Ровена

      А на другом конце мира, в тюрьме Нурменгард, в одиночной камере сидел бывший директор школы волшебства и чародейства Хогвартс Альбус Дамблдор. Суд над ним должен был состояться через несколько дней. Адвокат приходил пару раз, зачитывал ему всё новые и новые пункты обвинения и пытался разговорить своего клиента, чтобы знать, как вести его линию защиты. Альбус слушал, но отмалчивался. Все его рычаги давления были не законны, и использовать их на заседании суда было бы только во вред себе. Он знал всех судей и представителей Международной Конфедерации Магов, и на многих из них у него был компромат, либо же можно было действовать более жестко, у каждого есть слабое место, будь то семья или любимый питомец. Дамблдор просто ждал, когда этот театр абсурда закончится, и он снова станет лидером светлой стороны в борьбе с темными силами. А всех, кто встанет на его пути, следует уничтожить. Не бывает войны без жертв. В назначенный день его вывели из камеры, дали привести себя в порядок. Его адвокат только разводил руками, такого дела в его послужном списке ещё не было. Арестованного проводили в огромный зал суда и усадили в железное кресло.       Мракоборцы опустили его руки на подлокотники кресла, и железные цепи тут же оплели Альбуса Дамблдора, не давая ему двигаться и пользоваться магией. Зал суда стал потихоньку заполняться, все пришедшие на заседание маги были в черных мантиях без каких-либо опознавательных знаков, капюшоны мантий полностью скрывали лица. Альбус не мог понять, кто из знакомых волшебников присутствует на заседании. Центральную трибуну занял председатель Международной Конфедерации Магов Бабайди Экинбад. Его бывший конкурент на пост президента МКМ. По правую руку от него сидел обвинитель по делу Дамблдора Роберт Голдштейн, с левой же стороны находился адвокат обвиняемого. Вскоре начался суд. Дамблдору зачитали список обвинений и спросили, считает ли он себя виновным, Альбус ответил, что считает себя невиновным по всем пунктам. Процесс был долгим. По каждой статье обвинения вызывались свидетели, многие из них прибыли из разных стран и поведали, что бросили туманный Альбион, бежав от гнева Альбуса Дамблдора. Некоторые обвинения подкреплялись множеством письменных доказательств, где-то был денежный след, где-то воспоминания, где-то — показания, которые свидетели давали, выпив предварительно сыворотку правды. Одним из обвинений было создание незаконной террористической организации Орден Феникса. Его участники в большинстве своем шли не как соучастники преступной деятельности директора, а как свидетели. Так, например, Леди Лонгботтом рассказала, что финансировала эту организацию, так как боялась, что её внука, Невилла, Альбус втянет в войну или, что еще хуже, обзовёт новым «избранным». Её семья уже стала жертвой манипуляций старого интригана, когда Френк и Алиса узнали, что, возможно, их сын — это ребенок из пророчества, они хотели уехать и спрятать свое единственное дитя, но Альбус их отговорил, а через несколько дней в их в дом ворвались обезумевшие Пожиратели Смерти и пытали их практически до смерти. Победитель Волдеморта Северус Снейп так же выступил свидетелем против своего бывшего наставника. Он рассказал, что, будучи подростком, выбрал неправильный путь, и когда понял, что ошибся, пошел за помощью к светлейшему наставнику, но вместо помощи он получил кучу обязательств и клятв, став полностью зависимым от желаний и приказов директора. Из самого молодого Мастера зелий он превратился в раба. Последним из свидетелей по делу Ордена Феникса выступала Минерва МакГонагалл. Она рассказала, что по велению директора студентов из своего факультета агитировала на пополнение рядов Ордена, скрывала от попечительского совета многие дела, что творились в школе, и отдала дом своих родителей для индивидуальных встреч Альбуса, а с кем он там встречался, она не знала. Всё это она делала, так как была уверена в Дамблдоре и в деле его жизни. Всплыло и то, что, будучи еще его студенткой, она была влюблена в своего профессора, и он ей отвечал взаимностью.       