Конец для Киллера

Её волосы сегодня пахли кустовыми розами, струились по плечам и спине. Платье шалью стелилось вдоль тела, а завитые локоны блистали в сегодняшнюю солнечную погоду. Как и всегда – идеальная осанка, размеренный стук каблуков, шлейф дорогих духов, идущий за ней по пятам. Она пробыла в Америке неделю, и, как обычно, всё это время была занята делами компании. Кит виделся с ней только вечером, приходя с работы, и утром, когда они вместе собирались уходить на неё же. Мимолётные незначительные поцелуи при встречи и на прощание – всё, что он мог запомнить о Ней. А еще пустоту, что рвала внутренности в фарш. Он не был идеалистом, поэтому рядом с ней всегда выглядел не более, чем один из её прислужников или членов охраны. И всегда, каждый чёртов раз, ловил себя на мысли, что не подходит ей. Неуважительные манеры, буйный нрав, честность, что не скрывается за масками и переходит моральные границы. Местами его вымораживало, сколько терпения она вкладывает в поддержание связей с неприятными личностями, которым он, будь его воля, вынес бы пулей голову через две секунды, как встретились их глаза. От этой вольности его, разве что, удерживали другие оковы – правила мафиозной группировки. Теа всегда ходила с охраной, которой безмерно доверяла свою жизнь. Он – со спрятанным ножом и рабочим пистолетом в кобуре. Она доверяла и Киту, что можно было заметить не только по кольцу на пальце, но и по трепетному отношению, взглядам, еле заметным жестам, манере речи, заботе и ласке, которую она дарила ему в особенности. Киллер не всегда знал, верить ли во всё это? Вдруг это очередная маска, очередная шутка, очередной затянувшийся бред, которому ни она, ни он не осмеливались положить конец. Наверное, было легче, когда её не было рядом. Каждая встреча чувствовалась вынужденной. Каждое взаимодействие отталкивающим. Он надеялся, что это временное надоедание, и что такой пустяк можно решить. Может ему надоело её непостоянное присутствие, или запах её духов, что щекотал нос, или её нежные, полные ласки прикосновения, когда они оставались наедине, или, чего хуже, она сама? Но ведь он выбрал её, как свою жену, любил, называл и чувствовал Своей. Однако, как будто в этих жестах совершенно не было любви, которую он знал. Будто Это – вовсе не любовь. Она была непонятной, незнакомой, чуждой, лживой. Роилась в лёгких отвращением и отторжением от одной лишь мысли, что его драгоценная жена теперь являлась для него не больше, чем хорошей подругой. Да, всё-таки без неё было легче. Легче дышать. Легче жить. Легче думать, что он не связан с ней узами "любви". Думать, будто они друг другу никто. А расстояние, конечно, помогало и спасало его от мук. Киллер сидел в кабинете, постукивая ручкой по деревянному полотну стола. На улице темнело значительно медленнее, чем обычно, а часы на работе тянулись дольше. Приятной мыслью, крадущейся от сознания вдоль всего тела мурашками, было то, что эту ночь и все последующие он проведет один.

––––––––––––––––––––––––––

Холодный воздух обдувает ткань одежды, что слегка подёргивается вместе с телом. Ноги ведут сами собой с такой скоростью, что чуть ли не путаются на ходу. Все дома, окна, лестницы, двери перед глазами – одинаковые, освещенные тусклыми уличными фонарями, серые, неинтересующие, блеклые. Почему же он сразу знает, в какую дверь ему войти? Воздух клубится между приоткрытых уст, пока пальцы дрожат на дверном звонке. Он смотрит на ступеньки под ногами, не осознавая, как смог по ним взобраться. Сбитые ботинками серые плиты бетона плывут перед глазами, когда дверь в конце концов открывается с падающим между ног светом лампы из коридора. – Луис, ангел мой, – киллер сразу расцвёл в улыбке, как только увидел знакомый силуэт, хоть и нечёткий, – Здравствуй. Парень отшатнулся и скривился, чувствуя как запах перегара заполнил пространство между ними. Дверь почти закрылась перед пьяным лицом, оставляя тоненькую щель света на лестнице, перехваченная донельзя крепкой в таком состоянии рукой. – Нет-нет-нет, не закрывай дверь. Явно крепче была нервная система Луиса, для которого итак нежелательный гость уж точно в дополнение к опьянению не должен был стать еще и травмированным им же. Он нехотя открыл дверь, впуская внутрь охладевшее на морозе тело. Парень выключил лампу в коридоре, собираясь направиться в гостиную комнату, из которой свет через дверную арку падал в прихожую. Он решил было, что Кит, который на удивление удачно снял с себя обувь и даже прошел несколько шагов от входа, будет в состоянии и всё остальное сделать сам. Однако, как бы решителен не был хозяин, тело всё же обмякло рядом с одной из стен и медленно опустилось на пол, шурша неснятой курткой. Луис тут же тихими шагами вернулся обратно в прихожую. – У меня завтра утром работа. Киллер порылся в карманах, доставая дёргаными пальцами слегка мятую сигарету из не более ровной залежавшейся пачки. – Это я к тому, – Лу опустился на корточки. Теперь их лица были на одном уровне, – что ты уйдешь завтра вместе со мной. Я не оставлю тебя здесь одного. Он мягко вытянул незаженную сигарету из уст Кита, выпрямляясь. – И не кури в доме, будь добр. – Мхм. Киллер закатил глаза, расстёгивая молнию куртки и все еще не поднимаясь с пола. –Давай, – парень протянул руку, за которую Кит тут же ухватился, – поднимайся. Глаза сузились от яркости света в гостиной. Пьяное тело приземлилось на ветхий зеленоватый диван. Привычный скромный декор теперь почему-то казался не только знакомым, но и родным. Будто это всегда был его дом, а не чей-то ещё. – Снимай. Кит выворачивался на диване в разные стороны, пока парень снимал с него куртку. В конце концов та была повешана в коридоре к другим одеждам. – Ты реально сидишь дома один в рождественскую ночь? – киллер развалился на диване, в кривом положении упираясь спиной об мягкую стенку. – А у тебя видимо был корпоратив. – Марейн реши– – И всё равно пришел ко мне. Тоже один. Луис подошел к дивану со стаканом свежей воды. – Выпьешь? – Мне кажется, в меня жидкость больше не влезет, – Кит неприятно посмотрел на стеклянный сосуд в руках друга. – Надо выпить воды в любом случае. Парень поднес стакан к лицу киллера, свободной рукой кладя ладонь на его щёку, слегка приподнимая подбородок Кита вверх и направляя его. – Пей. Киллер словил себя на мысли, что слушается его, как если бы был собакой, но это не остановило приоткрывшиеся губы, в которые тотчас медленно начала литься прозрачная жидкость. Организм быстро среагировал, отчего после стакана к губам Кита прижались его руки, пока он пытался подняться с дивана. Хозяин дома отставил стакан, помогая подняться и дойти до туалета киллеру. Колени больно упёрлись в ледяную жёсткую плитку на полу, пока руки держались за белый керамический обод унитаза. Под лёгкими начало колоть так, словно из тела выходило всё, что вошло в него за день. Кит кряхтел и переставал дышать, пока пищевое пюре с плеском погружалось в воду. Язык не чувствовался, а на затылке вдруг тоже, словно иглами, ощутилась острая точечная боль. Тело перестало выворачивать, когда во рту остался гадский вкус желчи. Глаза сами собой отводились в сторону от мешанины зрелища внутри белого углубления. Кит на дрожащих ногах поднимается, погружая руку в карман штанов и упираясь плечом в стену. Белая баночка, шумя таблетками внутри, показалась между пальцев парня. – Что за таблетки? – поинтересовался Лу за спиной. Что за таблетки? Почему-то этот вопрос повторялся в голове раз за разом, когда киллер доставал пластиковый пузырёк из собственной одежды и смотрел на него. "Что за таблетки?" прозвучало еще несколько раз, пока Кит не понял, что находится в помещении один. Белая упаковка таблеток так и продолжала оставаться в руке, а парень смотрел на неё, не отрываясь, словно она сама должна была ответить ему. Гробовая тишина стояла в темной комнате, точно такой же, какой он запомнил её тогда. Наверное эта схожесть обстановки и вернула его на миг в тот день. Кит медленно повернул крышку, а затем достал круглые таблетки в количестве двух штук – именно столько он должен был сегодня выпить, – и зажал их в кулаке, держа руку прямо над унитазом. Когда разжал ладонь, они мигом соскользили вниз, с плеском погружаясь в воду. Это были лекарства, назначенные доктором его начальницы, Марейн. По слабой памяти он уже не помнил, от чего они, какой диагноз ему поставил доктор, сколько дней ему их нужно пить. Да и это было не так важно, когда вместо погружения в нутро киллера, таблетки каждую ночь смывались в унитаз. Все бумаги и документы, связанные с медицинским обследованием и лечением находились у Марейн. Он чувствовал себя так, будто глава мафии стала его мамочкой, и он уже стал забывать, когда последний раз нёс ответственность за свою жизнь. Сколько месяцев прошло? Что вообще случилось с его жизнью? Каждый день повторял предыдущий. Так ли он стремился жить? Даже отвечать ему бы не пришлось – всё додумают за него. А за молчанием увидят недружелюбность, незаинтересованность, безответственность, которых он не имел.