Ты моё безумие

      Сигаретного дыма в комнате больше, чем чистого воздуха. Какая это по счёту? На десятой перестал считать. Будь я смертным, уже выплюнул бы лёгкие, а так лишь глубже втягиваю тёрпкий дым. Вот только нихрена не помогают эти сигареты. Перевожу взгляд на бар, зная наверняка, что там добрая дюжина бутылок огненного глифта. Пара-тройка таких, возможно, помогла бы успокоиться, но не в этой ебучей ситуации.       Шумно выдыхаю и начинаю нервно расхаживать по комнате.       Зря я заварил эту кашу. И с чего, блядь, решил, что ты поведёшься на такую сомнительную затею? Ты же ангел. Светлый, чистый, исключительно правильный, чтобы связываться с демоном. Может, уже выбросил ту чёртову записку, а теперь сидишь и смеёшься надо мной, а может, выбросил, даже не прочитав, узнав автора по энергии. Ну, я тоже хорош, додумался же такое учудить. Идиот, какой же я идиот!       Теперь хоть башкой об стену со всей дури бейся, лишь бы не думать.       И чего меня так трясёт то? Напрочь выбить из колеи, заставить волноваться, как девственницу перед первой брачной ночью – такого со мной ещё не случалось. Но я, чёртов придурок, нашёл проблему себе на голову. Белобрысую, с невинными глазами цвета лазури, и блядскими губами, которые растягиваются в настолько обольстительной улыбке, что между рёбрами щемить начинает.       Снова выдыхаю клубок густого дыма, вдавливаю окурок в переполненную пепельницу и до боли впечатываю кулак в стол.       Тысяча чертей…       И зачем я только вспомнил эти губы? Мне посчастливилось узнать, каковы они на вкус − это несравнимое ни с чем запретное удовольствие. Нежные, бархатные, чувственные, податливые… За тот короткий миг, когда ты мне почти не отвечал на поцелуй, я понял, чего мне не хватало всю грёбаную жизнь.       Ты стоял вконец оторопевший, не понимая, как реагировать на мою пьяную выходку, не догадываясь о том, что напивался в хлам я лишь для того, чтобы смелости хватило прижать тебя к стене и впиться жадным, голодным поцелуем.       Какое же это блаженство − чувствовать твоё тепло, касаться тебя, вдыхать неповторимый аромат твоей энергии. Я не был в Раю, но уверен, что никакое райское наслаждение с этим не сравнится. Это вообще нормально, когда током прошибает от одного лишь прикосновения, а по венам сладким ядом разливается неукротимое жгучее желание?       Может мне показалось, а может и вправду тебя тоже пробила сладкая дрожь от долгожданного прикосновения рук, когда я торопливо изучал твоё желанное тело, до боли стискивая в объятиях, стараясь навсегда запомнить, если вдруг ты меня отвергнешь. С твоих уст сорвался едва слышный на выдохе стон, когда мой язык нагло проник в твой рот; нежные руки несмело легли на мои плечи в попытке то ли оттолкнуть, то ли обнять; а длинные ресницы на полузакрытых веках подрагивали, хочу верить, что от желания, а не от страха.       Ты не представляешь, насколько ты прекрасен. Не представляешь, как я хочу целовать тебя до боли в челюстях, как мечтаю упиваться твоими стонами, как желаю наслаждаться твоим ангельским идеальным телом.       Глубокая затяжка и шумный выдох. Может, всё же осушить бутылку глифта?       В какой момент со мной это началось? Когда я заразился тобой? Когда стал тотально зависим от тебя, как от медленно убивающей наркоты? Когда я начал ловить восторженный приход от твоего запаха, судорожно пытаясь уловить в воздухе свежие нотки петрикора? Я и мысли не допускал, что может так бешено крыть, как меня кроет тобой.       Первая встреча сулила нам взаимную неизбежную ненависть. Так должно было быть, это было бы правильно и ожидаемо. Нас намеренно сталкивали лбами, заставляя бороться за превосходство.       Ты единственный, у кого было достаточно сил, чтобы таскаться со мной на равных − смелый, уверенный в себе, и абсолютно бесстрашный. С вызовом смотрел в глаза, виртуозно задевая неизвестные мне самому, нетронутые фибры моей пропащей души.       К всеобщему удивлению, ты никогда не боялся меня, в отличие от всех учащихся и даже наставников этой убой богадельни, именуемой академией. Даже когда я превращался в разъяренного зверя с пылающим адским взором, ты не испытывал рядом со мной страха. А я ведь вправду мог тебя однажды убить. Теперь не понимаю, к счастью, или, к сожалению, я этого не сделал.       