Адвокат пытался как-то смягчить деяния Альбуса, но обвинитель был непреклонен, раз за разом вытаскивая из папки всё больше обличающих улик. Слушатели и председатели, что сидели в зале, отмалчивались. Только отвечали на вопросы судьи по отдельным пунктам — поднимая руки в знак согласия или никак не реагируя в знак отрицания. По многим пунктам обвинения бывший директор школы Хогвартс был признан виновным единогласно. Представители СМИ, что были на процессе, чуть ли не каждый день выпускали новые сенсации в своих газетах. Мировая общественность пылала в негодовании, как настолько прогнивший человек мог занимать столь высокие места. Когда заседания закончились, суд дал слово обвиняемому. Альбус спокойно глядел на своего судью и тихим голосом вещал. — Я всю жизнь боролся со злом и тьмой в людских сердцах, возможно, я действовал не совсем законно, подвергал опасности многих своих последователей, но я делал это ради всеобщего блага! Темная магия погубила мою семью, и я не хотел, чтобы подобное происходило и впредь. Темные искусства должны быть истреблены из нашего мира, а все мы обязаны прийти к свету в своей душе. Многим покажутся неправильными мои действия, но только благодаря мне в мире сейчас нет темного волшебника Геллерта Грин-де-Вальда. А вы это забыли, что очень прискорбно. Но я вас не виню, и прощаю.       Председатели суда долго совещались, какое наказание должен получить Дамблдор. Многим не хотелось оставлять не понимавшего и не признавшего вину хитрого и жесткого манипулятора в живых, заключая его на пожизненный срок, но и казнь не казалась им хорошей альтернативой — слишком быстро отмучается.       В магическом мире не осталось волшебников, кто не знал бы об этом громком деле, всё магическое сообщество с нескрываемым любопытством ждало, какое наказание будет назначено Дамблдору Визенгамотом.       На последнем заседании присутствовали только судья, Бабайди Экинбад, обвинитель, адвокат, сам обвиняемый и несколько корреспондентов из самых популярных газет. Приговор был оглашен. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, бывший директор школы волшебства и чародейства Хогвартс, а также бывший президент МКС, считается осужденным по всем пунктам обвинения и приговаривается к поцелую дементора, тело обвиняемого передадут в исследовательскую группу Отдела Тайн в Министерстве Магии Британии. Приговор обжалованию не подлежит.       Арестованного проводили в его камеру, на рассвете следующего дня в присутствии всех представителей, свидетелей и СМИ приговор должен был быть приведен в исполнение.       Альбус спокойно сидел в камере, он рассчитывал, что уже завтра его отпустят и принесут извинения. Его люди, что остались на свободе, должны были начать действовать. Магия обета, которым он их связал, не даст им предать его и бросить. Чего он не ожидал, так это того, что посреди ночи, к нему в камеру придет незваный гость.       