Как кот

Исаги сидит за столом, поставив на него свои локти. Доедать свою порцию ужасно не хочется — что-то сегодня нет аппетита. А Мегуру, рядом сидящий, естественно за обе щеки уплетает, да еще и о чем-то успевает с Йоичи разговаривать. Хочется сказать «Сначала прожуй — потом говори», но распространять свое плохое настроение на всех вокруг не хочется. Особенно на Бачиру — его вообще трудно увидеть с грустной миной — но Исаги думает, что он расстроится, если друг не поддержит разговор, а выкинет такую фразу. Но и видеть его потом подавившимся не хочется ровно так же, как и испортить ему настроение. Господи. Не день, а ужас. Мало ему было того, что проснулся с головной болью, ударился ногой (Мизинцем! Даже Кайзеру не пожелаешь!) об дверь, то и на тренировке голы выходили то сухими, то мячи вообще летели мимо. Йоичи согласно покивал Мегуру на какой-то вопрос, а-ля, он тоже таким задаётся, и сложил руки, упав на них головой с тяжёлым вздохом. Не без удовольствия отметив, что друг переключился с слегка навязчивой беседой к другому человеку за столом, Исаги, почему-то, начал вспоминать других… Людей. Просто друзьями их было назвать невероятно трудно. Делал он это с целью вспомнить, как они играют на поле, проанализировать их игру, поискать слабые места, потом анализировать свою, выявить ошибки и вынести на них определенный вывод, начать придумывать стратегию для следующего матча и бла-бла-бла… Все это было забыто, как только в памяти начало вырисовываться что-то розовое. А за ним и… Твою мать, от воспоминаний об этой чудесной парочке «жена да муж — змея да уж» лицо кривится и зубы начинают скрипеть так, будто Йоичи сожрал десять лимонов вместе с кожурой за один присест. И если такая реакция на главную цирковую обезьяну — «любимого» Кайзера — была ожидаемой, и даже то, как он к нему липнет и кидает неоднозначные фразы, типа «Это новый вид признания в любви?» (Боже, Исаги хочется блевать), не стало чем-то сверхъестественным, то ожидать такой подставы от Несса Исаги не мог! Видимо, неспроста тот с Михаэлем водится. С кем поведешься — от того и наберёшься! Поначалу, о нем сложилось даже хорошее мнение. Но, вероятно, из-за внешности, потому что он перекинулся с ним парой фраз да и все, в принципе. Как-то пообщаться или может, даже, подружиться, времени не находилось. Хотя, время-то было, но не у Алексиса. Тот постоянно вертелся около Кайзера, что-то ему говорил, улыбался и глазками хлопал. Исаги, честно, пару минут стоял в полном ауте. Еще немного — и пришлось бы подбирать его челюсть с пола, потому что… Че? Как у такого человека вообще могут быть друзья, которые еще и так в нем заинтересованы? Да еще и такие милые. О боже, да, Несс показался Йоичи ужасно милым — то есть, нет, внешне-то он таким и был — но каким оказался внутренне! Господи, а ведь Исаги даже ничего сначала не понял, когда впервые ощутил на себе эту тяжелую ауру чужого взгляда. Сначала подумал, что это от того, что Кайзер рядом стоит. В принципе, было бы неудивительно, все, чего рядом с ним хочется — это свалить побыстрее. И подальше. И вообще мозг из головы вытащить голыми руками, лишь бы его больше никогда не вспоминать. Потом дошло, что нет, ни черта это не из-за Михаэля. Нет, конечно, какой-то свой неприятный осадочек внутри Исаги он оставлял, но это было… другое. Йоичи клянется, что почти постоянно ощущает это на себе. Вот он на поле, вот Кайзер подходит, и вот снова щекочущие мурашки по телу от напряжения бегут. А вот, например — в столовой. Сидит, ест, никого не трогает… Чувствует, как кто-то волос трогает и тыркает за плечо. Поворачивается, опа, и снова Кайзер. И снова оно, снова! Как сто тонн груза на плечи опускается. Почти каждый его день начал сопровождаться этими двумя, о чем он безумно жалеет, но ничего поделать не может. Сами ведь появляются в поле зрения, а если не там — мелькают в мыслях. И желание зарядить Кайзеру по лицу растет в геометрической прогрессии — потому что Йоичи не может выносить то, как он холодно относится к Нессу. Нет, конечно, какая-то своя мера в этом есть, но буквально тягать за волосы это уже чересчур! Но и думать о том, что видел, Йоичи не хотел. Не может же Алексису это нравится. Точно нет. Показалось, наверное. Показалось… А то, что этот миловидной