L'heure bleue

Сощуривая глаза от слишком громкого пения птиц, Тэхён на несколько секунд тяжело задышал, а затем открыл веки. Резкий белый свет неприятно резал глаза, ослепляя, поэтому он поспешил прикрыть их рукой, пока сидел и второй рукой опирался о что-то. Сидел? Недоумевая, он всё же убрал ладонь с лица и приятно удивился. Он сидел на просторном, зелёном и местами холмистом поле, полностью усыпанном яркими цветами. Вокруг них гудели пчёлы, и этот гул можно было расслышать даже отсюда, а прямо за ним расположился огромный многовековой дуб, который своими ветвями защищал его от палящего летнего солнца. Тэхён хотел подняться на ноги, но что-то ему помешало. Посмотрев вниз, на руку, которой он опирался о немного мятую траву, он удивился. Прямо сквозь неё прорастали длинные зелёные травинки, увеличиваясь с каждой секундой всё больше. Нервно усмехнувшись, он всё же поднялся с места, и трава тут же исчезла, как и его кожаная куртка, которая неприятно сковывала движения, тяготила его. Не успел он опомниться, как уже стоял на лугу посреди цветов. Отсюда можно было рассмотреть дуб, у которого он сидел. Большой, мощный и единственный на этом поле. Вдруг прямо перед его глазами пролетела бабочка. Хлопая своими огромными оранжевыми крыльями, та будто призывала его заметить её. Когда Тэхён протянул к ней руку, она сразу же присела на указательный палец. Сложив свои крылышки, она принялась расправлять и вымывать длинные усики. Всё вокруг было таким ярким и сказочным, словно он оказался в мире, которого в реальной жизни не существует, а если и существовал, то однозначно до того, как случилась пандемия. Или даже до того, как на свет появились люди. Отовсюду словно играла тихая и спокойная музыка, желая убаюкать его. Он бы и хотел здесь остаться, но здесь — это где? Где он? — Ты сомневаешься? Голос, прозвучавший где-то совсем рядом, выбил из-под ног парня землю. Он ведь здесь один. — Ты сомневаешься? — снова прозвучал тихий женский голос. — Что? — с сомнением, что его услышат, ответил Тэхён, осматриваясь вокруг. — Ты боишься своих ощущений? Наконец-то поняв, что говорит не кто-то из ниоткуда, а бабочка, Тэхён перевёл взгляд на неё. Та и правда больше не занималась своими делами, а смотрела на него неотрывно, сложив свои лапки между собой. — Я не боюсь… — Ты боишься остаться здесь, потому что ты умер. — Я умер? — с огромнейшей тяжестью спросил Тэхён. Волнение, которого не было до сих пор, вдруг резко охватило его от макушки до самых ступней. Босых ступней, которыми он стоял на мягкой траве. — Нет, но ты хочешь. — Не правда, я не хочу, — чуть громче ответил парень. Бабочка, кажется, склонила немного голову в сторону, а затем сразу же вспорхнула вверх, размахивая крыльями. Улетая куда-то в сторону, она легко перемещалась по воздуху, оставляя его здесь одного. — Нет, постой! — закричал Тэхён и побежал за ней, пытаясь догнать. Долго бежать не пришлось, да и он не смог бы. Моргнув, он вдруг оказался на пляже и остановился. Вокруг его окружали огромные скалы, а сам он стоял на идеально чёрном и холодном песке. — Это сон? — прошептал он себе под нос, после чего почувствовал непривычный жар на макушке. Прикоснувшись к волосам рукой, боясь обжечься, он лишь слегка притронулся к нужному месту и ощутил вязкую влагу. Посмотрев на руку, Тэхён тяжело вздохнул: на ней была кровь. Неужели он правда умер? Яркий мир вдруг постепенно помрачнел. Здесь стало сыро, холодно и темно. Восторг, которым он давился несколько минут назад, покинул его, оставляя задыхаться здесь. Страшно. Одному быть страшно. Он присел на песок, вытягивая ноги вперёд. Штормовой океан грубо прибивался к берегу. Он был точным отражением его души прямо сейчас. Прикрыв глаза вновь, он попытался что-то вспомнить и сосредоточиться на приятном. Ничего не получалось. — Хочешь уйти? — услышав знакомый мягкий голос, Тэхён резко открыл глаза, но никого вокруг не было. Теперь точно. — Хочу, — вновь громко ответил он. — В реальном мире никому нет дела до твоего присутствия, и до отсутствия тоже. Почему-то эта фраза так больно ударила по нему, не применяя даже силы. Внутри зарождался неприятный комок боли. Это правда. Будучи таким, он никому не был нужен. Громкий, шумный, болтливый, навязчивый. Надоедливый. — Но это не правда, — вдруг прошептал Тэхён, — Я нужен Чимину. У него нет никого, кроме меня. Он нуждается во мне. Стоило ему подорваться с места, его словно осенило. Он не останется в этом идеальном мире, пока его Чимину и Юнги грозит опасность. Ни за что. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он разбежался и прыгнул прямиком в море, бросаясь на огромные волны. Пускай они унесут его домой. Пускай он будет несчастлив, но сделает счастливыми других. Ныряя в очередную волну, он вдруг резко вынырнул, но волны поглотили его и он открыл глаза вновь. Серый тусклый потолок, писк и скрип. Он в больнице. Он дома.

***

16 июня, 19:43

Юнги сидел на полу около палаты Тэхёна. Операция закончилась несколько часов назад, и на улице был уже вечер, если не ночь. В этой части больницы окон не было, а свет тускло горел только в коридоре. Заходить к Киму было запрещено. Перебирая в пальчиках ткань своей кофты, Юнги в который раз посмотрел на Чимина. Тот сидел рядом и вид у него был мягко говоря ужасный. Юнги взял его робко за руку и сжал её. — Я боюсь. Что если с ним… Если он… Озвучивать такие мысли вслух было трудно и тяжело. Они его тяготили и опускали с небес на землю. Липкий страх окутывал его и не выпускал. А для Чимина долгое ожидание было наполнено пустотой, сквозь которую он едва ли слышал и ощущал окружающий мир. Он не помнил в деталях, как они доехали, не помнил, как принесли Тэхёна сюда, не помнил лица его мамы. Ничего не помнил, а в голове было тихо и пустынно, словно Чимина вынули из тела и завели его как игрушку, чтобы тот выполнял свою простенькую программу и не задумывался. От этой дрёмы его пробудило мягкое, тёплое прикосновение к собственной холодной руке, Чимину всё ещё было холодно в сырой одежде и он дрожал, но заметил всё это лишь сейчас. Тупо взглянув на Юнги, Чимин не сразу нашёлся с ответом и лишь беззвучно раскрыл губы, спустя пару мгновений выдавив: — Он жив, — неуверенно. Чимин опустил взгляд на согнутые колени, разглядывая грязные разводы на мокрых джинсах. — Он жив, — твёрже, уверенней и осознаннее. Чимин крепче стиснул руку Юнги своими пальцами. — Да, жив, я знаю. Просто… Я очень волнуюсь за Тэхёна. Я люблю его, — Юнги снова посмотрел на Чимина и опустил взгляд в пол. Он положил голову на плечо младшего, — Мне не хочется уходить, но я должен. Никому нельзя видеть меня здесь. Я пойду домой к Тэхёну, наверное… В голове Чимина эхом раздалось это «я люблю его», и парень позволил отпустить свою руку, взглянув на Юнги. Он не знал, стоит ли спрашивать его о том, почему и зачем его никто не должен видеть, ведь совсем недавно всё было в порядке, но подумал, что когда Тэхён очнётся, то захочет узнать о Юнги. Поэтому спросил иначе: — Тебе угрожает опасность? — Ну… Есть на самом деле кое-что, но я сам до конца не знаю, что. Чонгук сказал… Чужое имя из его уст звучало очень некомфортно. Всё внутри сжалось. Должен ли он верить Чонгуку? После такого? — В общем, мне просто нужно уйти. Чимин сжал губы в тонкую линию и медленно поднялся с пола, чтобы подобраться к рюкзаку, который притащил с собой. Не свой, а Тэхёна. Вытащив оттуда пистолет, Чимин подал его Юнги. — Я надеюсь, что скоро мама Тэхёна разрешит мне с ним прийти домой. — И я… Я буду ждать вас дома. Пожалуйста, держись, — Юнги слабо улыбнулся, надел на голову капюшон толстовки и спрятал пистолет. Путь домой был очень тяжёлым. Паника никак не отпускала его. Он озирался по сторонам тут и там, хотя никто на него не смотрел. В доме Тэхёна было пусто, тихо и всё ещё очень пахло им. Он зашёл в его комнату и улыбнулся. Укутавшись в чужое одеяло, он сел на пол около кровати и заплакал. На душе скребли когтями кошки.

***

Город встретил Чонгука обыденной суетой, ещё недавний переполох с заражённым вроде бы слёг. Хамви остался припаркованным в укромном, незаметном месте на стоянке, а сам Чонгук понятия не имел, зачем он приехал. Ведь если на них напали и повязали, то где он их найдёт? Куда пойдёт искать? Он нихрена не знает о враге, который такой оглушительной лавиной накрыл всё его привычное существование. Но тут в памяти всплыл Тэхён. Тэхён искал Гон Ю, Гон Ю знает, где Ли Чонсок, не значит ли это, что Тэхён может привести Чонгука к ним всем? Если они сбежали сами или если их похитили, Тэхён может оказаться полезен, вот только… Самого Тэхёна тоже нет. Чонгук тайно надеется, что Тэхён просто окажется дома, потому что в его дурью башку пришла идея стырить Чонгуков пикап и привезти всех их в город. Впервые он надеялся, что Тэхён настолько придурок. Чонгук цепляется за тонюсенькую соломинку, но всё равно упрямо идёт в сторону дома Кимов. Даже если прямо в городе на него решат напасть, это будет даже удобнее. Вот и спросит, где вся его орава. Но нет. Как назло Чонгук благополучно добрался до дома Кимов. Подойдя к двери на крыльце, Чонгук трижды постучался. Ответа не последовало. Никого нет дома? Стиснув зубы, Чонгук постучался снова: — Господин Ким? Госпожа Ким? Это Чон Чонгук, прошу, откройте, мне нужно с вами поговорить, — громко оповестил Чонгук, думая, что если не получит ответа, то пойдёт в автомастерскую Кима старшего.

***

Юнги дёрнулся, стоило ему услышать какой-то звук и шуршание около входной двери. Все эмоции моментально исчезли, остался страх и волнение. У госпожи и господина Кимов есть ключи. А что, если его кто-то увидел? Что если за ним велась слежка? Какой же он дурак, привёл к дому друга врагов! Собравшись, Юнги поднялся с места, чтобы спуститься на первый этаж. Ноги подкашивались, а внутри образовался огромный давящий ком. Сердце трепетало, разрывало его на мелкие кусочки. Навострив слух, Юнги прижался к стене. Около двери послышалось копошение, но никто уже не стучал. Тихо ступая по полу, Юнги шёл вперёд. К великой удаче в кармане отказался пистолет, который ему дал Чимин. Сжав его крепко в руке, он встал около большой и местами побитой двери. Когда господина Кима снова позвали, у Юнги, кажется, остановилось сердце. Это был Чонгук. Чонгук пришёл за ним? Горло моментально сжало в тиски. Уголки глаз предательски начинали слезиться, а в ушах раздался неприятный писк и гул. Чонгук пришёл, чтобы убить его, добить. Интересно, что было в той записке? Глубоко вдохнув, Юнги стал с той стороны, к которой открывалась дверь, и весь сжался, дёрнув за ручку, чтобы та пригласительно открылась. Была не была. Он убьёт его — пусть только покажется!