Ровена не стала прятать свое лицо, как она поступала с другими, за кем приходила, она спокойно смотрела в глаза своему бывшему наставнику и не находила в них ни грамма раскаяния. — Здравствуй. Так вот, кто за всем этим стоял. Я не догадался. Старею, наверное. И что исчадию ада нужно от меня? — Ну что ты так не дружелюбно, Альбус? А где же «все заслуживают прощения и второго шанса»? Сразу обзываться, ай ай ай, подрастерял ты свою манерность, как погляжу. — Такие, как ты, не заслуживают ничего, кроме презрения. Ты — адская тварь, и гореть тебе в пламени ада! — Ух, какой грозный, вы поглядите, стоит одной ногой в могиле и огрызается. Чего я достойна — не тебе решать, а вот твою судьбу, как раз, определять буду я! — Значит, это ты убрала моих последователей? Чисто сделано, хотя, что ожидать от такой, как ты. Дай угадаю, демон мести? И повторяю свой вопрос, что палач Владыки ада забыл у меня в камере? Я уже осужден магическим судом, ты не имеешь на меня прав, так что проваливай!       Ровена рассмеялась над этим утверждением. Ее тихий смех отразился от стен камеры и, кажется, понизил температуру в ней на несколько градусов. — Вы посмотрите, кто читал трактаты о демонологии и законы Истинной магии, значит, как сам узнавать нужную информацию, так можно, а преподавать или давать на изучение студентам нельзя, плохая магия, черная. Так ты считаешь, да?! Вот только со мной ты просчитался. Меня не вызывали к тебе, это моя месть призвала меня же. Вот так бывает. — Этого не может быть! Такого нигде не было описано! Ты лжешь! Что бы ты могла сама призвать себя для мести — ты должна была быть живой душой. — А я и была ей, пока ты своими играми в Великого светлого борца не разрушил мою жизнь и не поставил на кон жизнь моего сына! — Последнюю фразу Ровена прокричала Альбусу в лицо. Вся ее ненависть, что хранилась в холодном мертвом сердце, вырвалась наружу. Подняв его руками за грудки мантии, Демонесса продолжила свой монолог. — Я жила Альбус, жила и была счастлива, пока ты не появился со своими речами, опутывая нас, неоперившихся юнцов, в свои сети. Ты играл нами, как пешками, а потом придумал гениальный план вырастить себе героя. Но такого, который будет смотреть на тебя, открыв рот и веря каждому твоему слову. Разыграв историю с пророчеством, ты подставил сразу две молодых семьи под удар сумасшедшего тирана. Свою смерть я еще могла бы тебе простить, но играть судьбой Гарри не позволю! Ты ответишь мне за все! — Лили? Не может быть! Ты же была такой чистой светлой девочкой! — Альбус висел в руках Демонессы, как кукла, её магия вырвалась и не давала ему ни малейшего шанса на движение. Всё, что оставалось, — это хлопать глазами и пытаться уговорить разбушевавшегося демона. — Да! Я была такой! Наивной дурой, что шла за тобой, как жертвенная овца! Мы все ими были для тебя! Но не мой сын! Нет! Никогда! Я заключила контракт с Владыкой, но душа жаждала мести, и вот теперь я здесь. Я твой обвинитель и судья в одном лице.       Ровена бросила старого волшебника на небольшую кровать, сделав несколько вздохов для восстановления самообладания, Демонесса продолжила. — Можешь не пытаться использовать на мне своё красноречие, оно на меня больше не действует. В чем тебя обвиняют — ты знаешь, и не рассчитывай на своих рабов, не надейся, что завтра сможешь избежать казни. Я нашла каждого, освободила от обетов, и теперь они свободны от тебя и твоих гнусных приказов. Сегодня и сейчас я сама вынесу вердикт и назначу тебе наказание. Не как демон мести, нет, а как Лили Поттер, мать, что не смогла воспитать своего сына из-за тебя, жена, что потеряла своего мужа из-за твоих интриг, и девочка Лили Эванс, чью жизнь ты загубил. Также я выступаю здесь от имени своего сына, Гарри Джеймса Поттера, и всех детей, что ты использовал в своих целях. Ты должен был их защищать, заботиться, учить, но нет, это не входило в твои планы, не сочеталось с «всеобщим благом». Слушай, что будет твоим наказанием, и не перебивай. Я выдерну твою душу из еще живого тела и отправлю её в ад, на радость Владыке. Твое сознание и частичку магии я помещу в домового эльфа, и будешь ты служить в Хогвартсе на благо детей. Раз директором не выполнял своих функций, будешь выполнять в виде эльфа, а магии в тебе будет немного, чтобы лишь на бытовое волшебство — убрать, помыть, постелить, погладить. Ты будешь знать, кто ты, но рассказать об этом никому и никогда не сможешь. Служить ты будешь столько, сколько будет существовать Хогвартс. — Постой, подожди!.. — Молчать!!! Обвиняемому слова не давали. Прими свою участь, другого тебе и не дано.       Ровена подошла к старому волшебнику, который забился в угол своей небольшой кровати, и наверное, впервые в жизни, в его глазах был страх. Она положила свою руку на его впалую грудь и обездвижила, чтобы не мешал вершить наказание. Острые когти впились в тело волшебника, оставляя кровавые следы. Демонесса призывала душу Альбуса Дамблдора из его тела, выдирая её насильно, причиняя неимоверную боль своему бывшему наставнику. Из глаз мага текли слезы, это единственное, что сейчас он мог себе позволить. Он смотрел, как его душа, черная, как сажа, с тонкими белыми прожилками, оказалась в руках демона мести. Все тело горело огнем, казалось, сейчас сердце не выдержит, и он спокойно уйдет за грань. Но, видимо, этот путь был, не для него. Демонесса убрала трепыхающуюся душу в артефакт и начала собирать свою магию и магию тюрьмы, формируя тело маленького лопоухого эльфа. Когда перед ней появилось небольшое серое тельце, она повернулась к Альбусу и всей своей силой вклинилась в его сознание. Альбус видел в глубине своей памяти, как бывшая Лили Поттер вырывает из него то, что делало его человеком. Переместив его сознание в маленькое тельце эльфа, Ровена отщипнула от магического ядра Дамблдора крупицу магии и подсадила в новое пристанище. Тело бывшего директора так и осталось лежать на кровати. Маг был мёртв. А маленький домашний эльф открыл глаза и удивленно озирался. — С днем рождения, Вулли, теперь это твое имя, и ты служишь домовым эльфом в Хогвартсе. Только так ты искупишь свою вину перед всеми, кому навредил. Взяв эльфа на руки Ровена трансгрессировала в школу, там она передала матриархату домовиков нового подопечного и с чувством выполненного долга отправилась на отдых.       А по утру в камере нашли бездыханное тело директора. Авроры, просканировав его, определили, что маг умер, подавившись своей бородой. Сделал ли он это специально, страшась своей судьбы, или нет, Авроры так и не смогли узнать.       Время в мире живых для Ровены подходило к концу, работу она свою выполнила. Остались последние сутки до того, как Владыка призовет свою слугу обратно в ад. Эти последние сутки Демонесса решила посвятить себе, уйти не по-английски, а простившись с людьми, что были дороги её сердцу.       Трансгрессировав на Тисовую улицу, она подошла к дому номер четыре. Домик был не большой, но ухоженный, возле него был разбит небольшой цветник, в котором в данный момент работала невысокая блондинка средних лет. Ровена тихо подошла к женщине, и чтобы привлечь ее внимание, осторожно кашлянула. Блондинка резко развернулась, в руках у неё была маленькая садовая лопатка, которой она рыхлила землю в своём палисаднике. Увидев гостью, женщина выставила лопатку перед собой защитном жесте. — Кто Вы? И что Вам надо в моём доме? — Извините миссис Дурсль, я не хотела Вас напугать. Просто пришла рассказать вам, о том, что твориться в магическом мире. — Мне не интересно, что там происходит! Сию же минуту покиньте меня и больше не приходите!       Ровена осторожно вынула из мантию газету и развернула её так, что самую первую страницу было хорошо видно блондинке. — Неужели это правда? — Миссис Дурсль, прочитав глазами статью, опустила свое «оружие» и вопросительно, с надеждой в глазах, взглянула на фигуру в мантии. — Неужели этот кошмар закончился, и теперь я могу жить спокойно? — Да, Дамблдор больше не сможет как-то навредить вам или вашей семье. Все, что он раньше говорил вам, его угрозы или шантаж, всё это теперь в прошлом. Он мертв, его последователи либо в тюрьме, либо мертвы, либо уехали из страны, так что теперь Вы свободны. — Хорошо, это хорошо. Его влияние на мою семью стоило мне сестры и родителей, они так и не смогли пережить её смерть. А что с Гарри? Он тоже… — Нет, нет, не волнуйтесь, с Гарри всё хорошо, он учится, заводит новые знакомства. Всё, как у обычного подростка. Если Вам нужна будет его помощь, я оставлю вам его адрес, отправлять послание совами, но — это вы и так знаете. — Не стоит, после всего, что мальчишка пережил от меня и моего мужа, он не захочет со мной общаться. — Вы недооцениваете этого мальчика, он знает о том, что Дамблдор запугивал Вас, что бы вы воспитали племянника так, как было нужно ему. Гарри — хороший мальчик и понимает, что вы опасались за жизнь и здоровье своего сына. Он давно простил вас.       По щекам блондинки текли слезы, она смахивала их руками, не замечая, что оставляет грязные разводы на своем лице. — Сначала магия забрала у меня сестру. Я даже не была на её похоронах, не знаю, где она обрела последний покой. Мы же маглы, нас даже не позвали с ней попрощаться. Потом родители ушли, не выдержав горя, я пыталась отвратить мальчишку от магии, думая, что спасаю его от судьбы Лили, а получилось, наверное, только хуже. — Напишите ему. — Ровена протянула небольшой листочек, где был написан адрес. — Напишите и расскажите всё. И сходите вместе с ним на могилу к вашей сестре. Так будет правильно. Возможно, после этого, вам станет легче. — Да, да, спасибо. — Миссис Дурсль взяла листочек в руку и долго на него смотрела. Когда она подняла глаза, гостьи уже не было. Эхо отразило последние слова незнакомки. — Спасибо, Пета, что приглядела за Гарри.       Петунию Дурсль ещё долго не отпускала истерика, мистер Дурсли пытался успокоить жену, как мог. Слезы душили уже не молодую женщину, но одновременно освобождали её от накопившихся за годы переживаний и горечи утраты.       Попрощавшись с сестрой, Ровена появилась на площади Гриммо в старом родовом особняке Блэков. Пройдя в парадную залу, она остановилась перед портретом Вальбурги Блэк. Грозная Леди приветствовала её кивком головы. — Пришла проститься, как я понимаю. — Да. Моя работа выполнена. — Видела я твою работу, хорошо ты размазала старика. Теперь его имя произносят как ругательство, а не с дифирамбами, как раньше. — Спасибо за лестную оценку моих трудов. Но я не за этим пришла. Осталось одно дельце, в котором вы можете быть полезны. — Я? Интересно, и что демону потребовалось от обычного портрета? — Ну, обычное — это точно не про Вас. Беллатриса Лестрейндж теперь вдова. Плюс она на лечении в одной больнице, что специализируется на ментальных расстройствах. Скоро ажиотаж после победы над Волдемортом уляжется, люди пообсуждают жизнь и смерть Дамблдора и вернутся к своим обычным делам и заботам. И тогда за Гарри начнется охота, многие барышни захотят примерить на себя титул Леди Поттер-Блэк. Вот тут и понадобится Белла. Она сильна, даже Том отдавал должное её магическому потенциалу, так пусть теперь её сила послужит защите семьи. Она даже оставаясь не в себе, блюла интересы семьи. Когда поправится, пусть Гарри вновь возьмет её в Род. Она хоть и вышла за Лестрейнджа, но ребенка ему так и не родила, а значит, магия его рода никак на неё не влияла. Она самая что ни на есть истинная Блэк. Сейчас ваша магия под главенством Гарри успокоилась, выровнялась, и теперь примет Беллу под свое крыло, не причиняя вред её ментальному здоровью. — Это, конечно, хорошо, Андромеда будет рада сестре, и поможет мне уговорить Гарри, а