хёнджин. — слова отца о никчёмности были традицией каждого вечера, что Хёнджин проводил дома. но в этот раз, они выбили последний воздух из лёгких. этот акцент на его имени... чёрт, он говорил это так, будто намеренно хотел выгнать сына. но не самостоятельно, что бы потом он потыкал ему, если вернётся вообще. — лучше бы твоя такая же никчёмная мать родила мне дочь. — не говори так о маме. ты её довёл, а из-за твоих тупых связей и чёртового актёрского мастерства, тебе это всё с рук сняли. как ты ещё не сгорел заживо от стыда, что из-за тебя человек покончил с собой? — острый язык всегда делал лишь хуже, но выговориться хотелось. — ну конечно, ты щас то же самое делаешь. я тебя уже насквозь вижу. — закрой пасть, ты всего лишь недоросший щенок, который грызёт мои нервы и бюджет. когда ты уже поймёшь, что я такими темпами отрежу твой поганый язык. псина — звонкая пощёчина отлетает от стен звонким звуком. — у тебя все ровняются псинам, что не выше тебя по статусу. лучше бы я умер при рождении, чем слушал твой ужасающий басон. — только мужчина хотел что то сказать, как Хван ринулся к выходу, всхлипывая. ненависть, страх, обида и многое другое смешалось воедино в тёмно-карих глазах, цвета горького шоколада. он вначале несётся, сбивая всё с ног. но потом понимает, что никому он не сдался к чёрту. слёзы начали высыхать, глаза становились более спокойными, выражение лица было безразличным. он наконец вздохнул полной грудью, ощутил временную, но такую сладкую свободу. на лице появилась мягкая улыбка. вот она, матушка-природа, тётушка-свобода... он ходит по городу весь день. останавливается перед высокой лестницей вверх, на крышу какого-то высокого здания. без страха в глазах, он поднимается всё выше и выше. чем выше он поднимался — тем сильнее ощущал будущую вечную свободу. на краю сидит парень. ветер раздувает фиолетовые волосы. он дрожит, как осиновый лист. то ли страх, то ли жуткий холод овладели телом несчастного. кожа его была немного бледной, ну или же казалась таковой под светом вставшей луны. — привет... — робко произнёс Хавн. он подходит ближе и становится спокойнее. он приоткрывает рот в уливлении. вид был до ужаса прекрасным. — п-п-привет!.. — паренёк еле говорил, но пытался улыбнуться. — что то случилось? — Хёнджин сел рядом. — я боялся высоты, раньше... как то холодно тут, не замечаешь? — о странности вопроса он не задумывается, лишь смотрит в даль и думает над ответом о погоде. — ты прав... не замёрз? — русоволосый скидывает с себя пиджак и надевает его собеседнику на плечи, поправляя небольшие складки. — спасибо, — он робко улыбается, на что Хван улыбается в ответ — я, кстати, Ли Ноу, но можно просто Минхо. а ты? — приятно познакомиться, Минхо, я Хван Хёнджин. — взаимно. — ЛиНо мило улыбается и смотрит своими глазами на Хёнджина. тот чувствует чужой взгляд и поворачивает голову. глаза цвета чая смотрят прямо в душу. его глаза такие глубокие... думается Джину. он вглядывается и утопает там, во взгляде бледного незнакомца, что сидел на крыше и трясся от страха. но он всё равно пришёл. почему? хотя... он сказал раньше, значит, он уже не боится. улыбка не сползает с лица незнакомца, а лишь становится шире. — у тебя красивые глаза, Хёнджин. обожаю горький шоколад. — Ли немного наклоняет голову в бок. взгляд падает на чужие губы. и сразу вспоминается момент из жизни Хёна... — больно смотреть на губы, которые нельзя поцеловать — хмыкает отец в каком-то ресторане, не стесняясь смотря на какую-то красотку. он ухмыляется. грязный извращенец, и неважно, что он его отец. — больно смотреть на человека, которому не можешь помочь — пожимает плечи приятель отца Джина. он был приятным человеком, а к Хёнджину относился, как дадюшка. — больно смотреть на то, что никогда не исправишь — тихо и на ухо говорит ещё живая мама Хвана.— а больно потому, что никогда невозможно повернуть время вспять. а ты, Джин-ни, и есть то самое что никогда не исправишь. это моя вина, сладкий, и ты в этом не виноват. — а почему, мама? — я надеюсь, ты никогда не поймёшь этого... но Хёнджин всё-таки понял. с годами, после смерти матери, он смотрел пустыми глазами в стену и понимал: «я то, что никогда не исправишь. если бы мама вышла замуж за нормально мужчину, которого любила, а если бы не бабушка с дедушкой, то тогда, наверное не я, но всё же был счастлив...». — ты куда засмотрелся, Хёнджин? — да так... я вспомнил кое что... — и боль на душе растёт не останавливаясь. как же больно вспоминать её голос, её внешность. хотя... кажный день в зеркале Хёнджин видел не себя, а её... чем старше Хван становился, тем больше он походил на мать. родинка под глазом, скулы, нос, и самое главное: глаза, цвета Горького шоколада. — о чём? — Минхо смотрит куда то в небо. он выглядит до безумия красивым. пурпурные волосы, красивый нос, пухлые губы. у Джина он ассоциировался с зайцем. такой красивый, светлый и наивные. казалось, всё у этого парня в жизни прекрасно. и даже стало как то завидно тому, чего не было, нет, и не будет никогда. — ЛиНо, как ты здесь оказался? — знаешь... я не люблю врать людям... но я не хочу врать тебе особенно сильно. — он вздыхает — знаешь, Хван Хёнджин, я умер здесь год назад... — на лице Хёна ужас. вот, что он делал здесь, несмотря на страх высоты... — ч-что?.. — сердце ушло в пятки. зайчонка нет?.. — посмотри туда — он тыкает на пятно крови на асфальте, не смотря на высоту, видно его слишком хорошо. — это моя кровь, которую за столько лет даже дождь не смыл. — ты... ты шутишь?! я.. я не могу разговаривать с призраком, я же живой человек! — нет, Хёнджинни, ты не живой. ты умер буквально недавно... — тогда в голову ударило что-то. он шёл себе спокойно по дороге, как вдруг откуда не возьмись взялся джип. он, вроде, не задел парня. Хван пошёл дальше. — пошли, покажу и докажу. — он встаёт и идёт к спуску. а за ним, как по ниточке, идёт Хёнджин. они не спеша идут вдвоём до места происшествия. там до сих пор стоял тот самый джип, наигранно плачущий отец, рядом полицейский и друг отца. скорая. а посередине дорого накрытое тело. вокруг кровь. Хван, не веря глазам, подходит к телу и приподнимает ткань. он смотрит сам на себя. некоторые пряди слиплись в крови, на лице немного засохла кровь. около рта тоже засохшая кровь. и он не дышит. он лежит и больше не встанет. прикрывая рот рукой уже призрак подходит к новому знакомому. — и что теперь мне делать? я буду привязан к этому месту, как ты к тому? — никто из нас не привязан. ты свободно можешь ходить. — Хён кивает. — а я смогу увидеть свою мать? — так вон же она стоит — Минхо тыкает пальцем в женщину, очень сильно похожую на Джина. она рыдает, сидя на коленях над трупом. — мама! — кричит Хёнджин и подбирает к женщине, обнимая. а в глазах пронеслось будущее... музеи, в которых нет картин Хван Хёнджина. его дети, что могли бы быть. но больше ничего. пустота. но никто не обратит внимания, если из океана пропадёт одна капля воды. а если их будет две? а если три? нет, никто не заметит. ...