***

Чонгук уже собирался уходить, но скрип двери позади заставил обернуться. Дверь чуть открылась, но в щели между рамой и дверью было темно и тихо, лишь оглушительный шум дождя, тарабанившего по крышам, раздавался со всех сторон. Что за чёрт?.. — Господин Ким? — Чонгук тут же даже не думая выудил из кобуры пистолет и попробовал открыть дверь шире, чтобы пройти внутрь. Немая опасность, казалось, теперь и вовсе дышала ему в затылок. Сделав неспешный шаг внутрь, Чонгук огляделся. Сердце замедлило свой ритм, а слух обострился. Кажется, Чонгук слышал чьё-то дыхание совсем рядом?.. Сделав ещё один шаг, Чонгук всё же доверился своим ощущениям и, толкнув дверь, чтобы та прикрылась, обернулся. Он, кажется, перестал дышать. В пространстве, которое создавалось между дверью в открытом положении и стеной, стоял Юнги. Юнги, который целился прямо в него пистолетом. Ноги, казалось, совсем не слушались Юнги. В глазах всё мутнело и размывалось. В ушах стучало, горло сдавило, а рука неприятно болела от тяжести и холода металла. Ему хотелось заплакать прямо сейчас. Разрыдаться, удариться в истерику и спрятаться. Ему хотелось бы оказаться в каком-то вакууме, исчезнуть отсюда. Наставлять пистолет на Чонгука было страшно, но ещё страшнее было то, что Чонгук сделал это первым. Он пришёл сюда с пистолетом. Он вошёл в дом с пистолетом. Он пришёл сюда за ним. — Прошу, что я сделал тебе? — зашептал Юнги и не стал оттягивать вопросы. — Почему… Почему ты хотел убить меня? Почему, Чонгук? Второй раз за этот день земля пропала из-под ног мужчины. Чонгук давно не чувствовал свою смерть так близко. Казалось, она шептала голосом Юнги, смеялась смехом Юнги и радовалась, приговаривая Чонгука к вечным страданиям в аду. Чонгук, наверное, был даже не против. Юнги всё узнал. Как? Наверное, это уже не имеет значения. В груди вновь защемило, а в голове бешеной каруселью пронеслись их объятия, улыбка Юнги, его дымчатый образ у окна, нежный поцелуй в шрам. Как же много дерьма Чонгук сделал, что собственными руками разрушил, растоптал то, что даже не успело пустить корни. Что Юнги ответить? Я не хотел? Это просто работа? Прости? Один вариант хуже другого. Сквозняк гулко хлопнул дверью, а Чонгук сраженно опустил взгляд. Шум грозы разорвал глухой удар упавшего на пол кольта, который Чонгук отбросил прочь, показывая, что сейчас он безоружен. — Я не желал тебе зла, — Чонгук медленно поднял руки вверх. — Так было нужно, но всё оказалось сложнее, чем я думал. Чонгук коротко взглянул на Юнги. Тот чуть ли не плакал. Чонгук сделал циничный вывод — не выстрелит. Не в доме Тэхёна. — Я солгал тебе, но позволь объяснить всё, что мне известно. Теперь от этого зависит не только твоя жизнь, но и Тэхёна с Чимином. Себя обозначать Чонгук не посчитал нужным. А Юнги будто оглох. Так было нужно. Слова Чонгука эхом отбивались в голове с одного угла, в другой, в третий… Руки задрожали. Он надеялся, что это была неправда, что он это придумал. Ноги окончательно покосились и он упал на пол. Пистолет отлетел в сторону, а к горлу подкатила тошнота. Когда в ушах снова раздался оглушительный писк, он посмотрел на свои руки. Те были настолько бледными, что он мог рассмотреть каждую свою венку на ладони. Звук дождя противно барабанил по ушным перепонкам, раздражал. Чонгук смотрел на ноги Юнги, не мог поднять на него взгляд снова. Он был так сильно виноват перед ним, и никакие оправдания не могли послужить достойной причиной. Чонгук облажался. Проебался. Когда Юнги осел на пол, Чонгук не пошевельнулся, но до боли прикусил нижнюю губу, потому что кожей чувствовал чужую боль от предательства. Юнги не заслуживал того, на что его обрекли невидимые руки. На что его самолично распорядился обречь Чонгук. У Чонгука ведь был выбор не возвращаться в старые дела, не принимать ту записку. Был выбор вверить жизни Юнги, Чимина и Тэхёна в чужие руки. Но в конечном итоге единственным верным вариантом был тот, в котором Юнги сейчас плакал от горечи предательства. Потому что во всех остальных случаях, если бы Чонгук не облажался, Юнги был бы мёртв. А Юнги не верил, что Чонгук правда мог. Почему? Почему Юнги всегда влюбляется в тех, кто хочет сделать ему больно? Не сумев сдержать слёзы, Юнги всё же заплакал. Пускай он убьёт его. Лучше умереть, чем продолжать жить, но… В голове всплыл светлый образ друга, который возможно больше и не проснётся. Разве может он позволить убить себя после того, как отчаянно Тэхён защищал его? Да ни за что! Словив момент, Юнги на ощупь бросился вперёд, чтобы ударить Чонгука. Его образ размывался в глазах, а то, что он говорил, было уже не важно. Юнги защитит Тэхёна и Чимина. Юнги ударил Чонгука ещё раз, ещё, а потом ещё. Он полностью отдался своим ощущениям и очнулся лишь тогда, когда с губы Чонгука текла кровь, а на щеке была огромная ссадина. Чонгук не стал защищаться, когда Юнги набросился на него. Он имеет полное право хоть убить Чонгука голыми руками и он не может отбирать у него это право. Он просто позволял бить себя столько, сколько Юнги хочет, и так сильно, как тот может. Больно, ненавистно. Но ненавидел Чонгук лишь одного себя. Всё лицо горело и Чонгук урывками дышал, приоткрыв глаз и взглянув на Юнги. Тот тоже тяжело дышал, сидя на нём, а руки у того тряслись. Неуместная мысль о том, что колотить кулаками это не грядки полоть, резанула по губе, когда Чонгук горько усмехнулся. Он точно двинутый. — Хорошо, ладно я, — закричал Юнги, — Но Тэхён! Почему ты сделал это с Тэхёном! За что?! Крик Юнги заставил голову трещать по швам, отдавался эхом в мыслях, но смысл слов Юнги вызывал в Чонгуке отторжение. — Этот придурок, — Чонгук попытался слизать кровь с пробитой губы, — Попался в ловушку, когда залез в мой город, чтобы спереть какое-то мыло или краску. Я его не убил, сам же видел, он живой. Ногу подвернул сам. — Чонгук, Тэхёна избили! — Юнги схватил Чонгука шиворот кофты и близко наклонился к его лицу. — Он в больнице и скорее всего умрёт! Юнги снова начал плакать. В этот раз он уткнулся своему змею в грудь и хаотично дёргался от слёз и обиды, что засели в его душе. Руки неприятно болели, но эта боль никак не сравнивалась с той, которую он ощущал сердцем прямо сейчас. — Что?.. — непонимающе просипел Чонгук, не двигаясь. — Когда избили? Кто? Так вот почему Юнги здесь, в городе, а Чимин, наверное, в больнице с Тэхёном. На них напали, а им удалось сбежать. — Я не знаю, но Тэхён дрался с каким-то мужчиной военным, это был твой друг! Он избил его так, что Тэхён… Тэхён… Юнги снова стих. Сил говорить что-то вслух не было, а Чонгук так… Пах… Юнги всегда нравилось, как по-мужски пах Чонгук. Ну почему он так? Чонгук аккуратно положил руки на плечи Юнги. Тот так сильно содрагался в рыданиях, что Чонгук понял — у Тэхёна и правда очень мало шансов. — Это Ли Чонсок, — помолчав, сказал он, аккуратно поглаживая дрожащими руками плечи Юнги, — Позволишь мне объяснить? Юнги посмотрел на Чонгука. Верить ли ему? Очень мала вероятность, что он скажет правду, а не соврёт снова, но чужой облик вчера ночью и сегодня утром, который никак не стирался из памяти… Протерев лицо ладонью, Юнги кивнул. Смотреть на Чонгука было больно. — Хорошо, говори. В более удобном положении рассказывать Чонгук права не имел. Поэтому, превозмогая боль от хоть и неумелых, но сильных и прямых ударов, Чонгук начал: — Ты уже знаешь, что я… Убивал людей за деньги. Я работал на твоего отца, он лично давал мне поручения. Всё началось со дня первой личной встречи с тобой. Когда я вышел из дома Минов, меня встретил мужчина с тростью по имени Минхо. Он представился человеком твоего отца и передал мне его указания, по которым я должен был вместе с тобой, Тэхёном, Чимином и Хосоком отправиться на вылазку. Хосока сделали моим сообщником. Помнишь, он попросил тебя поискать чернила? Так он указал мне, что именно тебя из всей команды необходимо… Устранить, — Чонгук выдержал паузу, наблюдая за Юнги, но тот сосредоточенно молчал и лишь нервно дёргался от истерики. — Я должен был убить тебя там, когда мы остались наедине в магазине музыкальных пластинок, но Чимин выстрелил в Хосока и привлёк щелкунов. С того момента тебе опасно было показываться в городе, а когда я узнал, что ты сын Мин Доёна… Всё стало сложнее. Через день мы уехали в город с Тэхёном, я… Рассказал всё это твоему отцу и он передал тебе ту сумку, которую Тэхён должен был отдать тебе. Те, кто заказал тебя, хотели выставить всё так, будто твой отец сам хотел убить тебя. Однако на обратном пути на нас с Тэхёном напали двое, устроили перестрелку и чуть не угробили нас. Помнишь, в тот день я вернулся поздно? Юнги промолчал, а Чонгук вдохнул поглубже, сухими от начавшей сворачиваться крови губами бормоча: — Я должен был узнать, кто за всем этим стоит. Это оказался Ли Чонсок и ему нужен был я. Не знаю, зачем. Следующим утром я должен был поспешить узнать кто это, но не мог просто оставить вас в кафе. Если на нас с Тэхёном напали, то могут знать, где я, поэтому я оставил записку и карту Тэхёну, чтобы вы спрятались, пока я не вернусь. Но когда я вернулся, вас уже не было. Чонгук опустил посещение Тэхёном Намджуна и собственный визит к главе мафии, ровно как и детали того, как именно выбил из преследователей информацию. Но Юнги не дурак, внимательный, и наверное всё понял сам. Осталось надеяться, что он ему поверит. Юнги слушал внимательно, не перебивал. Теперь всё это обретало совершенно иной и понятный смысл. Пазл сложился, а внутри… Было пусто? Его просто снова обманули, воспользовались им и хотели выбросить. Больно. — Почему я должен думать, что всё это правда, а не просто попытка остаться живым? — Нет никаких причин верить мне. Но Тэхёну вряд ли понравится стирать мои мозги и кровь с пола, а я не собираюсь никого из вас убивать. Убьёшь меня потом? — Чонгук выдавил подобие кривой улыбки. Юнги чувствовал себя жалким. Конечно, он не сможет его убить. Это же Чонгук… — Угум. Я обязательно убью тебя потом. Юнги стёр остатки слёз и поднялся на ноги. На улице уже было темно, в дождь всё так же лил и лил. — Пойдём ко мне домой. Я не уверен, что у Тэхёна есть всё, что нам нужно. Он убьёт его. Он сможет. Юнги сделает это дома. — Ты, наверное, не понял, — Чонгук присел на полу, прикрывая глаз, и выдохнул, — Ли Чонсок — не моя попытка сохранить себе жизнь. Это тот, кто поручил мне избавиться от тебя и тот, кто создаёт угрозу всему городу и даже мафии. Я… — Чонгук решал, стоит ли быть настолько откровенным, или нет, но эта информация могла спасти Юнги жизнь, — Был у Ким Намджуна сегодня утром. Думал, он сможет сказать мне, кто такой Ли Чонсок, но на убежище Намджуна напали. Скорее всего, и это тоже дело рук Чонсока. Судя по всему, у него есть подчинённые в городе, а то, что ты ещё жив, может привести не только к тому, что убьют тебя, но и к тому, что город твоего отца превратят в бойню раньше, чем положено. Чонгук поднялся на ноги и, убрав собственный пистолет в кобуру, подобрал тот, что выронил Юнги. На нём была знакомая гравировка, как на ноже, что подарил Тэхён. Чонгук протянул пистолет Юнги. Тот взял его и крепко сжал. Держать такой было сложно. Юнги вообще никогда не хотел бы его использовать. — Пошли ко мне домой, Чонгук, — фраза вышла чуть более грубой, чем он ожидал, но как уж получилось. Чонгук тихо вздохнул и послушно направился вперёд. За открытой дверью его вновь ждала стена дождя, который и не думал прекращаться. Не оглядываясь, Чонгук пошёл вперёд, направляясь к дому Минов, а Юнги шёл позади. Будто Чонгука вели на казнь, хотя он чувствовал, что отчасти это было правдой. Юнги обнял себя руками и натянул на голову капюшон. Было холодно. Домой идти не далеко, всего ничего, но мысли всё равно глухо долбили мозг. Чонгук должен был убить его тогда, когда Юнги звал его к себе домой послушать какую-нибудь из пластинок. А что, если бы Чимин не выстрелил тогда в Хосока? Чонгук правда готов был убить его? Ну почему всё так, блять. Юнги хотел ударить себя по лицу, чтобы проснуться и не засыпать больше. Не падать так глубоко в такой мерзкий сон. Интересно, для Чонгука значило хоть что-то всё то, что было между ними? Или это всё… Но он сказал, что убить его должен был раньше, а отвёз к себе домой. Отвёз и не выпускал никуда, чтобы никто не видел его и не причинил вред? Юнги поднял взгляд вверх и посмотрел на чужой затылок. Чёлка промокла и холодные капли неприятно падали на лицо. Чонгук защищал его. Проглотив неприятный ком, Юнги подался вперёд и толкнул Чонгука, когда тот хотел свернуть и пойти в сторону ворот на территорию Минов. — Туда нельзя. Стоило ему взять Чонгука за руку, мурашки пробежались по позвоночнику к самой макушке, и Юнги всё же повёл его в совершенно противоположную сторону. Он знал этот забор вдоль и поперёк и где-то… О, здесь! Подойдя к стопке старых трухлявых досок, Юнги осмотрелся. Вокруг никого не было. Нырнув за них, он отодвинул плющ, который густо разросся здесь. Дырка в заборе была относительно новой и поэтому о ней мало кто знал и не чинил. Проскочив туда первым, Юнги оказался на территории своего дома и потянул Чонгука за собой, тихо ступая по мокрой земле. За домом его родителей была кирпичная стена, но между ею и самим домом было расстояние в полметра. В доме горел свет. Рисковать не хотелось, поэтому присев на корточки, Юнги приказал Чонгуку следовать за ним. Ступая коленями и пальцами по мокрой и холодной щебёнке, Юнги вспоминал своё детство. Друзей у него не было, большого количества тех, кто хотел проводить с ним время, тоже. Поэтому, будучи ещё маленьким малышом, Юнги игрался сам с собой. Ему нравилось ковыряться в земле, песке или грязи, но сейчас… Сейчас это было больно вспоминать. Хотя чёрт его знает от погоды или нет. Благополучно прошмыгнув мимо родительского дома, Юнги с Чонгуком ещё какое-то время ползли около забора, там, куда свет попадал меньше всего и вероятность быть замеченными была низкой. Территорию отца и его самого отделяли между собой невысокие деревья и кусты. В попытке как можно тише пролезать через них, Юнги всё же поцарапал бледную щёку, но так даже лучше. Физическая боль глушит