Меня до чёртиков бесило постоянное сравнение наших достижений. Я хотел втоптать тебя в грязь, унизить, уничтожить, заставить бояться, потому что первым могу быть только я. У меня высокий ранг, статус, я наследник Адского престола, а мне ставят ангела в противовес. Самое поразительное, что ты умудрялся меня превосходить, пока я был слишком уверен в собственной непобедимости.       Своей безупречностью, непреклонной силой, холодным умом, поистине божественной красотой ты заставил меня испытывать одно из самых глубоких и опасных чувств.       Да, я думал, что ненавижу тебя. А как ещё можно назвать это болезненное чувство, ломающее рёбра изнутри?       Я задевал тебя, насмехался, оскорблял. А ты не реагировал на мои подстрекания и издёвки, уверенно отбивал удары, смотря своими бездонными лазуритами так, что где-то внутри меня переклинило. Внутренний механизм дал непоправимый сбой, сломавшись от этого проникновенного взгляда. Безрассудная ненависть пошла по пизде, когда я невольно начал тонуть в глубине твоих глаз.       Ты стал моим безумием, навязчивой идеей, овеянной мечтой.       Помню, как начал задирать тебя всё чаще, лишь чтобы ты посмотрел на меня, заметил, обратил внимание. На драки провоцировал, чтобы иметь возможность подольше побыть рядом, дышать твоим запахом, получая извращенное удовольствие от прикосновения твоих рук в момент ударов.       На занятиях превосходил других, чтобы показать тебе, что я лучше всех. А потом с прискорбием понял, как тебе влетает за моё первенство. Когда я узнал, что Фенцио нещадно избивает тебя за проигрыши, сердце неожиданно сжалось от мучительной боли, хотелось бежать к тебе, падать в ноги и просить прощения за то, что я − причина твоих наказаний.       Ты вёл себя отстранённо, холодно и безразлично, словно я и вовсе для тебя не существую. А меня выворачивало в ломке, когда ты не смотрел на меня хотя бы один раз за день. Я понял, что неизлечимо заболел тобой. Ты, как зараза, проник ядом под кожу, извращая мысли и изнемогая тело. Я начал сходить с ума от недостатка тебя. Если ты рак − то у меня последняя стадия.       Вместе с этим непонятным чувством, заставляющим трепетать всё естество при виде тебя, появилось ещё одно – желание уничтожить каждого, кто имеет возможность быть к тебе ближе меня. Так, я «случайно» обжёг Лилу крылья за то, что она слишком уж откровенно кокетничала с тобой; запретил Мими общаться с ангелами, узнав, что вы неплохо ладите; набил морду Астру, так, что он оказался в лазарете, когда увидел, что вы перешептываетесь на лекции. Я готов был убрать всех, чтобы выбора у тебя не осталось – только я. Но меня ты никогда не выбирал.       Я пытался тебя искоренить, творил невесть что, зная, как отец будет меня наказывать. Искал боли физической, потому что дико болело внутри, и чем-то нужно было это перебить. Но понял, что все мои старания бесполезны, когда захлёбываясь собственной кровью, почти теряя сознание от нестерпимой боли, я видел перед глазами твоё лицо.       Я хотел тебя заменить, каждую ночь вбиваясь в новое тело. Думал, неутолимое желание угаснет, если я буду удовлетворён. Но понял, что это напрасная затея, когда достигнуть пика удавалось, лишь представив тебя подо мной. Потому, что все они − не ты. Они не выглядят так как ты, не смотрят как ты, не пахнут тобой. Это даже не жалкие подделки, это просто ничто.       Я превратился в больного психа с маниакально-похотливым взглядом, одержимого тобой. Начал ловить себя на мысленных молитвах ненавистному мне Шепфе, чтобы ты волей случая, как можно чаще оказывался рядом. И благословение снизошло, нас ставили в пару на каждом практическом занятии, выдавали совместные задания на Земле, мы много времени проводили на тренировках. Иногда даже говорили, находя общие темы, спокойно и без пререканий.       Каково же было моё искреннее счастье, когда ты начал задерживать на мне взгляд дольше обычного. Меня бросало в жар и в холод, когда я понимал, что ты наблюдаешь за мной. Я научился чувствовать этот взгляд, вгоняющий меня в непередаваемую эйфорию.       Мои демонические глаза заиграли иными красками. Мими сказала, что так смотрят влюблённые. Пока я злился, чуть не брезжа слюной, упрямо отрицая свои чувства, она успела разглядеть твой образ в моих глазах. И убедила действовать, заверив, что в противном случае я точно лишусь рассудка.       