Рифму, Лютик!

Лютик с Геральтом как обычно положили свои подстилки впритык и улеглись у костра, накинув на себя общее одеяло. Этой тёплой ночью в лесу было тихо и безопасно. — Угадай, о чём я сейчас думаю? — послышался шёпот Геральта, обращённый к Лютику. — Что у меня красивые глаза? — улыбаясь, тихо отвечал Лютик, намеренно предлагая маловероятную версию, уверенный, что не угадал. — Нет. — Что у меня оригинальный головной убор и восхитительные волосы? — Лютик продолжил строить придурка. — Нет, — Геральт сдерживал улыбку, стараясь говорить строго. — Что у меня… прекрасный вкус в одежде?.. Чёрт, Геральт, нечестно! Я тебя не трогаю! — Не-ет. Подумай ещё. — Ах! Да, вот так приятно! — голос Лютика стал совершенно бархатным. — Не отвлекайся. О чём я думаю? — гнул свою линию Геральт. — Но твоя рука у меня в штанах… Вот же ты шулер!.. — Лютик от возмущения перешёл на прерывающийся шёпот. — Итак?.. — Что у меня божественный голос? — Лютик задышал чаще и громче. — Не то, — Геральт был неумолим. — Что ты видишь мои губы и хочешь их поцеловать? — на последнем звуке голос Лютика ушёл в придыхание. Некоторое время в тишине слышались звуки глубоких чувственных поцелуев. — Но ты не угадал, — снова донёсся голос Геральта, и в нём отчетливо слышалась улыбка. — Так о чем я думаю? — Что у меня… Ох!.. Да, да, высвободи его… Что у меня… Длинные ловкие музыкальные пальцы? — Немного теплее, но нет. — Что у меня… Геральт! Что ты со мной делаешь! — Лютик ещё пытался протестовать, но явно сдавался. — …Что у меня… Шикарный член? — Мне нравится ход твоих мыслей. Нет. — Это так… коварно… Чёрт, ещё!.. Сильнее! — зашуршал Лютик. — Спокойно, мы же не спешим. Думай, