В погоне за новыми ощущениями

Обнаженный Тарталья лежал на холодном металлическом столе в резиденции Дотторе. Руки и ноги были намертво прикованы кожаными ремнями к нему. Ослепительный свет от люминесцентных ламп, которые жужжали над ним, заставлял жмуриться, корча разные гримасы. Даже в таком обездвиженном положении Одиннадцатый предвестник умудрялся ёрзать по уже нагретой своим телом поверхности. В его голове до сих пор никак не укладывалось: как он тут оказался, и зачем согласился на безумные эксперименты Дотторе, которые могли кончиться для него смертью. Насколько ему наскучили сражения, которые раньше заставляли гнать кровь по венам и учащать сердцебиение до чувствуемой пульсации в висках. Тарталья гнался за острыми ощущениями постоянно. Он всегда находил то, что его возбуждало, заставляя хоть на секунду почувствовать приятную дрожь по всему телу, которая проходила, словно электрический разряд пустили по телу. Тело уже успело привыкнуть к прохладному воздуху в помещении, так что оно больше не покрывалось мурашками. Тарталья, слышал, как Дотторе гремит разными инструментами, судя по звукам это были разных форм пинцеты и скальпели, возможно и хуже, чего не стоило ему знать. Он иногда поворачивал голову в сторону мужчины, но кроме спины в синей рубашке и портупеях ничего не видел. Либо Доктор специально носил такую обтягивающую рубашку, которая натягивалась при любом его движения, выставляя на показ всю его мышечную массу, которая внушала всю мощь этого человека; либо он надевал ее чтобы подразнить остальных, по крайней мере так думал Тарталья. Юноша объяснял своё влечение к Второму предвестнику тем, что хотел бы сразиться на равных, в честном бою, чтобы потешить своё эго. Но этот упрямый старик никогда не соглашался на идеи Чайльда, только отмахивался и возвращался к своей работе. Но Тарталья был настойчив. Он продолжал предлагать, пока полностью не отчаялся и сам пришёл в кабинет Дотторе, с просьбой сделать с ним что-то. В тот момент алые глаза мужчины стали ещё ярче. В них появился животный интерес и зверское желание. Всё-таки не каждый вот так приходит к этому сумасшедшему придурку, который зациклен на своих экспериментах по совершенствованию людей до уровня Архонтов и выше. Пути назад не было. Тарталья подергал руками и ногами, проверяя, насколько крепко были затянуты кожаные ремни. Дотторе все же не был дураком, чтобы упустить свою жертву так просто, не затянув ремни покрепче. Спустя некоторое время мужчина без маски повернулся к Одиннадцатому предвестнику с горящим фитилём достаточно длинной свечи. Его глаза горели необузданным желанием. Именно в этот момент Тарталья сильно пожалел о своём решении. Его брови сошлись на переносице, а тело пропустило лёгкую дрожь в предвкушении. — Зачем это? — поинтересовался юноша скорее из-за страха, чем из интереса. Дотторе не торопился, медленно подходя к Тарталье. Чайльд внимательно следил за ним, готовясь к самому худшему дню в его жизни. Он продолжал проклинать себя за то, что под отчаянием согласился на такое безумие. Приблизившись к юноше, мужчина провёл свободной рукой в кожаной перчатке от пупка до шеи, наблюдая за реакцией тела. Тарталья шумно вдохнул через ноздри от ледяного прикосновения по самым нежным местам. Ему хотелось ещё. На лице Дотторе появилась ухмылка. Он ещё раз провёл ладонью по груди Чайльда, очерчивая грубые рубцы на юношеском теле, получая томный выдох. Его тело выгибалось навстречу прикосновениям. Мужчина продолжил невесомые касания, пока Тарталья не закрыл глаза в удовольствии и его тело, словно по приказу начало расслабляться под его рукой. Воск успел за это время расплавиться. Второй предвестник наклонил руку со свечей, наблюдая, как горячие белые капли капали на бледную кожу. Чайльд распахнул глаза и дёрнулся от резкой смены температуры, но ремни не позволили далеко уйти. — Тихо, — прозвучал голос Дотторе где-то сверху. Его рука легла на лоб Тартальи, опуская голову на металлическую поверхность. Чайльд чувствовал, как воск продолжил капать на его живот. Места, куда они попали, сначала саднили, но после лёгкая боль начала утихать, оставляя после себя приятную боль. Он снова закрыл глаза, щурясь от яркой лампы. Тело реагировало почти так же, как при утомительных сражениях, только силы не тратились на размахи клинками и запаха чужой крови не было. На секунду пелена знакомого возбужденного состояния накрыла его, как раньше. Но совсем скоро горячий воск перестал падать на обнаженное тело. Тарталья открыл глаза и недовольно посмотрел в след за удаляющейся фигурой. Дотторе повернулся почти в ту же секунду. В его руке блеснул какой-то металлический предмет. Разглядев повнимательнее, Чайльд понял, что это такое у него в руке. Его снова пробила дрожь, и он вновь попытался высвободить руки, словно не пробовал это до этого. Тонкое холодное лезвие врезалось прямо в солнечное сплетение. Тарталья издал жалобный стон, когда оно начало спускаться вниз, оставляя за собой глубокую кровавую саднящую дорожку. Его член дёрнулся, а на глазах навернулись слёзы. Грудь продолжала высоко вздыматься, чем препятствовала идеальному разрезу. Юноша никогда не любил тонкие и болезненны порезы в боях, потому что на их восстановление всегда уходило больше времени, и болели они гораздо дольше. А разрез вдоль торса не даст ему спокойно надевать любую одежду, тем более их толстые белоснежные пальто с мехом внутри. Но с другой стороны это именно то, зачем он пришёл к Дотторе в первую очередь — за старыми ощущениями. Красная линия проследовала до самого лобка. Мужчина отстранился и стал внимательно рассматривать свою работу, обращая внимание на дергающееся тело коллеги. Эмоции на лице Дотторе было невозможно угадать, или это просто Чайльд находился в таком туманном состоянии, что казалось, все вещи вокруг него перестали стоять на своих местах. Свет от ламп сверху уже не был таким ослепительным, а наоборот, продолжал держать его только в сознании. Второй предвестник сделал маленький шаг и оказался напротив лица юноши, который часто моргал, чтобы получше рассмотреть его. Дотторе схватил его за подбородок и резко повернул голову на себя. Раздался еле слышный хруст. Голубые глаза Чайльда в миг распахнулись. Он не хотел умереть от какой-то мелкой оплошности Доктора. Его разум перестал соображать, чтобы вовремя понять, что его губы стали не щадя терзать. Дотторе сильно вцепился в мягкую кожу, почти что прогрызая ее насквозь, вызывая отчаянное мычание прямо в поцелуй. Небольшая ранка все же осталась после терзаний, из которой тут же засочилась кровь. Мужчина провёл языком по этому месту и насильно просунул язык в рот Тартальи. Чайльд простонал, пытаясь ответить тем же трепетом, но только медленно вертел языком, еле успевая за Дотторе, что в свою очередь не церемонился и продолжал создавать свой необузданный ритм. Пока Одиннадцатый предвестник таял от влажных прикосновений и от непристойных звуков, которые эхом отражались от стен, мужчина нащупал полоску от скальпеля на теле и надавил на неё, проведя рукой вниз. Юноша издал болезненный стон, извиваясь под рукой Дотторе словно змея. Запястья вновь врезались в кожаные ремни, в этот оставляя болезненные полосы. Как бы невыносимо это не было, но его член твердел с каждой секундой, а дыхание то и дело, перехватывало от такого количества эмоций. Наконец оставив припухшие губы Чайльда в покое, Дотторе выпрямился и оглядел кровавую полоску. Она вокруг порозовела от раздражения, а глаза Одиннадцатого предвестника блестели от слез в белом свете. Мужчина проигнорировал возбужденное состояние юноши и отошёл к своему столу, собирая нужные предметы со всей поверхности. — Я хотел взять твою кровь, — голос надломился. Губы Чайльда расплылись в довольной улыбки. Его самолюбие тут же подскочило. Прочистив горло, Дотторе вернулся со жгутом в руках, но не спешил его затягивать на предплечье. Он на секунду замешкался, словно размышлял над своим следующим шагом. Сил расспрашивать не осталось, да и не особо хотелось знать, что твориться в голове у этого психопата, поэтому юноша продолжил наслаждаться фантомной болью в районе торса и продолжил смотреть на возвышавшуюся над ним фигуру в чертовой обтягивающей рубашке, которая возбуждала не меньше портупей на всем теле мужчины. В итоге Дотторе подошёл к юноше и крепко завязал силиконовый жгут на среднюю треть плеча. Чайльд зашипел скорее от неприятного чувства, чем из-за боли, когда иголка попала ему под кожу целенаправленно в вену. Его глаза бегали по фигуре Дотторе, чьё лицо не выражало никаких эмоций. Кровь хорошо вытекала прямо в стеклянную пробирку, но нужно было время, чтобы она наполнилась. Тарталья