Жизнь на бурных виражах

Кир медитативно ломал прутик в руках, опершись локтями на колени. Он сидел на излюбленной скамейке в парке Школы Дорог и Мостов. В небе ласково блестело солнце, вокруг сияли изумрудной пышностью деревья и кусты, а на ухоженных клумбах благоухали чудесные цветы. Но парень был равнодушен к этому приятному дню, отдав предпочтение упругой палочке; с его лица не сходила мрачная туча, а сердце не переставало тревожно сжиматься в груди. Он думал о Мии. Прошла уже неделя, как Алëхин отправил еë к своей бабушке через портал, а от девушки не было ни слуху ни духу. Сергей Иванович, разумеется, ходил проверять, вот только вернулся ни с чем. И с тех пор он, Кирилл и Саша ходили обеспокоенные и взвинченные, с напряжëнно сдвинутыми бровями. Ш-к! Треснул прутик, и Рогов вяло отбросил его в траву, откинувшись назад. «А я ведь так и не показал ей наш парк... Мие бы тут очень понравилось», — проскользнула печальная мысль, будто Кирилл вынес вердикт в том, что Гаррэт никогда не возвратится. Нет, конечно, парень не хотел даже варианта такого допускать, он был слишком ужасным. Однако против воли эта догадка маячила где-то на подсознании и скребла невыносимой болью душу. «Всë будет хорошо, Кир, Мия обязательно жива, она же не может... вот так... Она ведь такая необыкновенная, всегда справлявшаяся со всеми передрягами...», — бесконечное множество раз безутешно успокаивал себя Рогов и стискивал ладони до такой степени, что белели костяшки пальцев. — Нам надо развеяться, Кир, — раздался рядом уставший голос Сидоровой, и парень приоткрыл глаза. — Предлагаешь навестить Кьяру? — уточнил он, заложив ногу на ногу. — Можно и к ней, — кивнула Саша, почему-то зябко поведя плечом. — Как... как ты думаешь, Мия... она найдëтся? — с надеждой спросил Рогов, теребя рукав лëгкой кофты. — Я не знаю, Кирилл, — горько вздохнув, искренне отозвалась Саша, — но я тоже очень по ней скучаю. Я так боюсь, что с Мией что-нибудь произошло... Мне еë не хватает. Как ни стеснялся парень, а всë же слова подруги были полным отражением его собственных чувств. Посидев пару минут в звенящей грустью тишине, Сидорова осторожно тронула ладонь Рогова. — Пойдëм? Я предупредила Сергея Ивановича, он нас отпустил.

***

Лодка мягко вошла в песчаный берег, и Кир с Сашей аккуратно из неë вылезли. Как ни странно, но их уже поджидала Дронвахла с Ньюке-Чоль на руках. — Привет, Кьяра! — попыталась радостно улыбнуться Александра (и, к слову, у неë это почти вышло). — Привет, — безэмоционально поздоровался и Кирилл, поравнявшись вместе с Сашей около темноволосой девушки. — Добро пожаловать, что ли. Какими ветрами вдруг к нам? — усмехнулась Кьяра, поудобнее перехватив счастливо защебетавшую на своëм языке девчушку. — У вас такие кислые мины, будто вы обездоленные и голодные странники. — Мы можем куда-нибудь присесть? — спросила Сидорова, неловко осмотревшись. — Без проблем, — пожала плечами девушка и повела их за собой. Буквально через несколько шагов лежало длинное и широкое бревно. Оно было сухим, крепким и шероховатым на ощупь. Ньюке-Чоль играла чуть в отдалении с ракушками и мелкими деревяшками, часто заливаясь звонкии смехом. Дронвахла наблюдала за ней с нежной улыбкой и не торопила ребят с рассказом. Впрочем, говорить собиралась только Саша, так как Рогов, по всей видимости, не разделял такого желания. Кирилл смотрел не тихо шумящие волны, внушающие сердцу покой, на кружева белоснежной пены, на полукруг солнца, что садился за горизонт и окрашивал небо золотисто-алыми красками, на перебегающие блики на почти непоколебимой морской глади и старался вдохнуть полной грудью солоноватый воздух, прогнав все сомнения и страхи... — ...и теперь мы не знаем, где она и что с ней, — долетело до него словно сквозь толщу воды, и парень вынырнул в реальность, глянул на сосредоточенную Кьяру. — Плохо дело, — понимающе покачала головой Дронвахла. — я надеюсь, что она всë же отыщется. Милая девчонка, мне она нравилась... Скромная такая, задумчивая. И очень красивая, что скрывать, — девушка, смотря перед собой, хмыкнула воспоминаниям.

