Согреть

Брат принёс новость — и просил сохранить втайне. У Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли родился сын. Клан Цзинь не спешил сообщать о грядущих празднествах, выжидал, чтобы ребёнок окреп после первого в своей жизни испытания, но Лань Сичэню стало известно много раньше, потому что Цзинь Гуанъяо отослал ему бабочку — между ними будто бы вовсе не стало секретов. Едва брат рассказал об этом, как Лань Ванцзи вспомнил вдруг улыбку Вэй Ина, когда тот на руках держал А-Юаня. Ребёнок, который был ему на самом деле чужим, — сколько бы Вэй Ин ни утверждал, что сам его родил, а Лань Ванцзи в такое не верил, — радовал его, как солнечный свет. Так сколько бы счастья принесла ему весть о племяннике? Горькая обида в тот миг схватила Ванцзи за сердце. Разве Вэй Ин не достоин узнать, что теперь у его шицзе есть сын?.. С каким бы счастьем он поднял его на руки? Ребёнка шицзе, которую он так бесконечно любит? Несправедливо было оставлять его в неведенье. Несправедливо! Как многое из того, что говорили о Вэй Ине, несправедливо, как и то, что от него отвернулись все и каждый, хоть именно Вэй Ин принёс им победу, выстраданную, тяжёлую, кровавую… Что-то в Лань Ванцзи дрогнуло в тот момент, что-то изменилось. Ночью Ванцзи выскользнул из цзинши, покинул Облачные глубины тайком, ничего не сообщив ни брату, ни дяде. Он погнал меч напрямик к Луаньцзан. Природу своих чувств он не понимал до конца, но они заставляли мчаться сквозь тьму, а в груди полыхало что-то горячее, что-то невероятно яркое. *** …Ветра Луаньцзан приносили только холод и чуть сладковатый аромат смерти. Туман цеплялся за светлые одежды, словно призрачные руки, промозглая сырость последних дней сезона Лидун пробиралась под слои ткани, намереваясь выстудить, украсть всё тепло до капли, но Лань Ванцзи никогда не страдал от холода. Выросший среди горных пиков, с малых лет умывавшийся в холодном источнике, он никогда не боялся сурово скалящихся порывов, бросающих колкие мелкие снежинки в лицо. Теперь же и вовсе внутренний жар не собирался затихать, едва ли не лихорадкой расползаясь по венам. Он был уверен, что печати пропустят, и те действительно позволили ему ступить на тропу среди полумёртвых деревьев. Двигаясь сквозь иссохшую траву, тронутую инеем, Лань Ванцзи ощущал, как огонь внутри становится всё больше, всё растёт, всё крепнет. Хотелось даже скинуть тёплую накидку, что он набросил на плечи! Отчего так, Лань Ванцзи не брался судить. За очередным поворотом тропы оказалось старое поваленное дерево. Оно выгнулось причудливой скамьёй, и именно там нашёлся Вэй Ин. Сидящий в небрежной позе, он крутил в пальцах Чэньцин, поджидая гостя. Наверное, печати донесли ему, что к Луаньцзан подобрался нарушитель. — А, Лань Чжань, — улыбнулся Вэй Ин беспечно, едва увидел. — Что привело тебя в наши края? Неужели решил полюбоваться местными красотами? Лань Ванцзи замер, пристально рассматривая его. Слова, что он так тщательно подбирал, все до одного истёрлись из памяти. Вэй Ин выглядел плохо. Осунулся ещё сильнее, губы его отливали синевой, а под глазами залегли тени. А ещё — едва заметно — Вэй Ин дрожал, точно дыхание зимы пробирало его до костей. И неудивительно, одежда его была скромной и никак не подходила для суровых ветров сезона Лидун. — Что же ты снова молчишь? — укорил Вэй Ин. Только голос у него и остался тем самым, всё таким же беспечным, хоть