Собрание

Собрания всегда проходили одинаково. Куча бесполезной болтовни, которая не решала большинство проблем. Больше всего, конечно возмущался старик Бекташ. Филон бросил скучающий взгляд на отрешëнного Темура, который мысленно находился где-то в Тамани. Феодосия и Евпатория трещали о своëм о женском, Ленино скучающе рисовала что-то на листочке для заметок, Первомайское что-то шептала Черноморскому... Короче говоря, каждый занимался своим делом. Кажется, диалог Бахчисарая и Симферополя слушали только Ялта с Красноперекопском, который, кстати говоря, сидел рядом с Филом. —А вообще, Софрон, тебе стоит задуматься над Красноперекопском. Армянск напрягся. С чего это старик заговорил про Вадима? Окинув взглядом присутствующих, Фил заметил — Джанкой оторвал взгляд от телефона и уставился на Бахчисарай. —В каком смысле, Бекташ Менглиевич? -недоумëнно потупил взгляд столица республики —А в том, что его промышленность опасна. Он мог бы отдать эту отрасль Армянску и зарабатывать на туриста приезжающих на Асс. —Ты еблан? -встрял Филон, поднявшись с места и опëршись на стол руками, на что Софрон шикнул, а Вадим вздрогнул и уставился на Фила. —Бекташ, ну ты же херню несëшь и сам это знаешь. Зачем позоришься, старик? —Фил! -сдавленно прошептал Краснов, легко касаясь пальцами плеча любимого, призывая того к спокойствию. —Нет, ну серьёзно. Во-первых не Асс, а Красное, а во-вторых Красноперекопск очень важен для республики. Тебе ли, Бекташ, этого не знать? Ты же так тесно общаешься с Симфом. Наверняка ты в курсе большинства отчëтов. А от себя скажу, что Вадим работает не покладая рук и вообще ты не вправе решать, кому что делать. Он хотел высказать кучу всего, потому что накипело. Вечно недовольный Бахчисарай бесил, а когда он рот открывал, хотелось взять пистолет. И не понятно, кого застрелить — себя или этого ворчливого старика. —Замолчали оба. -громко сказал Симферополь и хлопнул стопкой бумаг по столу, поднимаясь с места. —Время вышло, всë необходимое мы обсудили, теперь расходимся. Всем доброго дня, товарищи, встретимся в следующем месяце. —и вышел. Презрительно фыркнув, Бекташ так же покинул помещение с гордым видом. Все присутствующие стали подниматься со своих мест и расходиться. Алушта принялся будить Алупку, что последнюю половину собрания спала. Джанкой умотал куда-то с Нижнегорским, а Белогорск с Судаком весело трещали на крымскотатарском. Краснов резко подскочил с места и заключил парня в крепкие объятия, чем последний явно был не доволен. —Не могу поверить, что ты назвал меня полезным, Фил —Отвали, ребёнок, задушишь же. —прохрипел Армянск, начиная жалеть о своëм нежелании держать язык за зубами. Теперь же этот придурок всем растрещит, что Сивашев о нëм заботится. Тц.