Гермиона поддержит, просчитав плюсы. Но арест Беллы, её побег из тюрьмы. Что с этим делать? — Леди Блэк, ну не делайте вид, что не знаете, как действовать с этими неприятностями. Хороший адвокат, записи целителей и всё. Женщина на портрете рассмеялась. — Просто хотела посмотреть, что ты на это скажешь. Ты ведь не со мной пришла поговорить, иди, он в своей спальне. — Спасибо, прикажи эльфу ненадолго усыпить его. Не хочу использовать свою магию на нём, а видеть меня в таком виде ему не стоит. Пусть запомнит меня по колдографиям, живой, красивой и веселой, а не пугающим монстром. Не нужно ему знать, что я стала демоном ради его жизни, это не принесет ему ничего хорошего. — Иди, Кричер уже всё исполнил.       Ровена кивнула леди Блэк и поднялась на второй этаж. Подойдя к хозяйской комнате, она тихонечко толкнула дверь. Войдя в спальню, Демонесса увидела своего сына, который тихо спал, подложив ладонь себе под щеку и посапывая во сне. — Мой дорогой мальчик, теперь всё будет хорошо, мама любит тебя и даже из ада будет приглядывать за тобой. Живи, изучай магию, влюбляйся и никогда не думай о том, что ты виноват в моей смерти. Все виновные наказаны, а тебе нужно думать о своей собственной семье, а не участвовать в войне или играть по чужим правилам. Ровена легонько провела по буйной гриве его волос, еле-еле касаясь их рукой. — Я так люблю тебя, мой Гарри, мой сынок, моё счастье. Будь счастлив.       Оставив Гарри досматривать сны, Ровена трансгрессировала в последнее место, где она хотела попрощаться. День плавно перешел к ночи, она надеялась, что ей хватит времени на разговор с еще одним человеком. Пройдя в небольшую гостиную, она подошла к креслу, на котором сидел Северус Снейп — Я ждал вас. Как я понимаю, пришло мое время. Что ж, делайте свою работу. Меня, здесь, больше ничего не держит. — Ты решил, что я пришла за тобой?       Ровена вдруг почувствовала, как по её телу прокатилась огненная волна, растворяя черные краски и меняя её облик. Волосы вновь стали ярко рыжими, глаза сияли изумрудами, кожа стала белой и чистой, на оставшееся время она вновь стала той, кем была когда-то, вновь стала Лили Эванс. В голове прошелестел властный голос «это мой тебе подарок за хорошую работу». Ровена-Лили так же мысленно поблагодарила Владыку. — Северус…       Снейп услышал голос, который, он думал больше никогда не услышит, и резко поднявшись из кресла, гневно проговорил: — Это не смешно! Даже у Вас должны быть какие-то рамки! Лили мертва, не смейте принимать её облик! — Он выставил волшебную палочку в сторону двойника своей умершей подруги.       Демонесса осторожно подошла к Снейпу, не обращая внимания на палочку, что уперлась ей в грудь. — Это я, Сев. Я. Подруга твоего детства, Лили. Да, я мертва, но сейчас, в эту ночь Владыка подарил мне возможность попрощаться с тобой в своём прежнем обличии. — Как, как это может быть правдой? По-вашему, я должен поверить демону на слово! Не держите меня за дурака, Лили никогда бы не продала свою душу, она была слишком светлой для этого! — Даже ради спасения сына? Ты же умный, Северус, убери эмоции и подумай. Мои дела здесь закончены. Я не играю с тобой, приняв облик Лили. Зачем мне? Я и есть Лили, то есть была ею, когда была жива.       