внешности паренек начал смотреть на него с какой-то ненавистью и злым выражением лица (Это сказать… трудно. Он все ещё напоминал Исаги нахмуренного кота из мема) ему тоже показалось? Показалось же? У него уже глюки, это Михаэль так на его психику влияет? Пожалуйста, скажите Йоичи, что это фотошоп, иначе у него будет инфаркт. Бачира смеется звонко, когда Исаги об этом рассказывает, говорит сквозь подступившие слезы: «Вызываю скорую! Исаги, у тебя уже и со зрением проблемы!», А Йоичи не понимает. Как вообще ему нужно было догадаться, что Несс далеко не тот, за кого себя выдает? Он еще и подкреплял хорошее мнение о себе — здоровался, улыбался и даже удачи желал… А оказался каким-то мазохистом и ревностным собственником! Исаги, пора снимать розовые очки! После этого два дня Йоичи ходил в трауре, как будто он узнал, что Несс умер, а не просто симпит по Кайзеру до желания публичных унижений. Хотя, если честно, Исаги считает, что нихуя это не «просто»! Человек по собственному желанию жизнь себе портит, а все вокруг этого будто не замечают. Хотя, как раз не замечал только он, но желает упустить эту деталь. Как он уже понял, «меньше знаешь — крепче спишь» — это действительно рабочая хрень. Потому что спать не выходило, а если и выходило, то ему снилось, как его ведут на казнь, пока на троне, собственной персоной, Михаэль Кайзер, а рядом Несс. …На цепи. После этого он просыпался в ужасе и пугал всех вокруг. Но он бы посмотрел на них, если бы им приснилось то же самое. Бачира, когда удавалось, бегал за ним, хватал за руку и шептал на ухо: «Посмотри, как Несс на тебя смотрит!», а Йоичи всегда оборачивался и действительно успевал в последний момент заметить этот взгляд… Такой, словно он уже расчленяет его в мыслях. Исаги невероятно расстроен — это первый раз, когда мнение о человеке так стремительно летело вниз, хотя ему, по факту, ничего не сделали. От этого Йоичи чувствует себя еще ужаснее — ему ведь реально ничего не сделали! А стали они, оба два, вести себя так, словно у них уже всю жизнь взаимное желание размазать друг друга по стене. Но, одновременно, Исаги понимает, что не виноват тоже. Он не просил Кайзера бегать за ним и строить глазки, даже наоборот, он всеми возможными, цензурными и нецензурными, способами шлет его куда подальше! Он думал, что Нессу должно было бы нравиться то, как Йоичи посылает Михаэля на все четыре стороны, но… Его, блять, хуй поймешь! Он начинает смотреть с еще большим презрением и хочет подойти к Исаги на пару ласковых, но Кайзер, который в кои-то веки уловил, что «Отъебись!» или «Иди нахуй, Кайзер» — это означает отказ в каком-либо совместном времяпровождении даже на полминуты, а не согласие пойти и запереться в туалете наедине на ближайшие три часа, возвращающийся назад, останавливает его ладонью (Она коснулась плеча Несса, и Исаги был почти уверен, что он прямо сейчас свалится от переизбытка чувств) и разворачивает. …Далеко не легонько, конечно, какой-либо нежности у Кайзера не занимать, но Йоичи все равно отметил то, как он провел по его волосам, когда начал что-то говорить. От этого у него даже глаз задергался, а когда тусклый румянец на щеках Алексиса стало заметно с того расстояния, на котором Исаги находится, ему захотелось закрыть лицо ладонями и просто закричать. Еще вчера Михаэль был в шаге от того, чтобы отделить его голову от тела, толкнуть в стену и вообще вспомнить все словесные унижения и употребить их в сторону Несса — но сейчас он стоит и довольно мило болтает с раскрасневшимся пареньком. Че. За. Хрень… Но сегодня, прямо перед дверью в столовую, Курона остановил его и поделился кое-чем очень важным, поэтому когда он подтянулся к его уху и прошептал о том, что случайно подслушал слова Несса о том, как ему хочется убить Йоичи, и посчитал, что ему срочно нужно это рассказать. Исаги даже не сразу разобрал и понял значение сказанных слов, пока был обескуражен такой нечастой и приятной близостью с Ранзе — он уже забежал в открытые двери, теребя в руках свою маленькую косичку — но через некоторое время все же доперло. Йоичи застыл на месте. Не хотелось думать, что это действительно всерьез и в синей тюрьме может произойти покушение на жизнь. Он так, наверное, пошутил. Пожалуйста, кто-нибудь, скажите ему, что Алексис