моральную? Когда он оказался уже на заднем дворе своего дома, парень просто развалился на земле и посмотрел в небо. Большие капли больно падали на его лицо и попадали в глаза. Может так они смоют с них пелену влюблённости? Пожалуйста? — Нас никто здесь не заметит и искать не будет, отец сюда не приходит, — Юнги немного приподнялся и сел. Он устало посмотрел на Чонгука и вдохнул. Не нужно было так его бить. — Разденься, пожалуйста, здесь. Я дам тебе другую одежду. Мин намекнул на то, что они были все грязные и мокрые. Наконец-то найдя в себе силы, чтобы встать, он подошёл к небольшой веранде и принялся медленно и неторопливо снимать с себя одежду, чтобы остаться совсем нагим. Незапертая дверь легко поддалась, когда Юнги потянул её в сторону. В дом он вошёл чистым. Чонгук послушался. Зайдя на веранду, где ливень не мог до него добраться, он принялся расстёгивать ремни кобуры и наблюдал за Юнги, что раздевался неподалёку. Мокрый настолько, будто босиком час бегал под ливнем. Он так и не сказал Чонгуку, что конкретно случилось, пока его не было, но долго думать не приходилось — в случившемся виноват один лишь Чонгук. Когда Юнги скрылся за раздвижной дверью, которая оказалась открыта, Чонгук принялся за рубашку. Совсем скоро в аккуратно сложенной по привычке стопке одежды лежала она, брюки и трусы Чонгука, а сверху — кобура с пистолетом. Голый Чонгук сидел на краешке веранды на корточках. Невыносимо хотелось курить, совсем как вчера. Ветер пускал по мокрому телу холодные мурашки, но Чонгук терпеливо ждал, обняв голые колени руками. Юнги появился спустя какое-то время. Он был в одной лишь большой молочной рубашке, а Чонгуку протягивал просторные спортивные брюки и футболку, которые тот тут же принялся надевать. — Ты со мной потанцуешь? И замер, услышав это. Нечитаемо взглянув на него, Чонгук расправил на себе футболку и неуверенно ответил: — Хорошо, — направляясь к Юнги, что стоял в проёме в одной лишь рубашке так, что худые испещрённые крошечными шрамиками и свежими синяками бледные ноги было видно. Он всё ещё не мог набраться мужества заглянуть Юнги в глаза дольше чем на мгновение. Когда Чонгук вошёл в дом, Юнги взял его за руку и приобнял, подходя ближе в центр комнаты. Со второго этажа доносилась тихая мелодия одной из его любимых пластинок. Он обнял его одной рукой, а вторую поднял вверх, переплетая их пальцы. Юнги уткнулся мужчине в шею носом и начать медленно в такт музыке делать шаги. От Чонгука приятно пахло дождём, а на его щеку падали капли с волос мужчины. Потеревшись носом о выступающую венку, Юнги начал нашёптывать заученные наизусть слова песни. Чонгука обдало теплом так сильно, что на мгновение показалось, будто он захлёбывается им. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, когда рука Юнги мягко обняла его, а другая сжала ладонь. Мужчина отчётливо слышал музыку, спокойную и тихую, чувствовал, как Юнги в её неспешный такт двигается и увлекает Чонгука за собой. А в шею впечатывались незнакомые слова, которые горячий шёпот Юнги шрамом выжигал на его коже. Чонгук не понимал, за что ему эта нежность, в которую он окунулся с головой. За что это тепло, в котором топила его музыка и Юнги, который будто бы сам целиком состоял из этой мелодии. Он ведь так сильно разочаровал Юнги, а тот… Танцует с ним? Чонгук и сам никогда не искупит свою вину перед самим собой за всё, что сделал не только Юнги, но и другим, за всю свою жизнь никогда всех своих грешков не искупит, а Юнги?.. Чонгук не понимает, как расценивать то, что тот делает, но что-то подсказывает ему просто позволить. Не думать, не говорить, не задавать вопросов, но позволять Юнги всё, что тот хочет. Даже если это очередной удар по лицу, которое согрелось и боль вернулась. Положив свою руку на его талию, Чонгук начал поддерживать танец Юнги, двигаясь вместе с ним, а сам мягко теснее прижимал парня к своему теплу, позволяя себе вольность уткнуться носом тому в мягкие волосы. Всё вокруг пахло Юнги. — Я не злюсь, — промурчал на ухо Чонгуку Юнги и посмотрел теперь в полутьме на его лицо. — Прости, что я так ударил тебя, это на эмоциях. Я знаю, что ты не желал нам зла, — Юнги осторожно потянулся к щеке мужчины и погладил пальцем там, где была ссадина, а затем и по нижней губе, где уже запеклась кровь. — Я прощаю тебя. Чонгук почувствовал, как в груди что-то с оглушительным грохотом рухнуло, подняв столб пыли, которой покрылось всё где-то слева, там, где было сердце. Он не допускал и мысли, что когда-нибудь там снова потеплеет, но слова Юнги и нежные прикосновения заставляли ледяные глыбы таять, грохотать, но обрушиваться и пускать по всему телу Чонгука обжигающую волну давно забытого чувства. Обняв освободившейся рукой Юнги, Чонгук принялся выводить шершавыми пальцами причудливые узоры на коже спины под рубашкой. На сей раз Чонгук смотрел Юнги прямо в глаза, заглядывая то в один, то в другой, и тонул, тонул, тонул… Боли он почти не чувствовал, да и прощения не просил, но знал, что теперь он не хочет и не будет предавать доверия этого человека. И никому не позволит плюнуть в эту распахнутую душу. — Сними повязку, — прошептал Чонгук, в покорном жесте прикрыв глаз и уткнувшись лбом в лоб Юнги так, что они могли в прямом смысле дышать друг другом. Юнги волновался. Он неуверенно кивнул и потянулся к верёвочке, что завязывалась на чужом затылке. Потянув за неё, он развязал её и прикрыл глаза. Он не знал точно, что ощущает. Но он очень хотел, чтобы Чонгук не уходил, не бросал. Не уходи. Не уходи, пожалуйста. Останься рядом со мной? Развязанная повязка порхнула на пол, беззвучно затерявшись где-то там. Ливень продолжал назойливо тарабанить по крыше, яростными порывами ветра будто стараясь проникнуть внутрь, не оставляя безуспешных попыток. Чонгук не открывал глаз, так и стоял, запутавшись в объятиях Юнги, и вслушивался в его дыхание, которое вблизи было куда громче спокойной незнакомой мелодии фоном. Мужчина не решался ни на что серьёзнее бездействия, будто одно движение, и Юнги отпрянет, вновь зайдётся в истерике и наконец выстрелит в Чонгука, закончит всё за него, слабака. Кажется, в этой шумной тишине он даже слышал, как трепещут ресницы на прикрытых глазах Юнги. Решившись, Чонгук всё же мягко, нежно уткнулся своим носом в кончик носа Юнги и чуть покачал головой так, чтобы их носы слегка потёрлись друг о друга, в то время как тела замерли, будто в ожидании. Юнги чувствовал, как пальцы на его руках дрожат. Он вжался в Чонгука ещё ближе и в ответ так же потёрся о его нос. Ему было так тепло и приятно. Внутри всё трепетало от волнения, а сладкая нега расплывалась по телу. Юнги потянулся первым и очень осторожно и нежно поцеловал Чонгука в подбородок, вспоминая то, что он сказал ему раньше. Никаких поцелуев в губы, да? — Целуй, — одними губами проговорил Чонгук не издавая ни звука, а сам не переставал гладить мягкую тёплую кожу Юнги. Юнги не знал, как точно ему нужно реагировать. Внутри живота порхали бабочки. Чонгук… Разрешил? Не оттолкнёт? Ничего не сделает? Нервно облизав губы, Юнги всё же потянулся вперёд и осторожно вжался в губы Чонгука. Те были покусаны, немного сухие и кровь, что запеклась на его губах, точно отпадёт из-за него. Чонгук на мгновение выпал из реальности, словно его вышибли из собственного тела, и он упал куда-то в безвоздушное, тихое и тёплое пространство, в котором он был неизмеримо мал. Шея и уши загорелись мягким теплом, в одежде, прилипшей к мокрому холодному телу, стало жарко, а боль, которой сопроводился поцелуй, казалась незначительной. Чонгук дышал лёгкими Юнги, потому что жар между ними они делили на двоих. Контроль никогда не было так приятно терять. Губы Юнги влажные, тёплые и на вкус, как кровь — рана на его собственных губах вновь закровроточила. Всё тело Чонгука будто обернули в колючий плед до самых кончиков пальцев, которыми он перестал гладить кожу Юнги, замерев в одном положении. Чонгук ответил на поцелуй не сразу, но сделал это неспешно, аккуратно, точно Юнги от любого резкого движения осыпался бы пылью у его ног. Руками Чонгук поднялся выше, к лопаткам, принявшись очерчивать их контур, и знал, что от такого положения вся нижняя часть тела Юнги оголяется и прохлада ливня пускает по его коже мурашки. Юнги задрожал. Ноги в который раз за день отказывались его слушаться. Они дрожали и болели, а всё внутри кипело, казалось, всё сильнее и сильнее. Он поглаживал Чонгука по затылку, нежно при этом целуя. Несмотря ни на что, волосы у него были очень мягкими и такими приятными на ощупь, что в них хотелось зарыться и гладить долго, долго, долго… Когда руки сползли к шее, Юнги погладил его по щеке, поднимаясь выше и выше, пока кончики пальцев не коснулись шрама около глаза мужчины. — Ты дрожишь, — шепнул Чонгук в губы Юнги и оставил ещё один поцелуй на них самостоятельно, а потом зашептал вновь, — Холодно? Пошли под одеяло? А сам мужчина чувствовал себя как вода, что под знойным летним солнцем испаряется и улетучивается куда-то далеко раскалённым паром. В этом виноваты нежные прикосновения к коже головы, тепло рук Юнги на его шее и шраме. — Не холодно, но пойдём? Просто… Ты заставляешь меня дрожать. Не отходя от Чонгука, Юнги интуитивно пошёл в сторону кровати. Он медленно перебирал ногами, чтобы пойти к лестнице и пойти на второй этаж. Там лежал не очень новый, но пригодный для сна матрас около окна, за которым открывался вид на море… Проснуться с Чонгуком в одной кровати, смотря на море? Юнги в сказке? Чонгук ничего не ответил, вновь целуя Юнги, целуя, пока Юнги неуклюже вёл их к лестнице, целуя, когда они делали один медленный шаг за другим вверх, чтобы не упасть. И в конечном итоге они остановились посередине лестницы, Чонгук ничего не видел вокруг, свет нигде не горел, а потому просто закрыл глаз. Теперь лишь ливень, музыка и дыхание Юнги совсем рядом. Не отрываясь от мягких кроваво-сладких губ, Чонгук приподнял лёгкого Юнги под бёдра и понёс неспеша по лестнице вверх, наслаждаясь тем, как преданно и доверчиво Юнги обнимает его за шею. — Куда? — только и проговорил Чонгук, нетерпеливо целуя уголок чужих губ в ожидании ответа. — Когда поднимемся на лестнице, направо. Там возле стены лежит матрас и… Юнги не договорил. Он спрятал лицо в изгибе шеи Чонгука и по глупому начал улыбаться. Он муркал и обнимал Чонгука. С ним Юнги было так тепло и хорошо. Когда они буквально свалились на матрас, Юнги не спешил отлипать от Чонгука. Только смеялся и целовал его в щёки, нос, губы… Везде, где ему хотелось. Дождь казался таким очаровательным звуком прямо сейчас. Его хотелось слушать всегда. Чонгук ни в чём Юнги не отказывал, напротив, сам прижимал к себе парня и сам оставлял ответные короткие следы своих губ на коже Юнги. Тот пах дождём, мокрой землёй, самую малость пылью, но больше чем-то абсолютно неповторимым и почти неуловимо приятным. Чонгук ловил каждый шорох вужого вдоха и выдоха, а кожа жадно впитывала каждый поцелуй и каждое прикосновение, что дарил Юнги. Нащупав рядом плед, Чонгук небрежно накинул его на них двоих, а после крепко обнял Юнги, прижимая его к своей груди и утыкаясь в изящный изгиб его шеи. Сейчас для Чонгука не существовало никого и ничего, кроме звуков, запахов и ощущений, что окружали их двоих. — Знаешь, Чонгук. Ты кажешься сложным, но… Тебя просто понять, — Юнги продолжал поглаживать щёчку Чонгука. В темноте он не мог ничего рассмотреть, но глаз Чонгука был таким зорким и блестел в этой темноте. — Ты доверяешь мне, правда? А я доверяю тебе, — парень улыбнулся про себя и снова начал гладить волосы мужчины. — На нас напали и Тэхён пытался нас защитить и у него получилось, вот только… Он теперь очень тяжело ранен, — Юнги снова нервно хихикнул. — Я немного приврал: доктор сказал, что он просто в тяжёлом состоянии, но всё будет хорошо. Чонгук тяжело вздохнул, прикрыв глаз и доверяясь ласковым прикосновениям Юнги. Он хотел, очень сильно хотел довериться и оправдать доверие Юнги, но решил не говорить о том, что это не так просто. — Кто были те люди, которые пришли за вами? Сколько их было? Они говорили, зачем пришли? — проговорил Чонгук, нежно поглаживая оголённый живот Юнги под одеялом. — Он был один. Мужчина в военном костюме и… Он, скорее всего, не нас искал, а тебя… Чонгук нахмурился и тут же вжался носом в мягкую тёплую щёчку Юнги. Он подумает об этом чуть позже, пока не насладится новообретённой тихой гаванью сполна. — У тебя чертовски тяжёлый удар, — буркнул мужчина и сполз рукой с живота Юнги на его бок и принялся мягко тот поглаживать. — Боже, прости… Юнги залился краской. Он ощущал себя таким виноватым! Надо же было так сильно его ударить, капец! — Мне так жаль, что я так поступил. Просто был на таких эмоциях… — Я заслужил это, — тихо ответил Чонгук, — но как ты узнал про то, что я?.. Что я должен был тебя?.. Юнги тут же пробрало. Он сжался и умолк. — Я не знал. Чонгук крепче обнял Юнги, показывая без слов, что он рядом и что всё, что он рассказал, остаётся в прошлом. А до кучи укутал своё маленькое мягкое сокровище в тёплый плед, а губами оставил робкий короткий чмок на кончике носа Юнги. — Я… Нравлюсь тебе?.. — Да, — помолчав, ответил Чонгук. Ему не хотелось поправлять Юнги в этом «нравится», хотя в это слово помещалось ничтожно мало того, что Чонгук успел ощутить за считанные дни рядом с Юнги. — И ты нравишься мне. Юнги снова покраснел. Боже, он был так смущён! Ему так сильно нравился этот мужчина. — Ах, я забыл! Я оставил тебе письмо в кафе. Я нашёл его в коморке в булочной. Чонгук вновь внутренне сжался. Ну, конечно. Как бы сильно он не стремился сбежать в своё любимое одиночество или объятия Юнги, прошлое находило его везде. — Тебе любопытно, от кого оно и что в нём? — напрямую спросил мужчина. — Да, но я не смел его открывать и смотреть, что там. — Если я расскажу это, то возможно ты снова расстроишься. Могу рассказать тебе, если ты этого хочешь. Я предупредил, — Чонгук аккуратно подцепил руку Юнги и переплёл с ним пальцы. — Тебе тяжело, это видно. Давай оставим это на потом, а сейчас насладимся вечером? — Юнги ощущал тепло руки Чонгука. Как же ему хорошо.

