Луна, которой встреча с Солнцем не дана.

      Тодороки понимает что жизнь налаживается, а Мидория понимает, что это конец его жизни. Шото шутит и улыбается, ему комфортно, ему хорошо, рядом есть человек, на которого можно положиться, а этот самый человек не верит что сам для себя готов быть опорой, не то что для других, но он старается, он хочет чтобы все были счастливы хотя бы эти чёртовы две недели. Половинчатый держит его за руку, когда зелёноволосый падает в обморок, он не отпускает его до последнего. А Деку, очнувшись, ластится не к нему, не к Тодороки, который его отвёл к Исцеляющей девочке, а к Очако которая узнала об этой ситуации самая последняя из класса, даже Кацуки который крайне недоброжелателен к Деку узнал об этом вторым. И Деку припадает к рукам Очако, говорит о том, что влюблён в неё, та бледнеет, краснеет и так ещё два раза, а потом говорит что тоже любит его. Говорит в присутствии Шото, который готов отдать жизнь за Изуку. Он разбит и расстроен, но один вопрос: «Почему именно сейчас?»       Он ведь мог сделать это в более подходящей обстановке, позвать куда-нибудь, не здесь же признаваться, не при общих друзьях и вообще, это больше похоже на поступок человека, который скоро умрёт и хочет убежать от чего-то. Может, Тодороки накручивает себя? Нет, не накручивает, он понимает что что-то не так и этому нет обратного пути, обратного отсчёта. Но друзья уверяют, что всё хорошо, о чём он? Мидория здоров как бык, только кашляет кровью и выглядит так, будто на солнце был три года назад, но Деку честен с друзьями, он бы рассказал, так что это неправда, Шото опять мелит чепуху, сравнимую с «Ты внебрачный сын Всемогущего?», и Шото становится неуверенным в своей догадке, и при этом что-то его тревожит. И всё же...

***

Как же он был прав. Чертовски прав. Через две недели он проснулся посредт ночи от криков:       — Мидория умер!       — Да, я сам увидел его труп!       — Чёртов Деку, что мешало тебе взять и рассказать о своей долбанной болячке и на этом закончить! — сжимая руки в кулаки говорил друг детства умершего.       — Он написал записку.— сказал Шото, прервав ругань. Всё посмотрели на него как на безумца, ибо почему даже Урараке не досталась записка или например Каччану, а? Урарака его официальная девушка, новость об этом разлетелась даже дальше класса «1-А» , а Каччан его полноправный друг детства и не важно, как плохо Бакуго к нему относился, не думаю что Изуку до сих пор не простил его. А тут Тодороки, который просто друг, просто друг который хочет его поцеловать, да, — он друг.       — Читай! — единогласно сказал класс «1А». И он читает, медленно, безэмоционально.       — Тодороки-кун, я знал всё с самого начала, я понимал что ты неравнодушен ко мне и это меня убивал, ибо я не мог ответить тебе тем же. Это огорчало меня, и я понимал, что делаю тебе больно, но ещё больнее будет, если ты не узнаешь люблю ли я тебя или нет. Поэтому я начал встречаться с Ураракой, показывая, что ты меня не привлекаешь в плане любви, я не ожидал что она ответит взаимностью и мне помимо «великого слепого» надо будет играть «влюбленного парня» . Наверняка ты стоишь и смотришь на наш класс, читая это. И я хочу сказать, что не только Шото, но и остальных я не хотел разочаровать тем, что мне осталось буквально две недели. Простите за всё и спасибо вам. (И Шото не делай ничего с собой, я тебя умоляю.)       —Всё?— сказал класс.       —Всё.— сказал Шото, не прочитав им последнее предложение да и не надо в общем. Он был разбит на тысячи осколков, что отражали всю его печаль за жизнь, начиная с ожесточённых тренировок отца и заканчивая этим. Всё. Его жизнь или, по крайней мере, её смысл оборвался, как резинка, которую растягивают, растягивают и оп! Она лопается. И эта самая лопнувшая резинка отдаёт болью в пальцах и так неприятно, хочется сжаться от боли, только у Тодороки боль не в пальцах, а в сердце и если первое можно перетерпеть, то последнее невозможно. Это не лечится никакими лекарствами в мире и может это хорошо, потому что таким образом человек останется человеком и это потрясающее чувство удовольствия. Ты мёртвый, в облике живого и это клеймо будет с тобой всю жизнь...