Дотлевшая сигарета обжигает пальцы, возвращая в сознание. Это последняя.       Распахиваю настежь окно, впуская вечернюю прохладу, и вдыхаю свежий воздух.       Не знаю, сколько времени проходит, пока я всматриваюсь в горизонт, лихорадочно пытаясь уловить хоть отголосок твоей энергии.       Но не чувствую, я не чувствую тебя поблизости…       Проклятие! И на что я надеялся? Стискиваю челюсти до скрипа зубов, рьяно впечатываю кулаки в каменную стену до крови на костяшках, понимая, что ты не придёшь.       Новый вдох отдается тупой болью в груди. Открываю бар и достаю бутылку глифта. Значит, сегодня я напьюсь вусмерть. Горьковатый вкус щекочет рецепторы, но я насилу не давлюсь очередным глотком, улавливая любимый аромат петрикора. Может, я уже мозгами поехал? Как ты умудрился проникнуть к комнату так тихо?       Медленно оборачиваюсь и моргаю несколько раз, чтобы убедиться в том, что ты не видение. Изучающе смотришь своими лазуритами, блестящими в свете луны, заставляя меня теряться. Подходишь, и берёшь бутылку из моих рук. Едва касаясь пальцами кожи, посылаешь тысячи нервных импульсов, проходящих сладкими мурашками по телу. Залпом отпиваешь с горла и, увидев пустое дно, ставишь бутылку на стол.       Остановившись в полушаге от меня, начинаешь медленно расстёгивать пуговицы на своей кипенно-белой рубашке, неотрывно смотря мне в глаза. Какого чёрта ты творишь, ангел? Я наблюдаю, как завороженный, не в силах отвести взгляд. Это выглядит в тысячу раз эротичнее, чем было в моих ночных фантазиях. Такое тело грех скрывать под тканью: широкая грудь едва заметно вздымается от дыхания, пирсинг в левом соске вызывает у меня удивлённую ухмылку, о его наличии я даже не подозревал, упругий торс, идеальные кубики пресса. Тебя словно лепили профессиональные скульпторы, ангел не может так сексуально выглядеть. Лениво стягиваешь резинку со своих белокурых, с оттенком платины, волос, и они шёлковым каскадом падают на крепкие плечи, придавая тебе ещё большей порочности.       А меня ведёт, до помутнения рассудка. Рвано выдыхаю, собирая жалкие крупицы самообладания, не веря, что это происходит в реальности.       Почти не оставив между нами расстояния, тянешься к пуговицам на моей рубашке. Неспешно расстёгиваешь одну за другой, цепко держа меня в плену гипнотических лазурных глаз. Моё дыхание сбивается, когда ты доходишь до пряжки ремня, замираешь на миг и выдёргиваешь полы, берёшь за ворот, и опускаешь ткань, оголяя мои плечи. Переводишь восхищённый взгляд на татуировки. Так близко ты их ещё не видел, и по твоим глазам я понимаю, что тебе безумно нравится. Когда рубашка падает на пол, ты наконец-то касаешься меня. Проводишь ладонями по плечам, груди, несмело обвиваешь руками и нежно целуешь в шею, заставляя запрокинуть голову, отдаваясь твоим робким ласкам.       Набравшись смелости, обнимаю тебя, с облегчением удостоверившись, что ты не плод моего больного воображения. Какое же приятное на ощупь твоё тело, какие же желанные твои трепетные поцелуи.       Осторожно ведешь руками по спине и останавливаешься в сантиметре от основания крыльев, не решаясь коснуться. Меня пробирает дрожь, я до одури хочу твоего прикосновения.       − Прикоснись… − шепчу еле слышно, и ты повинуешься моей просьбе.       Аккуратно дотрагиваешься нежной чувствительной кожи, перебираешь пальцами мягкие перья. В глазах темнеет от силы ощущений, это слишком интимно и сокровенно. Никому и никогда я не позволял подобной вольности, а с тобой бесконечно хочется запредельной близости. Запускаю пальцы в твои волосы, сжимая у корней. Жадно вдыхаю твой запах − ты пахнешь грозой, свежим озоном, оседающим морозным холодом в лёгких.       Если так продолжится, я не выдержу. Я уже возбуждён, но держусь из последних сил. Что же ты со мной творишь, ангел? Может, пора бы наконец получить желаемое? Сорвать с тебя чёртовы брюки, нагнуть прямо на этом столе без слов и прелюдий, всю душу из тебя выебать, чтобы ты не то что ходить, а дышать был не в состоянии. Может, отпустило бы?       Только боюсь представить, в каких дозах тебя нужно принять, чтобы меня отпустило. И не хочу я так. Это с другими мог быть мимолётный секс без обязательств, но не с тобой. С тобой я так не хочу, и не смогу.       