***

17 июня

Перед тем, как уснуть, они ещё долго целовались. Мрак стремительно окутывал их укромное местечко, а тусклый свет из окна становился всё менее ярким, пока Чонгук, наконец отстранившись от Юнги, не открыл глаз и не увидел, что весь мир вокруг теперь соткан сплошь из звуков, запахов, ощущений и кромешной темноты. Так они и уснули, усталые и измотанные тяжёлым днём, в обнимку, кутаясь в тёплый плед. Чонгуку снова ничего не снилось. Когда Чонгук вновь открыл глаза, те заныли от назойливого света, который бил по закрытым векам. За окном виднелась чистая голубая гладь неба. Всё тело было налито тяжестью настолько, что шевелиться не хотелось совсем. В голове зашептались воспоминания о вчерашнем дне и вечере, и Чонгук, жмурясь, перевернулся на другой бок, чтобы нащупать Юнги, но обнаружил лишь пустое разорённое место рядом. Оно всё ещё теплело. Чонгук лениво обвёл взглядом пространство вокруг. Незнакомый дом, пахло Юнги. Лёгкая улыбка тронула губы Чонгука, на которых он всё ещё ощущал сладость и мягкость ночных поцелуев. Прикрыв глаза, Чонгук уткнулся носом в подушку Юнги и глубоко вдохнул его запах. Юнги улыбнулся, стоило на втором этаже послышаться копошению. Он подхватил тарелку с кашей, к счастью, у Юнги дома всегда был чайник и запасы воды с крупами. Топая босыми ногами по лестнице, Юнги мурчал, а стоило ему увидеть Чонгука, который обнимал его подушку, он и вовсе расцвёл. — Ты уже проснулся? — Юнги поставил поднос на пол возле матраса, а сам легонько развернул Чонгука и, приподняв одеяло, умостился прямо на него сверху. — Привет, — хрипло и будто не своим голосом проговорил Чонгук, а на лице у него сияла глупая кривая улыбка. Чонгук сразу положил ладони на ничем не прикрытые бока, мягко их пригладив, а взгляд не мог оторвать от красивого бледного лица Юнги. — Куда сбегал? — Готовил покушать. Ты наверняка голоден. Юнги провёл руками по груди мужчины, поднимаясь ими выше, чтобы погладить лицо. Поддавшись вперёд, он наклонился низко-низко и оставил мягкий поцелуй сначала на подбородке, затем на щеке, а потом и на шраме. — Ты такой красивый, когда не скрываешь своё лицо ничем. Чонгук шумно выдохнул, ловя каждое мгновение, когда Юнги проводил нежными руками по голой коже его груди, испещрённой шрамами. Когда же Юнги оказался так близко, что Чонгук вновь мог чувствовать его дыхание на себе, Чонгук прикрыл глаза, поддаваясь на нежные поцелуи, которые разливали тепло там, где Юнги их оставлял. — Правда? А Тэхён, когда впервые увидел, меня обозвал бомжом, — Чонгук усмехнулся, чувствуя, как от короткого смешка вместе с его грудью дёрнулся и Юнги. — Ахах, что? — Юнги засмеялся и тяжело свалился рядом с Чонгуком на матрас, не прекращается обнимать его. — Знаешь, отчасти он прав. Стиль у тебя конечно… Мм… Своеобразный! — Катись к чёрту, модные магазины у меня закрыты, — Чонгук перехватил Юнги и прижал его к себе теснее, вновь принявшись выводить причудливые узоры на его спине своими пальцами. До его носа дошёл запах свежесваренной каши, но Чонгук всё же вновь втянул приятный запах Юнги. — Вообще-то у тебя куча магазинов, выбирай, что хочешь! — Юнги надулся и легко поцеловал Чонгука в губы. К ушам доносился очень привычный и родной шум моря, а день был сегодня таким ясным и красивым. — А вообще… Любая вещь на тебе смотрится неплохо, но лучше, конечно, когда ты совсем голый! — Какая пошлость, — сварливо заметил Чонгук, но совсем беззлобно. Поцелуй Юнги просто не позволял ему злиться или обижаться. Кажется, вместе с шумом морского прибоя Чонгук улавливал крик чаек. — Никогда… Не чувствовал себя таким спокойным и в безопасности, — говоря о звуках из-за окна и безмятежном тихом утре, прошептал Чонгук парню на ухо, мягко поглаживая чужие лопатки. — Правда? — с любопытством спросил Юнги и уткнулся в тёплую шею Чонгука. Ощущать его так рядом прямо сейчас было чем-то настолько волнительным, что сердце в груди не переставало делать кульбит за кульбитом. Падать в пропасть и возвращаться вновь. — Я думал, тебе безопасно в твоём кафе. Рука Чонгука замерла на коже спины Юнги. — Было, — выдохнул он, а затем шумно втянул носом тёплый запах чужих волос. — Теперь нет. — Факт того, что тебе рядом со мной так комфортно, поднимает мою самооценку, Чонгук, — шутливым тоном произнёс Юнги и немного поднялся, чтобы можно было посмотреть на мужчину. — Ты такой красивый, когда не пытаешься спрятать своё лицо за масками, — прошептал Юнги и нежно провёл пальчиками по щеке Чонгука. — Мне тоже рядом с тобой безопасно. Я словно много лет не мог прийти домой и наконец-то открыл ту самую дверь, которую всегда искал. «Открыл и чуть не прострелил человеку за ней башку», — на лице Чонгука появилась ухмылка собственной мысли, — «Хотя стоило бы». Ничего не ответив, Чонгук лишь молча заправил растрёпанные смоляные пряди Юнги за ухо, неотрывно смотря тому в глаза, хотя ещё вчера он не мог и взгляда оторвать от пола. Он всё ещё виноват, этот непосильный груз до сих пор давит на плечи, а мысли в голове шумят. Они не в безопасности. — Но нам всё ещё нельзя оставаться здесь надолго, — пробормотал наконец мужчина. Если кто-нибудь немыслимым образом узнает, что Юнги жив, то первым делом придут искать именно сюда. — Нужно рассказать всё твоему отцу и думать, что делать дальше. — Я с тобой согласен, — ответил Юнги и тут же посмотрел в окно, на море. — Но давай сперва сходим на пляж? Я хочу тебе кое что показать, пока мы отсюда не ушли. — Сначала каша, а потом что угодно, — коротко улыбнулся он в ответ, кивая на стоящий рядом поднос с безумно аппетитно пахнущей кашей, но в противовес собственным словам не выпускал парня из кольца собственных рук и продолжал того разглядывать. Красивый. Почти нереальный в тусклом свете утра. — И как же мне кушать, если ты меня не выпускаешь? — выгнул бровь Юнги и улыбнулся. Выдохнув, Чонгук-таки отпустил Юнги из рук, по привычке потягиваясь освободившейся левой рукой куда-то в сторону, где ещё там, в кафе в его комнате, располагался ящик, на котором всегда лежала оставленная на ночь повязка. Но само собой рука не зацепилась ни за что, безвольно шаря по прохладному пыльному полу, а в памяти всплыло: повязка осталась там, в гостиной на первом этаже. — Что-то ищешь? — спросил Юнги, кушая кашу одной из ложечек. — Повязку оставил внизу, — ответил мужчина, приподнимаясь в сидячее положение, и растрепал и без того разворошённые после сна волосы рукой. Подобрав собственную тарелку с ложкой, Чонгук тоже принялся за еду, тихо пожелав Юнги приятного аппетита. — Зачем она тебе? — недовольно пробубнил Юнги. — Привык, — односложно ответила мужчина, надеясь, что Юнги поймёт его. — Хорошо, — кивнул мин и немного расстроился. Чонгук был так красив. Смотреть на то, как он переживает из-за этого, было чем-то мучительным и неприятным. — Хочешь я схожу за ней? Чонгук покачал головой: — Ешь. Подберу по дороге на пляж.