Снейп пристально посмотрел на женщину, что стояла рядом с ним, вглядывался в каждую черточку, которую он уже так давно не видел. Слова демона заставили его задуматься. Все, кто стал ее добычей, так или иначе представляли угрозу для Поттера, предали его или хотели использовать. Выходило, что она не лжет. Перед ним действительно стояла Лили Эванс во плоти, такая, как он её запомнил. Невозможно красивая, с искрящимися глазами и доброй улыбкой. — Лили! — Снейп убрал палочку и с силой обнял подругу. — Ну, ну, здоровяк, раздавишь же, а мне это тело ещё пригодится. — Улыбаясь, Лили обняла его в ответ и ждала, пока Северус успокоится, сердце в его груди билось как заведённое. Когда первый шок спал, Снейп выпустил её из своих объятий, но не отпускал ее рук. — Мне так много надо тебе сказать, за столько попросить прощение, что я даже не знаю с чего начать. Да и не уверен, что я заслуживаю твоего прощения. — О чем ты говоришь? Северус, посмотри на меня, пожалуйста, и выслушай очень внимательно!       Лили освободила свои руки и обняв ими лицо Снейпа, взволнованным голосом продолжила. — Я тебя ни в чем не виню, слышишь, ни в чем! Мы оба были пешками в игре более сильных и влиятельных магов. Мы были юны и совершали ошибки. — Да, но мои ошибки стоили тебе жизни! Я! Я виновен в этом, это я рассказал Волдеморту о пророчестве.       Глаза Снейпа горели черным огнем, столько боли читалось в них, что её можно было почувствовать физически. — Да, ты рассказал, но это было подстроено Дамблдором. Старый манипулятор планомерно готовил тебя к этому, он еще в школьные годы выбрал тебя на роль двойного шпиона. Он ломал тебя и собирал из осколков послушного раба. Не казни себя, Северус! Пожалуйста! Слышишь, не смей себя больше в этом винить. Я не виню тебя, и ты не смей! Когда ты узнал о надвигающейся угрозе, ты сделал всё, чтобы её предотвратить. — Ты не понимаешь! Я просил сохранить жизнь только тебе! — Тихо, тихо, не кричи, я знаю, я все знаю. — Ровена обняла Снейпа и гладила его по волосам, спине, успокаивая. — Тогда ты не мог иначе. Ну не за Джеймса же ты должен был просить. А просить за Гарри не имело смысла, он был главной целью сумасшедшего тирана. Я понимаю тебя. Спасибо, что ты хотел сохранить мою жизнь. — Я любил, люблю тебя. — тихо проговорил волшебник. Лили отстранилась и прижалась своим лбом к его. — Ты мой друг Северус, и я тоже люблю тебя, как друга, и прошу — оставь и вину, и привязанность в прошлом, они не принесут тебе ничего, кроме боли. Я умоляю тебя, начни жить для себя, слышишь, я хочу, нет, требую, чтобы ты оставил меня в прошлом и начал жить сам! Не по воле кого либо, не за умерших, а сам, для себя, живи Сев, живи! — Как ты можешь такое говорить! Как я могу забыть тебя и начать жить с чистого листа! — Я не прошу тебя забывать меня. Помни свою подругу, Лили Эванс, до того, как мы попали в Хогвартс. Помни наше озеро и эксперименты в магии, её помни, а не ту, во что я превратилась, поступив в школу. Ты слишком меня идеализируешь, ставишь на пьедестал, которого я не заслуживаю.       Снейп смотрел в ярко зеленые глаза своей подруги и не видел в них укора или издевки. Она действительно его простила и не винила, и желала, что бы он смог отпустить её. — Легко сказать, отпусти, Лилс. Но, как это сделать? — Он почти шептал, — Я не знаю. Я больше двадцати лет жил с этим в сердце, это не проходит по щелчку пальцев. — А оно и не пройдет так быстро, но ты должен дать себе шанс на новые отношения. И тогда рана в твоём сердце начнет затягиваться, а пустота — заполняться. И всё, что останется от чувств ко мне — нежные воспоминания из детства, которые ты будешь вспоминать с теплотой. — Ты так говоришь, как будто толпы женщин только и ждут, когда я обращу на них свое внимание!       