***

Языки пламени плавно возвывашались и опадали янтарными лентами, танцуя в такт лëгкому ветру; играли они и в глазах сидящих вокруг него. Саша и Ньюке-Чоль уже уснули и сейчас мирно посапывали под одеялами около Кирилла и Кьяры, которые в отрешëнном молчании следили за огнëм. Девушка поглаживала загорелыми пальцами светлые кудряшки малышки, и та блаженно улыбалась во сне. Киру было интересно смотреть на то, как эта дерзкая, вспыльчивая и самоуверенная натура проявляла ласку и заботу. Она не тяготила, еë присутствие было только в радость. С ней можно было молчать о многом. Вот только почему-то вместо красивых сине-зелëных глаз, взгляд которых он то и дело перехватывал, ему всë виделись не менее красивые большие глаза цвета какао с молоком, горящие теплом... Парень запрокинул голову и пропал в безграничной бездне пронзительно-синего небосвода, на котором, связанные ниточками пряжи, висели веретëна-звëзды, подмигивая чистым и ясным светом. А чтобы те ниточки не порвались, и веретëна не упали, Семипрях каждую ночь ставит стража-Луну, который бережëт их и следит за ними. Но иногда тот засыпает на своëм посту, и тогда пряжа рвëтся, и какое-нибудь веретено-звëздочка стремительно несëтся вниз, разрезая воздух длинным хвостом. «Чëрт, опять я думаю о ней», — вдруг понял Кир и, закрыв глаза, приложил пальцы к гудящим вискам. Словно страницы родной и очень важной книги сами собой разворачивались перед его внутренним взором, предъявляя картинку за картинкой; вот Мия сидит рядом с Сашей на лугу, а над ними простирается точно такое же, как сейчас, небо; он сам сидит в кибитке, подобрав под себя одну ногу и слушает легенды, которые рассказывает своим нежным голосом девушка, чьи белоснежно-перламутровые волосы плавно сбегают невесомыми вóлнами по плечам и спине... — Ты в неë влюблëн? — неожиданно прошептала Кьяра, глядя на Рогова в упор. Кирилл был готов услышать что угодно, но только не это. Вопрос был настолько внезапным, что парень вначале не нашëлся, что ответить, и лишь тихий шорох страниц сообщил о том, что книга разума нашла новую картинку. «— Значит, тебе нравится Эльмар, да? — спросил он тогда, даже не зная, зачем. Просто вырвалось против воли. — Рич, не надо, — тихо ответила ему Мия, но не смутилась. — Почему? Что такого? Мне вот нравится Маттеа. — да, конечно, болван. Никакой Маттеа вообще не существует. А она, Мия, — самая настоящая. — Не зря ты пел про нее песни, – улыбнулась та, и от еë светлой улыбки всегда хотелось улыбнуться в ответ, становилось как-то легче. — Я? Когда? — удивился Кир из прошлого. — Мы ехали по степи… от моего города, помнишь? Когда я только с вами… сбежала. — с запинками промолвила она, а в еë ласковых карих глазах пробежала тень. — Жалеешь? — Что сбежала? Нет. — и это «Нет» было таким твëрдым, что Кирилл поверил и внутренне выдохнул с облегчением. — По логике ты должна была влюбиться в меня, а Крошка Си в Эльмара. И были бы мы вместе, и было бы нам счастье. — он и сам не понимал, что на него нашло. Зачем он говорил всë это. Но почему-то в душе что-то противно ныло и обиженно подпрыгивало. — Крошке Си не нравится Эльмар. — спокойно ответила Мия, робко сложив на груди руки. — А тебе не нравлюсь я, — парень хотел это крикнуть тогда, но сдержался, сохранив ледяную маску безразличия, хотя на самом деле он явственно ощущал, как внутри него всë вовсю жалобно скрипело и колебалось, словно там собирался шторм. — Ты мне нравишься, Рич! – горячо воскликнула она. – Очень