***

Ближе к полудню они действительно засобирались на пляж. Влажный разгорячённый воздух забирался под лёгкую одежду, которую Чонгуку одолжил Юнги, и даже обжигал. После вчерашнего дождя стояла удушующая жара, по которой они окольными путями, известными одному лишь Юнги, продвигались по территории Минов к пляжу. Стоило им оказаться у шоссе, запорошенного песком и листьями разросшихся деревьев вдоль него, Чонгук огляделся и первым нарушил повисшее между ними молчание: — Там, в паре километров отсюда за вон тем холмом был старый рыбный промысел. Я обустроил там местечко для отдыха, — мужчина козырьком ладонью прикрыл глаз, наблюдая за реющими по ветру чайками, — Шезлонг, прохладное пиво, может быть, даже мороженое, — а затем взглянул на Юнги. — Не шутишь? — с недоверием спросил Юнги, высматривая вдали то, о чём сказал Чонгук. — Не верю, что ты мог просто так расслабленно валяться на шезлонгах! Чонгук с усмешкой опустил руку, бездумно проверяя ею спрятанный за поясом «на всякий случай» револьвер. — И правда, я очень давно там не бывал. — Ты боишься воды? — спросил Юнги осторожно заходя в тёплую, разогретую летним солнцем, морскую воду. — Нет, — Чонгук стоял у самой кромки облизывающего песок моря, наблюдая за Юнги. — Я ведь говорил. Просто не люблю оголяться и купаться. Чонгук знал, что они идут в сторону скал, вершина которых размывались в голубой дымке вдалеке. Те разбивались на маленькие и большие каменные обломки, частоколом раскиданные по берегу, между ними росли деревья, чьи массивные витиеватые стволы пробивались сквозь камни к свету. Они остановились около небольшой заводи, в песчаное дно которой врастали своими корнями деревья. —Ну, не хочу тебя расстраивать, — лукаво рассматривая Чонгука начал Юнги, — но тебе придётся. Я хочу кое что тебе показать. Чонгук заинтересованно повёл бровью, щуря глаз: — И ради этого придётся окунуться? — Да, но обещаю, что это того стоит, — говорил Юнги, уже погружаясь по шею в воду. Море сегодня было тихим, самое то, чтобы можно было переплыть в нужно место. — Давай скорее залезай! Решив, что ради подобной переправы ему нет нужды раздеваться, Чонгук только снял ботинки и достал из-за пояса пистолет. Держа оружие в левой руке, он медленно зашёл в воду, стараясь не поскользнуться на гладком каменистом дне. Солнце просвечивало сквозь густые кроны деревьев наверху, отблёскивая на неспокойной поверхности воды. Тем не менее прибой, шумевший позади, разбивался о валуны, так что передвигаться по заводи им ничто не мешало. — Здесь довольно глубоко, но это, думаю, не страшно, — негромко говорил Юнги, проплывая вперёд, чтобы показать Чонгуку дорогу. — Постарайся держаться ближе к краю скал, здесь воды меньше всего. Там немного дальше будет ил, поэтому не спеши. Преставляя ноги в воде медленно и неторопливо, Юнги наслаждался красотой вокруг. Тёплая вода, гладкие скалы и крик чаек где-то в небе. Всё это такое родное и близкое сердцу, а прямо сейчас он делает и Чонгука частью своей тайной и скрытой от чужих глаз жизнью. Он его, кажется, любит. Чонгук старался следовать за Юнги шаг в шаг, однако вскоре передвигаться по обглоданным водой камням на дне стало невозможно даже на цыпочках, поэтому мужчина, держа над поверхностью воды оружие, поплыл следом за Юнги. Они оставили обувь на берегу, но это место казалось настолько глухим и безлюдным, что вряд ли кто-нибудь решит последовать за ними. — Ты частенько тут бывал, значит, — не спрашивал, утверждал мужчина, изредка находя опору в жилистых стволах деревьев. До другого берега, скрытого ветвями и стволами, оставалось ещё немного. — Да. Я веду тебя в одно очень важное для меня место, — так же тихо, как и прежде, отвечал Юнги. — И я хочу, чтобы ты знал, что для меня это важно. Обещаешь сохранить его в секрете? В ответе Юнги не нуждался. Он был уверен, что Чонгук сохранит. Вскоре за очередными валунами показался небольшой пляж с пещерой. Тот был всего несколько метров в длину и весь усыпан обломками ракушек. — Осторожнее, это немного больно, — повернулся Юнги к Чонгуку, медленно выходя из воды. — Они не застрянут в коже, но покалывают знатно. Вода тихо журчала, стекая с них обоих и с глухим стуком капая на валяющиеся под ногами ракушки. Они словно очутились в нереальном месте, которое можно найти лишь во снах. Вместо песка под ногами шуршали разноцветные раковины самых разных размеров. Спрятав обратно револьвер под липнущую к коже спины футболку, Чонгук невольно заглядывался на изящное тело Юнги, которое точно так же облипала мокрая одежда. — Как ты нашёл его? — кивая вокруг спросил он. — Я когда-то очень давно плавал по окрестностям и просто случайно попал сюда. С тех пор это место одно из моих самых любимых. Тебе здесь нравится? Юнги поспешил раздеться. Скинул с себя рубашку с брюками и закинул их на разгорячённый камень, чтобы те поскорее обсохли, а сам остался в одном лишь нижнем бельё. Сначала он сделал невозмутимое лицо, но всего через несколько секунд от смущения закружилась голова. Он почти голый перед мужчиной, который ему нравится. Чонгук и правда засматривался и не мог оторвать взгляд от нежной светлой кожи, усеянной крошечными ранками и синяками от тяжёлой работы. А ещё — до сих пор цветущей следами их любви больше недели назад. — Да, — спустя слишком долгие мгновения молчания отозвался Чонгук, не спеша раздеваться, но вместо того, чтобы, как приказывал ему внутренний голос отстраниться, он подошёл к парню лишь ближе. И теперь не сводил взгляда с чужих глаз, что смотрели прямо на него. Нерешительно приподняв ладонь к чужому лицу, Чонгук накрыл ею щеку Юнги, мягко приглаживая горячую кожу холодными пальцами. — Холодно? — Совсем немного, сейчас станет теплее. Юнги от волнения немного запинался. Этот мужчина… Как же он ему нравился и как же сильно он его смущал. Спустя мгновние он посмотрел в его глаз очень решительно и уверенно, а затем потянулся вперёд и, прикрывая глаза, оставил нежный поцелуй на чужих, немного солёных от воды, губах. Не убирая руки, Чонгук позволил младшему это, как и позволял со вчерашнего вечера абсолютно всё. Это самое меньшее, что он может для него сделать. Не прикрывая глаза и не убирая руки, Чонгук наблюдал за Юнги, и мягко тому улыбнулся, когда он разорвал поцелуй. — Теперь теплее? — вышло хрипло. Наверное, это нервное. — Теперь намного теплее, — тихо шептал Юнги, улыбаясь самому себе. С Чонгуком всегда тепло. — Пойдём внутрь? Там есть кое-что важное. Ещё не всё? Чонгук думал, что самое прекрасное в этом сне он уже увидел. Кивнув, он аккуратно взял младшего за прохладную мокрую руку, и они вместе направились внутрь пещеры. Там было намного прохладнее, чем снаружи, и влажно. — Я здесь не особо обосновался, но храню самые важные воспоминания. Подойдя к одному из углов, в котором лежали камни, Юнги начал их разбирать, складывать в сторону. Поёжившись от прохлады, Чонгук обнял себя руками, а затем присел рядом с Юнги. Глыбы были небольшими, так что в помощи Юнги не нуждался. Убирая их один за другим, теперь можно было рассмотреть несколько пластиковых коробок, накрытых полотенцем, видимо, чтобы не промокнуть. — Вот и всё! Я волновался, что могу их испортить, потому что, как никак, здесь и бумаги есть, а место здесь сырое. — Бумаги? — мужчина прищурился, чтобы разглядеть в полумраке коробку, в которой Юнги как раз и копался. — Да, здесь есть вот это, — Юнги достал исписанную тетрадь со стихами, которые он писал будучи ещё подростком. — А ещё это, — на самом верху во второй коробке лежала книга с тонкой бумажной обложкой. Буквы на ней стёрлись, как и картинка, но всё, что было внутри, осталось в целости. — Эту книгу мне подарил старый… Друг, — проговорил Юнги прочищая горло. — И эту карту тоже. Он ткнул пальцем на скрученную бумагу. — Его звали Гон Ю, — продолжил Юнги, — Он когда-то давно работал на отца, но его выгнали из-за мании величия. Чонгука пробрало, наверное, до самого сердца, которое тут же сдавило в ледяных тисках. Былая расслабленность, даже потерянность, отступили, а сам мужчина словно резко проснулся ото сна в холодном поту. С пониманием, насколько же бывает тесен этот мир. Бездумно пялясь то на карту, то на книгу, Чонгук словно перед собой видел, как складываются кусочек к кусочку детали пазла, которые до этого наотрез отказывались обретать цельный образ. — В смысле — мании величия? — будто не своим голосом переспросил мужчина, а мысли шумели тем временем чуть ли не оглушительно: Мин Юнги, Гон Ю и Ли Чонсок повязаны неразрывно, лишь фигура Тэхёна, что охотится за Гон Ю, совершенно не вписывается, но это не отменяет того факта, что теперь, возможно, у Чонгука появился шанс вернуть всё на круги своя. — Он за папиной спиной пытался управлять делами, и когда его на этом поймали, он даже не пытался что-то отрицать. Сказал, что папа управляет людьми неправильно и всё такое. Его выгнали отсюда и он уехал в Китай, — Юнги достал карту и раскрыл её, показывая неумело начерченный маркером путь. — Он сделал её для меня, потому что думал, что я захочу отправиться вместе, но я не захотел. — И зачем… — Чонгук помолчал, чувствуя, как мелко начинают дрожать его руки. До Китая далеко, настолько далеко, что это совершенно не вяжется с тем, как ловко Чонсок управляется с тем, чтобы устраивать в городе беспорядки. Хотя кто знает, до сих пор ли близки этот Гон Ю и Чонсок? — …Ему нужно было в Китай? — Он бредил о том, что жизнь там лучше и более развита, чем здесь, — Юнги засмеялся, — Разве это не бред? Чонгук поднял на Юнги остекленевший взгляд, прекрасно видя, как испаряется с чужого лица улыбка. — Не знаю. Но, Юнги… — Чонгук сглотнул, тяжело набирая в грудь воздух. — Гон Ю, возможно, знает, где сейчас Ли Чонсок. Юнги тяжело вздохнул. — Ты уверен? — Ким Намджун вчера назвал мне именно его, как того, кто мог бы знать, — Чонгук перевёл взгляд на карту, а потом вновь на вытянувшееся, задумчивое лицо Юнги. — Мне нужно будет проверить это. — И каким же образом? — Я поеду туда, — Чонгук аккуратно взял у Юнги карту. — Что? — Юнги недоумевающе уставился на Чонгука. — Я с тобой. — Нет, — Чонгук медленно поднялся на ноги, расправляя выцветшую и местами расплывшуюся карту, чтобы приглядеться, а затем вновь взглянул на Юнги. Он ни за что не возьмёт его с собой. Спрячет подальше и надёжнее так, чтобы даже если бы город охватило войной, Юнги остался в безопасности. — Ты останешься здесь и спрячешься. — Нет, не останусь ни за что. Или ты думаешь здесь я буду в безопасности? Это не так! — Я найду для тебя безопасное место, — Чонгук сложил карту, — В городе тебе и правда оставаться нельзя. — Я поеду с тобой, это не обсуждается, — настаивал на своём Мин. Мужчина прикрыл глаз, тяжело вздыхая. Вот сон и испарился без остатка, словно песок, унесённый ветром. — Послушай, я бы и сам рад никуда не ехать, — Чонгук постарался звучать убедительно, — Но теперь не ты один не в безопасности, но и возможно целый город. А тебя, раз хотели убить до этого, захотят уложить при первой удачной возможности даже раньше меня. В груди Юнги неприятно кольнуло. — Да, и они сделают это, как только ты оставишь меня одного. Чонгук поджал нижнюю губу, а затем отвернулся прочь, к выходу из пещеры. — Мы можем побыть здесь ещё немного, если ты хотел бы поделиться чем-то ещё. Хотел было Юнги открыть рот, чтобы ещё что-то рассказать, как тут же осёкся. Нет, не здесь. Не сейчас. Может, потом. — Нет, ничего такого, — Юнги выдохнул. — Пошли собирать ракушки и крабов? Чонгук оглянулся и кивнул, постаравшись улыбнуться. — Идём. Коллекционируешь их? — Да! Покажу позже. Обещаю, что тебе понравится, — Юнги улыбнулся, глядя в глаз Чонгука, и побежал на пляж. Впереди целый день, который можно провести только вдвоём.