Северус отошел от подруги и стал ходить по периметру гостиной, нервно поправляя волосы. Лили узнала жест, когда-то обозначавший, что он сильно волнуется. Такой Северус не был похож на холодного и собранного профессора зельеварения Северуса Снейпа. Улыбнувшись и подойдя к нему, она нежно взяла его за руку, отвела к креслу и усадила. Сама же сев на корточки рядом с ним, с улыбкой продолжила. —Ты себя недооцениваешь. Ты — молодой, успешный маг, теперь ещё и победитель Темного Лорда. Скорее всего, тебе и орден Мерлина первой степени дадут. — Пф, дался мне этот орден. — Дался не дался, а ты его заслуживаешь. Но вернемся к твоей избраннице. — Её нет, и никогда не существовало! — Не будь так категоричен. Я знаю одну особу, которая испытывает к тебе одно яркое чувство. Нет, это ещё не любовь, но привязанность, восхищение. И ты можешь раздуть из этой искры огонь. — Ну и что это за умалишённая, я надеюсь, она хоть живая? — О, язвишь, значит приходишь в норму. Живая, не волнуйся. И ты её хорошо знаешь. — Все женщины, которых я знаю, либо старше меня на несколько десятилетий, либо глубоко замужем, либо ярые мужененавистницы. — Та, о ком я говорю, умна, любит читать, не красавица, но симпатичная, предпочитает тихие вечера шумным компаниям, высоко ценит дружбу и никогда не предаст тебя. — Прям идеал. А она точно существует? Или это опять твоя фантазия? — Гермиона Грейнджер. — Что? — Снейп от удивления попытался вскочить с кресла, но опустившиеся на его плечи руки Лили не дали ему этого сделать. — Ты в своем уме, Лилс! Она ребенок, ей только 15 лет! — Вообще-то 16. И я не говорила прямо сейчас идти и начинать добиваться ее расположения. Вовсе нет. Пока ты ее учитель, и она — твоя ученица. Но скоро ее обучение закончится. Она искренне восхищается тобой, твоим умом и талантами, ее острый ум — под стать твоему. Ты бы пригляделся к ней, а когда придет время — она могла бы стать тебе прекрасной партией. С ней никогда не сравниться тем пустоголовым девицам, которые попытаются привлечь твое внимание, желая урвать себе немного славы и добраться до твоих галеонов. — Практична, как всегда. После того, как я её высмеивал, она никогда не поверит мне. — Ну почему же. Теперь ты официально герой, а Гермиона многое узнала о Дамблдоре и Уизли. На пятый курс придет уже не глупышка Грейнджер, а молодая девушка, которая успела пережить предательство. Леди Блэк поработала над её манерами и стилем. И да, теперь она Грейнджер-Блэк, сестра Гарри. — Как мило, сейчас стошнит. — Не язви. А задумайся над моими словами. Однажды Гермиона может стать тебе идеальной парой. Да она вылитый ты в подростковом возрасте. Книжки, книжки и ещё раз книжки. Квиддич фу, вечеринки фу. Покажи ей того Северуса, которого знала я — не злобного профессора Снейпа, а волшебника, который показал мне магию, волшебство, дал поверить в сказку. — Я стар для неё! Разница практически в двадцать лет никуда не денется, даже когда она станет старше! — Северус, ты сейчас как будто пытаешься найти причину, чтобы не прислушаться к моим словам. Но это смешно, в волшебном мире такая разница в возрасте — мелочь, даже маглы выходят замуж с большей, а для волшебников двадцать лет — это даже не цифра. Не пытайся искать предлоги. Я все-таки демон и вижу души людей, как на ладони. У ее души даже оттенок как у твоей. Твой страх не обоснован. — Я не трус! — А я и не говорила, что ты трус, я сказала, что бояться нет причин. Если ты позволишь Гермионе быть рядом и подаришь ей свое сердце, она отдаст тебе своё и никогда не предаст. Всегда будет на твоей стороне. Ну тебе, конечно, придется терпеть Гарри на всех праздниках, но думаю, что это не такая уж и большая проблема. — Ничего не могу обещать, но подумаю. — Вот это я и хотела услышать. Ровена-Лили поднялась на ноги и взглянула на небольшое окно, начинался новый день. — Рассвет. Что ж, мне пора, прощай, Северус, и не забывай своего обещания, живи своей жизнью и дай шанс Гермионе. — Обещаю.       Первый лучик солнца проскользнул в гостиную, Лили в последний раз весело улыбнулась Северусу и, послав ему воздушный поцелуй, исчезла в ярком пламени. Демон мести Ровена вернулась в ад.

***