пошутил, иначе у него поедет крыша. И вот, он лежит на столе, вспоминая не только двух гениев-эгоистов, которых послал словно сам Сатана, со словами: «Дорогие мои дьяволята, я вас породил только для того, чтобы Исаги Йоичи жизнь медом не казалась. Дерзайте!», но и столик, находящийся недалеко, за которым сидит и спокойно ест свою порцию Курона. Мысли метались из крайности в крайность и Исаги это все честно задолбало — он сильнее прижался к внутренней стороне своего локтя и зажмурился, а потом словно вынырнул из глубокой дыры своих размышлений — кто-то настойчиво звал его и теребил за плечо. Он поднялся с рук и вгляделся замыленным взглядом во встревоженное лицо Мегуру. Второй сразу завел диалог: — Ты не выспался? Или снова думал о том, как тебя достали Кайзер с Нессом? — Бачира подвинулся ближе и улыбнулся, а Исаги вздохнул. — И то, и другое. Точнее, там… — В голове крутились слова Куроны. Он не был уверен, стоит ли говорить об этом. — Ладно, неважно, наверное. Он просто все еще надеялся, что это глупая неудавшаяся шутка. — Да ну, колись! — Мегуру потряс его за оба плеча и слегка понизил тон голоса: — Договаривай. Ты, что, влюбился в кого-то? Бачира тихо захихикал, а Йоичи подпрыгнул на месте, негромко стукнув ладонями о поверхность стола. Он слегка затрясся, и некоторые обратили на него внимание, на что Исаги пришлось тихо перед всеми извиниться, и продолжить громким шепотом: — Что?! Тиш… То есть, откуда… То есть, нет. Почему?! С чего ты вообще взял?! — Присущий Йоичи непонятный поток слов при смущении обрушился на Бачиру водопадом, и ему пришлось прервать сей акт позора. — Да ладно, я же твой друг, не стесняйся! — Он насмешливо указал на свое ухо. — Давай! Это…? — Да тихо ты! Ни в кого я… не влюбился, — Последние слова от произнес почти одними губами, потупляя взгляд. — Просто мне Курона сказал, что услышал, как Несс говорил о своем желании меня… убить. Ну и я, это… Он остановился, потому что Мегуру застыл с кривой улыбочкой и в принципе с глупеньким выражением лица, полностью выражающее всю суть вопроса «Ты серьезно?» и чересчур громко захохотал, когда понял, что лицо Йоичи осталось все таким же серьезным. Исаги встрепенулся и попытался заставить его успокоиться или прикрыть рот рукой, но слышал, как тот, задыхаясь, говорил что-то о том, что ни он, ни Курона не получили такой дар, как «юмор». Ладно, Бачира часто просвещал его в подобные вещи, но тут… Йоичи почувствовал себя самым глупым человеком на свете, когда видел, как Мегуру смахивает капельки слез со своих глаз от смеха. Понимание, что смеялись над ним, ударило под дых и он подумал даже обидеться на него, но он облокотился на плечо Исаги и не дал ему отвернуться. — Не дуйся только, просто правда смешно! Никто, конечно, тебя не собирается всерьез убивать! — Он повернулся спиной и буквально лег на него, продолжая. — Давай, если Несс или Кайзер сейчас зайдут в столовую, то я не прав? — Это глупо… Конечно, он знал, что они сейчас тренируются. — Ну дава-ай! Конечно, они оба знали, что они сейчас тренируются. — Ладно, так уж и быть. Йоичи хотел вернуться к порции — она уже, наверное, остыла, но негоже пропадать добру. Только потянулся к столовому прибору, как дверь в столовую приоткрылась с легким скрипом, а двое друзей дернулись и изумленно на нее повернулись. «Что?» — Не успел пробурчать Мегуру, как из-за нее высунулось что-то знакомо розовое. Почему нельзя прямо сейчас провалиться под землю? Какого вообще черта они не тренируются? — Кайзер, сегодня тренировка прошла быстрее, чем обычно! — Алексис завел руки за спину и начал непринужденный разговор. — Твои пасы стали лучше. Будешь двигаться так и дальше — смогу называть их совершенными. — Нежная улыбка стала пошире, когда рука Михаэля снова коснулась волос. Несс прикрыл глаза, а когда они прошли еще пару шагов, то приоткрыл и зыркнул гневно на Йоичи. У бедного Исаги с повышенной частотой задергался глаз, где-то слева послышалось короткое извинение от Бачиры, приправленное смешком и оправданием, что, якобы, «Я думал, они сто процентов на тренировке…», но ему хотелось только упасть и удариться лбом об стол, а еще хотелось оказаться где-нибудь в темном, укромном месте, подальше от... Этих. А еще, желательно, чтобы там был Курона, но это уже детали...