***

Вернулись Юнги с Чонгуком вечером. Солнце понемногу клонилось к горизонту, а воздух был влажным и еле тёплым. Набрав полные карманы ракушек, Юнги уже думал о том, куда бы их спрятать. Щеки и нос горели, но каким же счастливым он был прямо сейчас. В доме было всё так же тихо и спокойно. Из-за его отсутствия на полках скопилась пыль и делала это место очень одиноким. Поставив чайник греться, Юнги подумал, что было бы неплохо сварить лапши. Кушать хотелось очень сильно. Тем временем Чонгук поднялся на второй этаж. Обессиленно свалившись на матрас в одних трусах, Чонгук не мог отделаться от мысли, которая вместе с окутывающими город сумерками навязчиво проникала в голову. Им нужно идти, даже бежать, и поскорее, потому что Юнги опасно вот так болтаться у себя дома. Пусть даже под скудной охраной Чонгука. Ведь Ли Чонсок определённо ближе, чем на краю географии, ведь контролирует как-то своих людей. Проконтролировал ведь нападение на Намджуна, если это конечно был он, проконтролировал погоню за Чонгуком, к тому же покушался на жизнь Юнги. И им обоим теперь нельзя преспокойно оставаться у того на виду. Чонгука вырвал из мыслей усевшийся рядом Юнги в домашней одежде. — Ты о чём-то волнуешься? — Нам с тобой нельзя надолго задерживаться в городе, нужно сообщить всё известное твоему отцу, а тебе залечь на дно где-нибудь. Ли Чонсок вряд ли остановится, а твой отец сообразит, что делать. К тому же, я… — Чонгук вздохнул, отводя взгляд к окну. — Собрал некоторое своё добро и ушёл из своего города. — Ты хочешь меня оставить? — Юнги недовольно вскинул бровь и стукнул Чонгука по плечу. — Я уже сказал, что пойду с тобой. Я хочу поехать с тобой, Чонгук, — выделил он, — Я ведь тоже могу за себя постоять. Если не в бою с людьми, так в бою с заражёнными, ты же сам всё видел. Чонгук выдохнул и улыбнулся, решив всё свести в шутку: — Твой батя снесёт мне башку, если с твоей хоть волос упадёт. — Не снесёт, обещаю, — Юнги забрался на Чонгука и устроился поудобнее. — Он знает, что я очень способный и умелый. Не веришь? — Юнги надул красные, обгоревшие на солнце щёки. — Твоё лицо сгорело. Есть у тебя алоэ или домашняя сметана? — переводить темы Чонгук не умел, но знал одно: Юнги он с собой не возьмёт. Надёжно спрячет так, чтобы даже при условии войны в городе и на территории Ким Намджуна Юнги был в безопасности. Тем более, что тот и правда может постоять за себя. — Нет, у меня ничего нет. Есть только ты, — Юнги игриво улыбнулся, показывая зубки. Он повёл пальцем по груди мужчины. — Хочешь мне помочь? Чонгук облегчённо выдохнул. Его безнадёжная попытка съехать с темы удалась, ну или по крайней мере отложила их разговор на потом. Одной рукой накрыв чужое бедро, скрытое просторными тонкими штанами, а другой словив руку Юнги на своей груди, Чонгук сделал глубокий вдох. От них обоих приятно пахло чистотой и свежестью после душа, а волосы Юнги, до этого перепачканные песком, были всё ещё влажными и чуть завивались. За окном ещё не было слишком темно и Чонгук был рад разглядывать этого безумно красивого парня. — Очень хочу помочь, — низко и тихо ответил Чонгук, надеясь, что Юнги не расценит его действия как пустой способ отвлечь. Чонгук очень хочет насладиться этим одним-единственным днём, в котором отсутствовала беготня, заражённые и нервная кутерьма. Днём, наполненным Юнги. Отстранив руку Юнги от своей оголённой груди, Чонгук приблизил её к своему лицу и нежно поцеловал его ладонь.

***

16 июня

Чимин проводил Юнги взглядом до поворота на лестницу, за которым тот не оборачиваясь скрылся. Сидение, на котором и устроился Чимин, было жёстким и располагалось прямо под окном, поэтому звуки тарабанящего по стеклу и железному козырьку над окном дождя были отчётливо слышны. Этот шум Чимин слушал ещё долго, без конца меняя позу, крутясь на узенькой седушке так и эдак, не в силах успокоиться. Хотелось скинуть с себя мокрую липкую и грязную одежду, но Чимин позволил себе лишь стянуть с ног сапоги и отставить их прочь, а промокшие до нитки носки повесить на тонкую ржавую трубу, торчащую из стены. Чимин старался не думать ни о чем, но получалось плохо, как бы парень не старался сосредоточиться на подсчёте людей, проходящих мимо. Про Тэхёна говорили, что он «в тяжёлом состоянии» и Чимин надеялся, что это состояние не перерастёт в смертельное. Его сердце при этом трепетало и билось замёрзшим воробушком в уличной клетке, будто его собственной жизни грозила опасность. Грозила, вот только это Тэхён в одиночку пошёл их всех от неё защищать. И теперь неизвестно, когда очнётся. Неизвестно даже, кто и зачем напал на них, ясно было лишь одно — приходили совсем не за ними. Не за ними, но при смерти остался именно Тэхён. Тупое бессилие скреблось внутри, не давало покоя, и от него даже не было возможности сбежать в безопасные, тёплые объятия старшего. Чимин просидел без дела, так и не согревшись, но приловчившись отвлекаться от мыслей подсчётом тонких длинных отверстий на решётке вентиляции, пока к нему не подошла мама Тэхёна в выцветшем, когда-то белом халате. Она спросила, где Юнги, и Чимин ответил ей как есть. Та, кажется, была этому даже рада, буркнув что-то про своё фирменное блюдо, которое осталось в холодильнике. Потом она спросила, не хочет ли он переодеться и умыться, но парень отпирался, пока в конце концов не согласился на предложенный терпеливой и доброй мамой компромисс сменить одежду на сухую и выбрать себе обувь на время, пока не просохнут сапоги. Так, Чимин оказался облачён в просторную и тёплую кофту, поверх которой мама Тэхёна убедила надеть толстую и тяжёлую куртку. Штаны, видимо, принадлежали Тэхёну, потому что размер и запах ему полностью соответствовали. На ногах же красовались ярко-красные кеды с пожелтевшими белыми носками, но полностью целые, даже нашивка сбоку не оторвалась. Чимину эти кеды понравились больше сапог. Переодевался он, заперевшись в кабинке туалета, мама Тэхёна не должна была даже заподозрить, что с его рукой что-то не так. Потом мама Тэхёна накормила его своим обедом, упакованным в пластиковую коробочку бенто. Она представилась, и Чимин узнал, что Сохи пропустила из-за них троих обед, переволновавшись за Тэхёна, и Чимину пришлось расплывчато сказать ей, что на них кто-то напал. Сохи, на чьём лице отчётливо читалась усталость и, кажется, желание выпить, спрашивала про Чонгука и пообещала, что он хороший парень. Чимин почему-то не особенно ей поверил, но порцию рулетиков из жареного яйца и рис карри смёл за милую душу. Сохи не разрешила Чимину спать с Тэхёном, но позволила уснуть на матрасе в кладовке около стола регистрации больницы, объяснив это тем, что сегодня она все равно на смене. Чимин не спал очень долго, настолько, что когда сохи вернулась, она предложила ему почитать что-нибудь из её скромной коллекции книжек, которыми она занимает себя. Чимин ответил ей, что не умеет читать, и она не без смущения предложила почитать ему сама. Так они уснули с сохи только под утро, но когда Чимин проснулся, не обнаружил женщины рядом. Несмотря на сонливость, Чимин прытко выбрался из-под пледа, нырнул в кеды, даже не шнуруя их, и побежал в сторону палаты Тэхёна. Чимин нашёл её быстро, а когда приоткрыл дверь, то обнаружил там Сохи и ещё несколько врачей, которые толпились около кровати Тэхёна. Когда они разошлись, Чимин увидел, что ярко-красные волосы Тэхёна скрывают белые бинты, на которых вроде бы не проступает крови… Это хорошо. Чимин сел на пол поодаль от двери и дождался, когда Сохи выйдет с другими врачами, прежде чем юркой тенью скользнул в палату. Внутри было светло, от вчерашнего ливня за окном не осталось ни следа, а на закрытые веки Тэхёну падал свет. Чимин подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Старший лежал на спине, на лице было тихое, мягкое выражение умиротворения, а грудь мерно вздымалась в такт медленному дыханию. В голове Чимина всё утро было подозрительно тихо, и только сейчас ему подумалось: он рад видеть Кима. Рядом стоял какой-то пыльный прибор, похожий на сложенные друг на друга железные коробки с стеклянными чёрными окошками, и пикал, крепясь тоненькими змейками-проводками к большому пальцу Тэхёна. На чёрном «окошке» вилась ещё одна ломаная змея, пуская вдоль окошка зелёную волну. Трогать Тэхёна Чимин не решался и, услышав за дверью шум, поспешил удалиться из палаты. Он встретил Сохи снова где-то на третьем круге блуждания по больнице, где по коридорам сновали врачи и пациенты, то пешком, то в калясках. Она окликнула его и сказала, что успела его обыскаться, а потом отвела парня на обед в просторную и шумную столовую. Там Чимин съел невкусное пресное пюре, заедая его крохотной котлетой и запивая ледяным компотом. До самого вечера Чимин тренировался в числах, занимая мысли хоть чем-то, кроме мрачных размышлений о Тэхёне, что так и лежит там, в кушетке, и не просыпается. Сохи, попросив Чимина подождать на месте 15 минут, пока она отлучится, не сразу обнаружила ушедшего куда-то Чимина, и так выяснила, что часы для Чимина — загадка. Поэтому, когда они вновь оказались на матрасе в подсобке, Сохи дала Чимину листочек, на котором нарисовала круглый циферблат и объяснила все основное. Тренироваться узнавать время Чимину было приятнее, чем думать о том, кто и зачем сделал с Тэхёном это, тем более, что ближе к вечеру Чимин шёл на ужин просвященным, прекрасно понимая, какое время показывают часы в больнице, выяснил даже, какие спешат, а какие опаздывают. После ужина Сохи сказала, что Чимин может остаться с Тэхёном на ночь, но спать придётся сидя и обязательно позвать какого-нибудь врача, если Тэхён вдруг очнётся, ну а если он захочет поспать спокойно, он может вернуться в подсобку. Чимин возвращаться и не планировал. Сначала сидел на стуле поодаль от кровати Тэхёна, теребя листочек с рисунком часов в руках, а потом, как только от него ушли последние врачи, а в коридоре приглушили свет, Чимин перебрался к Тэхёну на кровать. Лежать он так долго не планировал, но сам не заметил, как уснул. Проснулся парень от низкого знакомого голоса, что звал его по имени. Сон?.. Но, разлепив глаза, Чимин увидел совсем рядом живое лицо не спящего Тэхёна.