нравишься, просто… — Да ладно, понял я, – с грустью усмехнулся Кир в то время, почувствовав, как какие-то натянутые до предела струны в нëм оборвались». Был ли он влюблëн? Да кто его разберëт! Он был без понятия, он был запутан и сбит с толку... — Ладно, можешь не отвечать, — ухмыльнулась Дронвахла, переворачивая палкой угольки в костре. — Кьяра... можно остаться с тобой на какое-то время? — выпалил, сам того не ожидая, парень. — Как же, размечтался! — гордо вскинулась девушка, и Рогов нервно хохотнул. — Мне с тобой намного лучше. Ты для меня... как глоток свежего воздуха, понимаешь? — Понимаю я или нет, а нам и без вас тут проблем хватает. Скоро зима, все готовятся, у нас много дел. — Кьяра обняла колени руками, отвернув лицо к морю. — Мы что, так сильно мешать будем? — лукаво спросил Кирилл и прищурился. — Мы ведь тоже помочь можем, а? Много места не займëм, можем продолжать спать тут... Ну хотя бы на пару дней, Кьяр! Девушка медленно повернула к нему голову и впилась колючим взглядом. — Ещë чего! Вы не справитесь, а ваше жалобы я выслушивать не намерена, ясно тебе? — она вдруг вскочила на ноги, видимо, собираясь уйти, но парень вскочил следом за ней и ухватил за запястье. Кьяра раздражëнно вырвала руку и поджала губы. — Почему ты так сильно против? — Да потому что ты мне нравишься, придурок! — с отчаянием воскликнула Дронвахла, и из еë глаз блестящими бусинами покатились слëзы. Она осторожно подхватила Ньюке-Чоль, завëрнутую в одеяло, и быстрым шагом, вздрагивая от сдавленных слëз, понеслась к своему домику. Вскоре раздался оглушительный хлопок. И всë стихло. Кирилла будто подкосил невидимый удар. В голове звенело, а тело сделалось каким-то ватным, по рукам и ногам разлилась свинцовая тяжесть. Накатила нежданная усталось. Она свалилась, словно гора, на его плечи, и парень больше не мог стоять. На негнущихся ногах подойдя к своему спальному месту, он рухнул на него и завернулся в заключившее его в свои мягкие объятия одеяло. Рогов невидяще смотрел на догорающий костëр и думал, думал, думал... Так думал, что, казалось, он сейчас не выдержит и треснет. «Я точно не сплю? Всë как-то слишком запутанно, я не понимаю... А Кьяра, наверное, сейчас плачет там... Она действительно призналась мне в любви?! Боже, да что происходит?! Что происходит со мной? Девчонки невозможно странные, ну как с ними разбираться? И ведь Саше я не смогу ничего рассказать...», — глаза предательски слипались, мысли путались, как пряжа, он то и дело натыкался на колтуны, которые не мог распутать и из-за которых забредал в ещë более густые дебри сознания. В конце концов он смертельно устал от этого невнятного дня, от сложных мыслей, невероятных открытий, и отключился, провалившись в притягательное беспамятство. А Кьяра Дронвахла не спала всю ночь, бессмысленно глядя в небо и ругая себя, на чëм свет стоит, за слабость и несдержанность чувств.

***

Где-то, на одном из Семи островов, на берегу другого моря сидел и смотрел вдаль красивый юноша; его пастельно-русые длинные волосы развевал ветер. Он поглаживал необычного угольно-чëрного кота с непроницаемым мраком глаз между больших ушей с кисточками, и думали они, как ни странно, об одном и том же. Они думали о прекрасной девушке, которую им пришлось оставить. Они ужасно скучали по ней и хотели увидеть. И не они одни. Далеко не одни. А когда ты так сильно важна стольким людям, когда тебя любят и ждут всей душой, ты непременно вернëшься. Особенно если ты — одна из Семи Прях.