Когда твои пальцы касаются пряжки моих брюк, я перехватываю твою руку, вызвав неподдельное недоумение:       − Нет, Дино. Остановись…       В твоих лазурных глазах почти болезненное разочарование:       − Я сделал что-то не так?       Дурачок, ты всё делаешь настолько так, что у меня крышу срывает… Беру твои руки в свои, и смотря в глаза, признаюсь:       − Ты всё делаешь идеально. Но я не хочу, чтобы у нас всё так начиналось.       Не понимаешь... Чёрт возьми, ты вправду думал, что я позову тебя для того, чтобы переспать?       − Я не хочу с тобой просто секса, − не знаю, насколько убедительно это звучит, но ты не веришь. С опаской смотришь на меня, едва слышно выдавливаешь:       − А чего же ты хочешь?       − Тебя хочу, − стараюсь произнести как можно мягче, боясь спугнуть.       − Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?       Да, ангел, я понимаю. Теперь прекрасно понимаю, когда, сгорая от желания, не позволяю себе перейти черту. Хоть единственный раз в жизни я хочу сделать всё правильно.       − Будь это не так, я бы не остановил тебя.       Отводишь взгляд, и хочешь вырваться из моих рук, но я не позволяю.       − Я пока не знаю, каковыми могут быть наши отношения, но давай попробуем.       − Это розыгрыш? Ты где-то земную скрытую камеру прикрепил, чтобы потом поржать надо мной? − со злостью сбрасываешь мои руки, хватаешь свою рубашку с пола и поспешно застёгиваешь.       Не веришь мне, не доверяешь... Да, я вёл себя как последний мудак потому, что не понимал природу этих чувств. Меня не учили любить. Никто не объяснял мне, как себя нужно вести с тем, кого ты до полусмерти жаждешь телом и душой.       Я останавливаю тебя у окна, обнимая со спины и прижимая к себе.       − Дай мне один-единственный шанс, ангел. Если я не справлюсь, я больше никогда тебя не побеспокою.       Ты молчишь несколько невыносимых минут, потом медленно поворачиваешься ко мне, и вглядываешься в глаза, словно пытаясь убедиться, что я не вру.       − Это будет непросто.       − Я знаю. Но ты того стоишь.       Обводишь взглядом комнату, как будто и вправду ища скрытые камеры.       − Ты сейчас серьёзно, Люцифер? Или это часть спектакля?       − Серьёзно. Да нет здесь никаких камер! Они не работают в нашем мире, если ты не в курсе. Ты настолько не доверяешь мне?! − это уже действительно обидно.       − Тебе ещё придётся заслужить моё доверие.       Раздражённо делаю шумный вдох и выдох. Да согласен я на все условия, ангел, и выполню их, чего бы мне это не стоило.       − Хорошо. Что ещё?       Твои уста тянутся в лукавой улыбке, заставляя меня снова сомневаться в твоей ангельской натуре. Обвиваешь руками мою талию, и, смотря в глаза, тихо произносишь:       − Поцелуй меня…       Сердце ускоряет ритм до запредельной частоты. Привлекаю тебя к себе, и запустив пальцы в твои мягкие волосы, касаюсь губами желанных губ. Это наш первый настоящий поцелуй, я хочу запомнить его вкус навечно. Неторопливо изучаю твои нежные губы, словно спрашивая разрешения, провожу между ними кончиком языка, и когда ты в согласии приоткрываешь рот, углубляю поцелуй. Сжимаю пальцы в твоих волосах сильнее и чувствую твою хватку на моих. В момент, когда наши языки сплетаются, невозможно различить, чей тихий стон срывается из уст − мой или твой. Я целую тебя с упоением, с наслаждением понимая, что ты отвечаешь мне с таким же желанием. Я и не подозревал, что ты так охрененно целуешься, ангел. Наше дыхание становится единым, я слышу бешеный стук твоего сердца, что колотится сквозь рёбра так же сильно, как и моё. Если от одного поцелуя подкашиваются ноги, то каким же будет секс?       С трудом заставляю себя остановиться, ведь пообещал же, что не перейду черту. Мы стоим в объятиях ещё несколько мгновений, с полуулыбкой смотря друг другу в глаза, и мягко отстраняемся.       Когда ты вылетаешь в окно, я долго слежу за твоим удаляющимся силуэтом, впервые в жизни чувствуя себя по-настоящему счастливым.       Я слепо искал тебя всю жизнь, и сейчас, как никогда, уверен, что ты и есть "тот самый", с которым хочу раз и навсегда. Ты стоишь любых рисков, и я готов на них пойти... Не знаю, как нужно любить, но я научусь, ангел. Только не отталкивай меня.       Пожалуйста, будь моим светом.