заерзал, привлекая внимание мужчины, но он так и не шелохнулся, внимательно наблюдая за алой жидкостью, которая было очень похожа на цвет его глаз. Так как Дотторе сейчас использовал своего коллегу чисто в своих интересах, Чайльду это не понравилось. Его налившийся кровью член истекал смазкой, жаждущий хоть какой-то стимуляции. Юноша недовольно цокал и закатывал глаза, но это никак не действовало на Доктора, поэтому он прекратил свои попытки по привлечению внимания и просто закрыл глаза, все ещё жмурясь от яркого света в ожидании заветного часа. Закончив, Второй предвестник покрутил на свету стеклянную пробирку, наполненную почти до самых краев густой кровью Чайльда. После его горящий взгляд метнулся к исполосованному телу юноши и улыбка сама расползлась на лице. Развязав резиновый жгут, он отошёл к своему столу. Сбоку снова раздался шум стекла и металла. Тарталья приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, что на этот раз будут с ним делать, но кроме широких плеч снова ничего не увидел. Хотя этот вид не был таким уж ужасным. Дотторе подошёл уже в какой раз к Чайльду с пробиркой в руках. В ней плескалась темно-фиолетовая сомнительная жидкость. Юноша сразу понял, что его заставят это принять, как бы он не хотел отказаться от этого напитка, но вот только он не подумал головой, когда приходил к своему коллеге и просил делать с ним, все, что угодно. Вязкий ком застрял посредине горла, Тарталья силком сглотнул его и метнул обеспокоенный взгляд на Дотторе, который улыбался во все зубы. Чайльд хотел уже было отказаться, крикнуть, чтобы он прекратил все, но мужчина бы все равно не отпустил свою жертву, а замучил бы до смерти своими экспериментами. — Не бойся, — голос вдоль и поперёк сочился несвойственной ему нежностью, от которой податливое тело размякло ещё больше. Ему словно предлагали выпить обычной воды, чтобы унять сухость во рту, но мурашки пробегали по позвоночнику только от одной мысли, что эту «воду» протягивал ему сам Дотторе. Тяжёлая рука в чёрной перчатке проникла за загривок Тартальи, заботливо поднимая и придерживая ее в вертикальном положении. — Пей. Он снова сглотнул несуществующую слюну и медленно приоткрыл рот. Сердцебиение участилось, когда рука Второго предвестника в миг дернулась, вливая все содержимое в глотку Чайльда. Горький привкус незамедлительно оказался на языке. Приступ тошноты тут же нагрянул на юношу, он готов был вот-вот выплюнуть все это. Когда вся темно-фиолетовая жидкость оказать внутри, мужчина резким движением руки отбросил пробирку, которая с характерным звоном разбилась о холодную плитку, и накрыл губы Тартальи ладонью, заставив его все проглотить. Чайльд задёргался на металлическом столе, но кожаные ремни сдерживали его, а ещё сильная рука не давала оторвать голову от стола. Ухмылка на лице Дотторе стала ещё шире. Казалось, он готов был засмеяться над беспомощностью Одиннадцатого предвестника, который так безжалостно отдалялся в лапы зверя. Удостоверившись в том, что все содержимое пробирки успешно попало в организм Тартальи, мужчина свободной рукой прошёлся вдоль пореза лёгким движением, останавливаясь на затвердивших сосках. Чайльд выгнулся на встречу невесомым прикосновениям, прикрыв глаза. — Похотливый мальчишка, — тихо произнёс Дотторе, пропуская твёрдую бусину между пальцев. Облегчённый стон сорвался с губ Чайльда. Все тело остро реагировало на любые ласки мужчины, заставляя погрязнуть в море удовольствия. Сердцебиение отражалось в висках сильной пульсацией. Пряди рыжих волос прилипли к вспотевшему лбу, но до них совершенно не было дела. Больше дискомфорта приносил изнывающий член, но Дотторе словно назло не замечал возбужденного Чайльда, лишь дразнил его. Неожиданно горячий язык обвёл ореол соска, и губы в ту же секунду прильнули к тёплой коже. Мужчина требовательно его ласкал языком, изводя все тело юноши на изнанку. Свободная ладонь опустилась ниже, на живот, выводя незамысловатые узоры, иногда специально задевая ранку и потирая ее, чем вызывал громкие стоны Тартальи. Лёгкие поцелуи превратилась в откровенные укусы по всему телу. Дотторе сильно прокусывал кожу до алых кровоподтёков. Вся грудь вдоль и поперёк была украшена очертанием его острых зубов. Чайльду просто сносило голову от этих ощущений. Он давно не испытывал подобного, прямо с того дня, когда понял, что обычные сражения больше не приносят того удовольствия, которое он испытывал раньше. А Второй предвестник здоровски помог ему, заставляя биться в конвульсиях от простой стимуляции руками. Прошло пару минут, как Чайльда начало сильно лихорадить. Его голос стал молящим, а глаза наполнились самыми настоящими слезами, которые стекали на металлическую поверхность, оставляя влажную дорожку на висках. Возможно это был эффект ранее выпитой фиолетовой жидкости. Дотторе, довольный происходящим, продолжал изучать его тело руками, иногда задерживаясь на нежных участках и агрессивно ставя метки, словно он хотел показать, что этот мальчишка являлся только его собственной игрушкой. Но Тарталья не возражал. Юноша громко стонал и извивался под чужими руками и губами, моля прикоснуться к его члену и получить желанную разрядку. — Дотторе, пожалуйста, я не могу это больше терпеть. Пожалуйста прикоснись ко мне! — хныкал юноша, пытаясь высвободиться от кожаных ремней, которые намертво удерживали его тело в одном положении. — Заткнись, — прыснул мужчина и накрыл розовые искусанные губы Чайльда, сразу приникая в рот языком. Тарталья простонал и довольствовался незначительными и острыми поцелуями Дотторе, все ещё желая, чтобы к нему прикоснулась. Жар внизу живота усиливался с каждой секундой, а сердце с силой билось о грудную клетку, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет наружу. Глаза привыкли к слишком яркому свету и теперь не сильно на нем зацикливались. Он снова почувствовал, как ладонь в кожаной перчатке спустилась по груди и задержалась внизу живота. Бедра Чайльда инстинктивно дёрнулись навстречу. Дыхание перехватило, когда ладонь обхватила твёрдый член, а большой палец обвёл раскрасневшуюся головку, размазав каплю предэякулята. Волна секундного облегчения тут же окутала его. Дотторе начал медленные движения, второй рукой теребя бусину соска. Ещё немного и Тарталья готов был излиться в чёрную перчатку, что так заботливо ласкала его член. Его бедра толкались в это кольцо из пальцев, а пальцы на ногах стали поджиматься от скорого оргазма. Места от укусов перестали болеть и ушли на второй план. Он полностью зациклился на своих ощущениях, которые мечтал получить так давно, что сейчас было не важно, отпустит ли его Дотторе или продолжит резать тело Одиннадцатого предвестника дальше. Не прошло и пяти минут, как все его тело с силой сковало в железные тиски и тут же отпустило, сменяясь приятными ощущениями и усталостью. Густые белые струи стекали по всему члену и пальцам Второго предвестника вниз. Чайльд вдохнул полной грудью, чувствуя, как все тело превращается в одну сплошную растекающуюся лужицу. Мужчина что-то буркнул и снова отошёл к своему столу, вытирая семя салфеткой. Постепенно приходя в себя и снова начиная чувствовать свои конечности, Тарталья услышал шум, режущий уши, стеклянных баночек, бьющихся друг о друга. Сморщив нос от неприятного звука, он любопытно повернул голову в бок. Дотторе агрессивно сгребал свой бардак на столе в одну кучу. Полные или наполненные какой-то разноцветной жидкостью пробирки бились друг о друга с такой силой, что возможно некоторые даже сломались; тонны листов бумаги с шелестом попадали на пол, скорее всего это были отчеты об всех экспериментах. Чайльд вздрогнул, когда стеклянная колба упала на кафель и разбилась с громким стуком. Второй предвестник выругался и направился к недоумевающему Тарталье. Руки мужчины нервно стали расстёгивать кожаные ремни на конечностях, наконец-то высвобождая их. Юноша удивлённо наблюдал за ним, но когда вторая рука стала свободной, принял сидячее положение, потирая запястья, ведь кожа обрела розовый цвет от трения ранее и немого болела. Он слез с металлического стола, игнорируя глубокий разрез, который болел от каждого движения. Босые ноги встретились с холодной плиткой, заставляя мурашкам пройтись вдоль позвонка и сморщиться. Чайльд уже хотел схватить свою брошенную одежду на полу и убраться от сюда, как сильные руки Дотторе толкнули его к столу, на котором лежали все его склянки и прочие предметы. Пошатнувшись на ватных ногах, Тарталья чуть не упал на задницу, вовремя схватившись позади себя за деревянный край. Мужчина оперся по обе стороны от Одиннадцатого предвестника, хищно улыбнувшись. — Думал, получил то, чего хотел и