***

17 июня

Тэхён попытался открыть глаза. В ушах ужасно гудело, а глаза ослеплял яркий свет из окна. Противный писк больно бил по ушам, а всё тело сковывала боль. Однако, несмотря на всё это, ему удалось приподняться и сесть на кровати. В горле стоял ком и противное ощущение тошноты. Потянув руку к голове, Тэхён хотел было зарыться в свои яркие красные волосы, но наткнулся лишь на тугую повязку. Огляделся. «Я в больнице?» Всё вспоминалось очень трудно и тяжело. Чьи-то имена, события, драка? Чонгук, Юнги, Чимин?.. Чимин! Резко дёрнувшись в сторону, он тут же об этом пожалел. Его тело ныло целиком невыносимо, но стало чуть легче, стоило заметить сопящего рядом под рукой парня. Тэхён невнятно что-то пробубнел под нос и погладил парня по щеке. — Чимини? Улыбка озарила лицо проснувшегося Чимина с глупой сонной заторможенностью, точно такой же, с какой он заёрзал рядом с Тэхёном. Тело ото сна затекло, и Чимин прохрипел: — Привет, хен. Выспался? — Да, более менее, но у меня так сильно болит голова, — Тэхён в доказательство опустил голову вниз и схватился за неё руками. Зато боль в глазах и шум в ушах благополучно исчезли. Тэхён не уверен сколько времени он здесь пробыл, но, судя по виду Чимина, достаточно. На том была его одежда и приятно пахла. Мама дала? Голова снова резко заболела. Если Чимин здесь и с ними всё в порядке, то… Где же Юнги? — Чимин, Юнги… Он?.. — Он ушёл к тебе домой день назад. Мы ещё не проведывали его с твоей мамой, — Чимин почувствовал, как по всему тела Тэхёна холодком пробежал страх, и неосознанно ближе прижался к нему, стараясь при этом говорить тише. — Правда? — облегчённо выдохнув, Тэхён лёг на подушку обратно. Интересно, как сейчас поживает Чонгук? Желание к нему наведаться было просто нереально огромным. — Мгм. Я должен позвать врача, потому что ты проснулся, — тихо заговорил Чимин, утыкаясь Тэхёну в шею носом и вдыхая его запах, перебитый странно пахнущим больничным бельём, мазями и лекарствами. Немного пахло и кровью. — Не стоит, я чувствую себя хорошо, минни. Просто очень хочу домой. Мне уже не так плохо, как могло бы быть. Давай пойдём вместе к Юнги? Чимин облегчённо вздохнул, прикрыв глаза. Пахло горячим влажным воздухом и нагретой на солнце тканью постельного белья. — Мы с Юнги очень волновались за тебя. Юнги очень боялся, что ты… — Чимин запнулся, аккуратно нащупывая больной рукой руку Тэхёна, но не взял его за руку, просто накрыл её своей. — Что ты не проснёшься. Чимин не знал, как по-другому выразить простое и очень грубое «я рад, что ты не умер», поэтому просто хотел пролежать с Тэхёном вот так, пока их не найдут здесь вдвоём. Горло странно щемило, а в груди напротив, будто стало легче. Они просидели так ещё около пятнадцати минут. Чимин рассказывал ему обо всем, чем занимался здесь, пока Тэхён спал. Когда к ним зашёл один из врачей и мама, Тэхёна осмотрели и сказали, что всё в порядке, однако нужно остаться в больнице, но ему так сильно этого не хотелось, что он слёзно выпросил у врача уйти домой и лечиться под надзором мамы. Седой пожилой мужчина сначала был очень против, но когда о том же попросила его мама, он смягчился и закивал. На сборы ушло не больше десяти минут. Мама принесла для него чистую одежду: чёрную толстовку и джинсы. Его нога успешно заживала. Всё, что могло указывать на недавнюю травму, это большой синяк и мелкие кровоподтёки в некоторых местах. Крепко держа Чимина за руку, Тэхён вышел с больницы. Повязку ему не сняли, но кто они такие, чтобы решать за него? Дома снимет. Жаркое закатное солнце приятно нагревало ткань тёплой кофты. Всё это очень его расслабляло. В какой-то мере бесило то, что ему досталось больше всех, но ведь он сам вызвался защищать родных людей. Дом, милый дом. Парень вздохнул с облегчением, когда знакомое здание показалось перед его глазами. Сжав руку Чимини покрепче, он вошёл в дом и громко закричал: — Юнги, твой джедай жив! — он радостно улыбнулся, но напрягся, когда через какое-то время не услышал ответа, а в глаза бросился переполох в прихожей. Как и ожидалось, в комнате никого не было, лишь тонкий аромат духов Юнги говорил о том, что он здесь точно был. — Его нет дома, — начал Тэхён, попутно снимая повязку с головы. — Он точно уходил сюда, я дал ему пистолет на всякий случай, — Чимин стушевался. Тэхён ему верил, но Чонгуку до недавнего времени он также доверял. Единственное место, куда мог пойти Юнги, это к минам. Может, и в этот раз он пошёл туда за помощью? Раздражённо отбросив последний бинт в сторону, Тэхён поправил свои волосы и заглянул в шкаф в прихожей. Он достал оттуда нож, который положил в карман куртки. Куда же он дел свою катану? Мысли об этом путались и не были однозначными. Может забыл в кафе? Неважно. Чимин стоял в углу комнаты и молчал. Расспрашивать его ни о чём не хотелось. Когда солнце уже садилось, он снова вышел с дома, не выпуская при этом Чимина. Он его никуда не отпустит и не оставит одного. Вокруг было очень тихо и малолюдно. Он бы даже сказал, людей не было нигде. Вообще. Случилось что, снова? Похуй. Идти через главный вход было тупой идеей, поэтому они решили лезть через забор. Первым перелез Чимин, которого парень подсадил, а затем он забрался и сам. На территории также пусто. Метнувшись к ограждению, Тэхён присел и направился вдоль забора, к теплицам. На высохшей земле виднелись следы. Вероятно, их оставили здесь, когда пробирались в дождь. И кому бы пришло в голову такое вытворять?! Молчание Чимина немного напрягало Тэхёна, но когда они оказались около кустов, которые преграждали путь дальше, Тэхён остановился и посмотрел на грустного, расстроенного Чимина. В памяти ярким быстрым обрывком скользнула ночная прогулка на пляже. Тэхён заглянул в растерянные глаза Чимина и потянулся вперёд, пылко впиваясь в его губы. — Осталось ещё немного и мы на месте, — отстранившись, прошептал он и полез прямиком в кусты. Солнце уже почти село, а на небе виднелись первые звёзды. Ухоженный участок, на котором они оказались теперь, принадлежал дому Юнги, но им нужно было дальше, ко входу. Сделав ещё пару тихих шагов, Тэхён остановился и нахмурился. Окинув взглядом небольшой дом ещё раз, Тэхён увидел оставленную на пороге обувь Юнги. Нахмурившись ещё сильнее, парень осторожно вытащил нож и направился к раздвижным дверям веранды. Те оказались приоткрыты, но свет внутри не горел, а на плите кипел чайник. — Подожди меня здесь, — тихо попросил Тэхён Чимина и хотел было уже войти, но младший его остановил. Он снова выглядел очень обеспокоенным. — Не ходи один, ты ещё не выздоровел, — прошептал он, но Тэхён убрал чужую руку со своей и молча направился внутрь, пропустив предостережения Чимина мимо ушей. Внутри было темно, из носика чайника струился пар, издавая при этом свистящий звук. Странным было то, что всё в этом доме пахло Юнги. Слегка отдавало пылью, но знакомый запах чужого присутствия Тэхён не спутает ни с чем. В темноте на обеденном столе что-то блеснуло, и в то время как Тэхён прошёл мимо, Чимин угадал привыкшими к темноте глазами пистолет. Пистолет, который он дал Юнги день назад. Бесшумно подобрав его, Чимин последовал за Тэхёном. Сжав в руке крепче нож, старший взглянул на лестницу, ступеньки которой вели наверх. Но стоило ему сделать первый шаг, как его словно прошибло: сверху доносились стоны. Выцветшая старая картинка в мыслях тупой болью отозвалась где-то между лопаток. В висках начал пульсировать страх, волнение и что-то ещё… Когда стон повторился снова, Тэхён уже с грохотом и скрипом старых деревяшек перепрыгивал через ступеньки, пока не попал на второй этаж, окутанный ночной мглой. Но даже скудного света из-за распахнутого окна хватало, чтобы разглядеть. Неприятное чувство стянуло в тугой узел живот. Перед глазами мелькали блёклые образы из прошлого, и ему казалось, что сейчас его вырвет прямо здесь. Юнги, его любимый нежный Юнги был сейчас под его смертью. Он лежал под Чонгуком и сладострастно стонал, пока тот входил в него. Ненависть вмиг парализовала его, обезоружила, но он всё ещё пытался держаться. — Ну привет, — с иронией усмехнулся Тэхён, — трахаешь моего друга после того, как отправил его на верную смерть, мразь?