даже улыбка оказалась тенью прежней себя. — Я теряю терпение, говори, или же мне придётся прогнать тебя с горы! — он засмеялся. — Ты замёрз, Вэй Ин, — вырвалось у Ванцзи прежде, чем он успел вспомнить другие слова. Но раз уж эти прозвучали, он сделал шаг вперёд, снял свою накидку наконец и набросил Вэй Ину на плечи. Вэй Ин чуть приоткрыл рот в изумлении, но быстро оправился и, улыбаясь лукаво, поймал Ванцзи за замершие в нерешительности руки. — А у тебя, Лань Чжань, похоже, настоящая лихорадка, — хмыкнул он, — раз творишь такое… — и тут же обеспокоился: — Как такое может быть, чтобы от человека жаром несло, как от углей? Поспешим к Вэнь Цин, пусть послушает твой пульс! Ты наверняка болен. — Жар, — согласился Ванцзи. — Болен. Но Вэнь Цин не поможет. У него будто бы было какое-то дело. Не просто так он явился сюда, не для того, чтобы смотреть на Вэй Ина, не в силах отвести взгляд. Но он не вспомнил. — А?.. — Вэй Ин нервно прикусил губу. Его всё так же колотила дрожь, словно накидка и не окутала плечи. И всё же от прикосновения ледяных пальцев Лань Ванцзи не стало легче, он едва ли не обратился чистым пламенем! Как же так?.. Отчего он переполнен силой Ян, а в Вэй Ине столько Инь?.. Не понимая до конца, что делает, Лань Ванцзи притянул Вэй Ина ближе к себе, вынудив его спрыгнуть с поваленного ствола. Прижал к груди, обнимая так сильно и так бережно, как никого и никогда не обнимал прежде. Всмотрелся в усталое лицо. — Так ты обняться сюда пришёл? — беспомощно спросил Вэй Ин, и на скулах его медленно появился румянец. — Раньше я думал, что такие вещи тебе, Лань Чжань, совершенно чуж… Лань Ванцзи накрыл его говорливый рот поцелуем, точно собственный жар хотел влить внутрь. Вэй Ин, не попытавшись отстраниться, схватил его за одежду, сжал светлую ткань в кулаках. Дыхание его стало чаще, он легко позволил Ванцзи повести, поддался чужим губам и языку. Точно Ванцзи именно за тем и пришёл — согреть. Точно Вэй Ин именно этого и желал — согреться. …Они нескоро отстранились друг от друга. Ванцзи не отпрянул, не отступил и не сбежал, как сделал однажды — на горе Байфэн. И чувства собственные теперь стали ему ясны. Вот только слов пока для них не находилось. Вэй Ин же, кажется, почти перестал дрожать. — Что за бесстыдник ты, Лань Чжань? — прошептал он. — Украл мой поцелуй… И если память не подводит меня — второй уже раз? — взгляд его был изумлённым, и голос звучал неуверенно. — Как это понять? Зачем ты пришёл?.. — Согреть, — отозвался Лань Ванцзи. Теперь наконец вспомнилось, что он хотел поделиться радостной вестью. Но это позже. Позже он расскажет Вэй Ину о маленьком племяннике. Не теперь, не сейчас, когда важнее всего то, что его внутренний жар, так терзающий, оказался на самом деле нужен, чтобы защитить от холода того, кто истинно дорог. Вэй Ин, коснувшись на миг пальцами собственных губ, прижался теснее, вцепился сильнее, поцеловал сам. А когда они снова прервались, начался снегопад. *** …Тем вечером Лань Ванцзи рассказал о малыше, что родился у Цзян Яньли. Вэй Ин, кутавшийся в его накидку у ярко горящего костра, разведённого прямо в Пещере усмирения демона, восхищённо улыбнулся и качнул головой: — Надо же, мой племянник! Наверняка будет таким же красивым, как его мать! Лань Ванцзи любовался им, следил за ним, готовый в следующее же мгновение обнять и прижать к себе, согреть. Он не собирался никуда уходить больше.