свободен? Ты должен вернуть мне долг, — стальной голос ударил в туманную голову Чайльда, как знаменование о тревоге. Все слова застряли поперёк горла. Он хотел возмутиться и оттолкнуть мужчину, но был слишком слаб из-за недавнего оргазма, что еле стоял на ногах. Резким движением Дотторе развернул Тарталью спиной к себе и надавил ему на поясницу, заставляя прогнуться и лечь на деревянную поверхность. Тихий вздох разнесся по комнате, а член Чайльда снова начал наливаться кровью от властных и требовательных прикосновений. Его голова вновь закружилась, когда Второй предвестник начал покрывать спину такими же следами укусов, что и на груди. Мужчина прижался к упругой заднице юноши своей эрекцией, получив томный выдох в ответ. Ладонь Дотторе огладила плечо юноши в успокаивающим жесте. Два пальца столкнулись с припухшими губами проникли в рот. Чайльд начал обильно смачивать их собственной слюной, тщательно проходя языком по всему периметру. Не придавая подготовке сильного значения, Дотторе в скором времени вынул их из жаркого рта Тартальи и приставил к его колечку мышц. Не успел юноша сделать полноценный вдох, как два пальца проникли в него, вырывая протяжней стон. Ноги снова подкосились, а руки предательских задрожали, отнимая единственную опору для него. Мужчина медленно растягивал его стенки изнутри, под тяжёлые вдохи и выдохи, до того момента, пока ему не надоело мучить Чайльда, а своя эрекция больно врезалась в узкие штаны. Пальцы легко выскользнули с характерным звуком. Юноша замычал, чувствуя пустоту внутри себя, которую хотелось вновь заполнить пальцами или членом Дотторе. Звякнула пряжка ремня и штаны с нижним бельём опустились вниз. Мужчина приставил головку своего члена к изнывающей дырочки юноши и медленно вошёл на всю длину, сталкиваясь с бёдрами Одиннадцатого предвестника. Чайльд протяжно застонал, выгибаясь навстречу, слыша тяжёлые вздохи сзади. Дотторе не двигался, привыкая к горячим ощущениям и плотно облегающим его член стенкам. Первые толчки сразу стали резкими и быстрыми, заставляя тело Тартальи превращаться в податливое и с удовольствием принимающее член его коллеги. Ему было хорошо. Хлюпающие звуки, смешавшиеся с отчаянными стонами заполнили всю комнату, от чего Чайльд с каждой минутой терялся в пространстве, окутанный с ног до головы волной удовольствия. Низ живота скрутило в тугой узел; он уже был близок ко второму оргазму. Движения Дотторе стали намного резче и глубже, постоянно задевая внутри комочек нервов, от чего Тарталья содрогался, изнывая от приятной боли. Ладонь в чёрной кожаной перчатке впуталась в рыжую копну волос, потянув назад. Чайльд издал горловой рык, когда их бедра снова соприкоснулись с громким шлепком. — Кончай, — прозвучал властный глубокий голос, обжигая ухо тёплым дыханием, словно пуская электрические разряды, на которые тело мгновенно среагировало. Другая ладонь обхватила истекающий смазкой член, надрачивая в ритм толчкам. Чайльд совсем потерял голову, сосредоточившись на тягучем узлу внизу живота. Сердцебиение участилось в два раза. Рыжие пряди вновь прилипли ко лбу. Хватило всего пару резких движений рукой, и Тарталья с громким стоном излился в руку Дотторе, запачкав плитку под ними и откинув голову на плечо мужчины, закусив губу. Тело задрожало, а ноги снова стали ватными, не в силах стоять удержать его в вертикальном положении. Через несколько глубоких толчков, Второй предвестник кончил в след за юношей, вцепившись пальцам в бока. Скорее всего на том месте останутся синяки, но они по крайней мере не будут саднить, как идеальный разрез поперёк его торса, за который Чайльд будет ещё долго ненавидеть своего коллегу. Тихий смех разнесся по комнате, привлекая внимание Тартальи. Дотторе отстранился от обмякшего тела, оглядывая покусанную спину и довольствуясь своей работой. — Чертов мальчик, — прохрипел он сквозь сбившееся дыхание, попутно вытирая запачканную руку салфеткой, а после натянул штаны. Тарталья ещё немного постоял, приходя в себя. Взял свою одежду с пола, еле как надел ее на себя и быстро, как только мог, удалился из этого чертового кабинета, в который он больше никогда не ступит. Возможно этот эксперимент они повторят в будущем ещё не один десяток раз, но Чайльд надеялся, что в следующий раз все обойдётся без разрезания кожи и прочих сомнительных жидкостей.