***

Этот их раз был куда чувственнее и интимнее, чем прошлый, пустой и животный. Они долго целовались, задыхаясь в духоте жаркого дня, целовались, целовались и снова целовались, изучая друг друга руками. Чонгук раздел Юнги, и к рукам добавились губы, что нежно, даже бережно скользили по мягкой бледной коже, а руки Юнги мягко перебирали волосы на затылке Чонгука. Они не говорили, общались шумным дыханием, причудливыми узорами на коже и поцелуями. Чонгук в этом всем безвозвратно тонул, растворяясь в Юнги. Они занялись любовью на том матрасе. Тепло, запах свежести, жаркая тишина, наполненная стрёкотом цикад, шелестом одеял, шумным дыханием и томными стонами. Чонгуку было слишком много чужих чувств и тепла, они дополняли его настолько, что в нём не оставалось места. Чонгук был нежным, а Юнги требовательным. Когда Чонгук вновь открыл глаз, он обнаружил, что они в полной темноте, а их двоих видят лишь звезды, заглядывающие в окно. Ветра не было, поэтому корни волос Чонгука пропитались влагой. Внезапно Чонгук замер, наваливаясь на Юнги, потому что снизу донёсся инородный для их параллельного мира звук, но стоило ему попробовать отстраниться, как Юнги притянул его лицо обратно к своему, а хватка его ног сомкнулась на Чонгуковом поясе. — Нужно проверить, — шепнул Чонгук, а Юнги, кажется, улыбался, шепча ему в губы: — Ничего, мы умрём вместе, — и за этой фразой Чонгук слышал неозвученное продолжение «я готов». И поддался. Иррационально, абсолютно безбашенно, он поддался этому искушению, с лёгкостью топя в поцелуе осторожность. Казалось, звук был случайным, потому что комната вновь заполнилась нежными стонами Юнги. Но когда пространство словно тупым ножом проткнул знакомый голос, Чонгука вмиг обдало так желанным ещё мгновение назад холодом. О, нет… Тэхён же уверен, как и Юнги в ту их встречу, что в нападении на них виноват Чонгук. И Тэхён точно не промедлит, как Юнги. Юнги под ним тоже замер, а Чонгук не спешил оборачиваться: Тэхён стоял позади, а мужчина не успевал допустить и мысль, что он впервые был так глупо застуканным. Всё ещё заслоняя Юнги собой, Чонгук вышел полностью и начал аккуратно приподниматься, опираясь обеими руками о матрас. Вмиг остекленевшим глазом мужчина смотрел на Юнги, чей взгляд был направлен куда-то, кажется, за него. Нужно защитить Юнги от этого психа, если он вдруг притащил с собой пистолет. — Успокойся, Тэхён. Не делай херни, прошу тебя, я всё объясню. Но Тэхён его не слышал, лишь смотрел на Юнги, и одно в его голове никак не укладывалось: Юнги не выглядел как тот, кого взяли силой. Всё было совершенно наоборот. Тупая обида мерзко жевала его изнутри, кусала, обжигала, а Юнги, словно чувствуя разгорающийся внутри Тэхёна пожар, забился в угол под окном. В это время Чимин уже успел подумать, что пистолет ему не понадобится: раздражённо фыркнув, Тэхён молча ждал, пока Чонгук неловко выберется из-под одеяла и наденет валяющиеся рядом джинсы. Тэхён будто и правда слушался чужой просьбы «не делать херни», но когда Чимин хотел было спрятать пистолет за пояс, он зверем бросился на Чонгука: — Да как ты посмел! Я доверял тебе! Я Юнги тебе доверил, а ты так поступил со мной?! Чимин с Юнги переглянулись лишь на мгновение и оба застыли, смотря на то, что разворачивалось около подоконника. Чонгук, на которого налетел Тэхён, наверняка больно ударился боком о стену, но даже в темноте было видно, как тот перехватывает руки Тэхёна и громко говорит: — Блять, дай ты мне хоть слово сказать! Чёртов псих! — последнее Чонгук прошипел сквозь зубы, а Чимин сжал пистолет в руках сильнее. Юнги же прикрывался одеялом, смотря на Тэхёна и Чонгука в смятении и ужасе. Он не был похож на того, кому Чонгук здесь на этом матрасе делал больно. Он выглядел таким же напуганным и ошарашенным поведением Тэхёна, как Чимин, который этого хоть и ожидал, но видел Тэхёна в ярости впервые. — Хоть слово сказать?! — взревел Тэхён, — это почему же я должен тебя слушать? Ты нас на верную смерть отправил, а теперь что? — Ким перевёл разъярённый взгляд на притихшего Юнги, — лёг под него так просто? Ничего, я ещё поговорю с тобой, а пока прирежу эту мразь! Чимин смотрел, как высокий, но очевидно уступающий в силе Тэхён замахивается, чтобы ударить кулаком Чонгука по лицу. Это ему едва ли удаётся — мужчина успевает скоординироваться и смягчить удар запоздалым блоком, который потом переходит в захват сжатой в кулак руки Тэхёна. Чонгук делает широкий шаг в сторону и резко дёргает на себя Тэхёна, чтобы потом впечатать того в стену. Оба запястья Тэхёна Чонгук прижимал к стене, а тот всё пытался вырвать ту руку, в которой сжимал нож. — Успокойся! Прошу тебя! — старался достучаться Чонгук. Чимин видел, что хоть мужчина и имел огромную возможность уложить Тэхёна и избить до полусмерти, не делал этого. Значит, и не хотел. Чимин взглянул на Юнги. Тот и не шелохнулся, от него в этой перепалке толку не было, а вот раздетому Чонгуку Тэхён мог навредить. Внутри Тэхёна тем временем всё кипело. Голова ужасно болела, руки дрожали, а мысли путались. Стиснув зубы, Тэхён взглянул на Юнги. Тот умоляющие смотрел в ответ, кутаясь в одеяло. Сердце защемило. — Ладно. Выкладывай всё, — прошипел Ким и расслабился. По крайней мере, постарался расслабиться. Чонгук аккуратно забрал у Тэхёна нож и вздохнул, отступая. Чимин же завёл руку с пистолетом за бедро, так, чтобы ни Чонгук, ни Тэхён не видели его. — То, что случилось с вами в моем городе, не было моей попыткой убить вас, — начал с самого основного Чонгук. — Более того, ты наверное сам заметил, что убить хотели не тебя, а меня. Чонгук спрятал нож в карман, а сам нагнулся за футболкой, которая была ему слегка мала. Натянув её, Чонгук не стал суетиться в поисках повязки, а осмотрелся. Все молчали, кажется, даже сверчки на улице замолкли, испугавшись ярости Тэхёна. — Не хочу каждому повторять по сто раз, поэтому остынь и приготовься слушать спокойно, пожалуйста. Потом все спуститесь вниз, я буду за столом, — выдавил из себя вежливость Чонгук. Заводить Тэхёна не хотел сейчас никто. Не дождавшись ответа, Чонгук прошёл мимо Чимина на залитую теменью лестницу, лишь перед первой ступенькой обернулся, чтобы бросить на Юнги короткий взгляд. Тэхён молчал. В тёмном доме было практически невозможно рассмотреть лица мужчины, чтобы понять, о чём он думает на самом деле, но он точно не злился. Сжав кулаки снова, Тэхён метнул взгляд в сторону Юнги и наконец-то подошёл к нему. Тот был растерян, напуган и, кажется, плакал. — Я пришёл домой, но тебя там не было. Я испугался, что с тобой что-то случилось, — смягчился Тэхён и потянулся к Юнги, чтобы обнять его, а затем продолжил: — Я испугался, что ты… — Прости меня. Прости, Тэхён, — всё волнение и переживания, копившиеся внутри Юнги, теперь словно единовременно вырвались наружу. Больше сил терпеть это просто не было, и он больше не сдерживал слёз. — Нам давно нужно было поговорить, но ты был так занят, и я просто не знал, как начать, а Чонгук, он… Я просто… Мы встретились с ним в тот день, когда ты привёл Чимина, и всё так обернулось. Прошу, прости меня. Тэхён молчал. Печаль, что упала на его плечи, словно сжала невидимые ладони вокруг его горла. Чимин стоял совсем рядом. Он, кажется, пытался застыть, чтобы слиться со стенами и стать незаметным. Когда Юнги более-менее успокоился, Тэхён поднялся на ноги, а Чимин сменил его на месте рядом со всё ещё не отошедшим от истерики Юнги и кивнул, чтобы старший шёл к Чонгуку первым. Обняв себя руками, Ким тяжело вздохнул. Избегать Чонгука долго не получится. Спустившись на первый этаж, он быстро его отыскал: Чонгук стоял в темноте около окна, что выходило во двор. Луна упиралась в заднюю часть дома, так что длинная тень от здания тянулась за изгородь. Темно. Сзади послышались неровные шаги, Тэхён все ещё прихрамывал и спустился один. Наверное, Чимин остался с Юнги ненадолго, ничего, они его дождутся. Чимина сказанное тоже коснётся. — На столе лежал пистолет, твой, наверное. Юнги им меня чуть не пристрелил позавчера, а когда вы вошли, Чимин, наверное, взял его. Умный и осторожный парень, да? — Чонгук обернулся. В потёмках можно было угадать Тэхёнов силуэт чуть поодаль около стола. Приходилось изменять себе и заходить издалека, хотя если уж Тэхён послушался и молчал, то однозначно был готов слушать. — Да, и очень сообразительный. Чимин умнее Юнги. В последнее время мне так кажется почти постоянно. Чонгук ничего не ответил, потому что сам был уверен, что встретит свою смерть там от пули Юнги. Наверное, даже был готов к этому. Но он все ещё здесь. По тону было заметно, что эти слова Тэхёну даются непросто. Чонгуково внимание привлёк свет, который блекло трепетал около лестницы, и со звуком приближающихся шагов становился всё ярче, освещая голую обшарпанную стену. Затем в свете маленькой свечки угадались Юнги с Чимином. Они с Тэхёном молча дождались, когда они заняли места за столом, а свеча расположилась на ржавом железном подсвечнике в центре стола. Чонгук набрал в лёгкие побольше воздуха и заговорил тихо, повторяя всё то, что говорил, опуская факт о том, что его не касалось: например, фамилия Юнги и то предложение Юнги о близости. При этом разбитая губа вновь заныла, а после удара Тэхёна болела челюсть. Но мужчина старательно почти слово в слово пересказывал всё то, что говорил Юнги, а на местах, где действующим лицом был и Тэхён тоже, Чонгук бросал на того острый взгляд. — Записка лже-посредника у Мин Доёна, так что у кого есть сомнения в моих словах, валяйте, проверяйте, — вздохнул Чонгук, слегка разминая в край разболевшуюся челюсть и облизывая губу. — А план такой. С вами или без вас, я договорюсь с главой и пойду к Гон Ю. Ни от кого не ускользнуло то, как Тэхён напрягся и удивлённо-заинтересованно уставился на Чонгука. — Пока он — единственная ниточка к Ли Чонсоку. Да и у тебя, я слышал, какие-то счёты с Гон Ю? — кивнул Чонгук Тэхёну, — сможешь сделать с ним что хочешь, как узнаем, где Чонсок. Юнги, — Гук взглянул на Юнги и помедлил, — хорошо бы спрятаться. А ты, — теперь на Чимина, — будь аккуратнее с рукой. О тебе позаботятся в городе. — Сам прячься, я пойду с тобой! — недовольно пробубнел Юнги и косо посмотрел сначала на Чонгука, а затем, со страхом, на Тэхёна. Тот выглядел взволнованно. Несколько раз он попытался поднять взгляд, но каждый раз опускал его вместе с головой на стол. В какой же кошмар они все вляпались? Как и почему? — Чимин не останется здесь и я тоже, — проговорил Тэхён. — Вам всем по-хорошему забыть бы и меня, и всё, что я здесь сказал. И спрятаться от грядущего дерьма подальше, — продолжил чужую мысль Чонгук и облокотился о спинку стула, опустив голову. Дико хотелось курить. — Ты сам знаешь, что это теперь невозможно. Кто знает, какая опасность будет ждать нас здесь, когда ты снова уйдёшь? — резонно беспокоился Юнги. Чонгук глубоко вздохнул. Значит, все эти парни действительно хотят броситься в неизвестность? — Я собираюсь к старшему сейчас. Рассказать всё, медлить нельзя. Юнги, покажешь им карту, пусть подумают ещё раз десять, а лучше двадцать, — поднявшись со стула, Чонгук заставил свечку встревоженно дрогнуть. — С голой задницей не двинемся, потолкую с главой. Не сидите долго и меня не ждите, в новом транспорте трясёт конкретно. Юнги подождал когда Чонгук выйдет за дверь. Тэхён с Чимином переглянулись. Мин достал карту, которая лежала прямо у входа, и положил перед ними, указав нужное место. Сам же он выбежал на улицу. Чонгук не ушёл далеко, а только успел скрыться за углом дома. Быстро подбежав к нему, Юнги обнял того со спины и уткнулся носом в его шею. Он не хочет его отпускать. — Разрешишь пойти с тобой? Прошу. Оставаться здесь в мнимой безопасности ещё страшнее, чем отправиться с тобой в опасный путь, Чонгук. Чонгук почему-то знал, что Юнги пойдёт за ним. И усмехнулся: — Твой отец точно снесёт мне голову за то, что ты так спокойно гуляешь, — Чонгук взял Юнги за руку и повёл его в нужную сторону. — Да и не только за это.

***

— Далеко, — тихо сказал Чимин, глядя на карту, а потом перевёл взгляд на Тэхёна. Он не решался сейчас прикасаться к нему, тот словно весь искрился. — Да, далеко. — тихо ответил Ким и посмотрел Чимину прямо в глаза. — Я не могу не пойти. Знаю, что ты тоже не останешься здесь, даже если рядом будет Юнги и тёплый дом с едой. Я прав? — Я хочу остаться здесь с тобой, — честно ответил Чимин и напомнил, — ты обещал. Хотя прекрасно понимал, что ни он Тэхёну, ни Тэхён ему физически не могут доверять настолько, чтобы что-то обещать и на что-то надеяться. — Я знаю. Я знаю, Чимин. Но я не могу не пойти туда. Гон Ю ужасный человек и вещи делал он ужасные. Такие, какие делали с тобой те люди, — мрачно проговорил Тэхён, вспоминая тот вечер, что они провели с Чимином вместе за дверью пыльной комнаты с кучей хлама. — Он должен ответить за всё. Чимин не сразу понял, о каких «вещах» говорит Тэхён. — Он делал это с тобой? — Чимин поднял аккуратно на Тэхёна взгляд, сам не понимая, откуда взялась эта тяжесть в груди. Наверное, от изменений в поведении Тэхёна и из-за тона, с которым Тэхён говорит о том, в чём Чимин всю свою сознательную жизнь не сомневался. — Нет, он делал это с Юнги, Чимини. Чимин молча взглянул на робкое пламя свечи. Он вновь ощутил себя оторванным, неполным, потерянным. Эти чувства были ему друзьями до того, как в его жизни появился Тэхён и Юнги с Чонгуком. Ещё пару дней назад ему казалось, что он попал в сказку, в которой у него наконец будет место, роль, друг, будущее… Потом укус, следом поцелуй, а теперь Тэхён, которого будто бы подменили, и размытое, туманное будущее, в котором все они будут рваться в неизвестность невесть зачем. Чимин чувствовал себя отчаянно бессильным, неспособным ни на что повлиять, маленьким и незначительным настолько, что едва ли существовал. Тэхён хочет отомстить за своего друга, а Чимин сердцем ощущает, что хочет остаться на худой конец в кафе Чонгука, лишь бы в безопасности, тишине, тепле и с достаточным количеством еды, в мягкой кровати и под тёплым одеялом. Чимин чувствовал, что ему должно быть жаль Юнги, но это попросту не получалось. Он злился на неизвестного Чонсока, Гон Ю и даже на Чонгука с Тэхёном за то, что они рвутся в эту неизвестность, каждый по своим мутным причинам. Чимин тихо выдохнул, отгоняя тоску и тревогу. Он тоже Тэхёну кое-что пообещал. Достав из-за пояса пистолет, Чимин протянул его Тэхёну: — Кажется, это твоё. — Ты не поедешь со мной, Чимин? — вместо пистолета Тэхён взял младшего за руку. Он посмотрел в его глаза, надеясь увидеть там что-то, но кроме путаницы в мыслях ничего там и не было. — Прости, что я прошу тебя об этом. Мне жаль, Минни. Но я клянусь, что защищу тебя. — А я тебя, — тихо ответил Чимин, сжав руку Тэхёна в своей и заглянул ему в глаза. — Сможешь пообещать мне ещё кое-что? — Да. Всё, что угодно. Чего ты хочешь? — Когда ты сделаешь, что хочешь, мы вернёмся обратно к твоим маме и папе. Возьмём на… На прокат машину и съедим ещё пирожное, — Чимин попытался улыбнуться. — Да. Хорошо, я обещаю, любимый. Тэхён улыбнулся, но затем резко осознал, что он сказал. Его щеки вмиг покраснели, но убирать своей руки он не стал. Лишь неловко перевёл взгляд на карту, брошенную на столе. Чимин заторможенно смотрел на Тэхёна, а в мыслях глухо отзывалось это обжигающее «любимый». Улыбнувшись уже по-настоящему, Чимин отбросил на карту пистолет, а сам придвинул свой стул к Тэхёну так, чтобы уложить голову тому на плечо. Тэхён умиротворённо уткнулся в Чиминову макушку носом. Чужие волосы приятно чем-то пахли. Ему хотелось остаться в этом моменте как можно дольше и забыть о том, в каком мире они с ним живут.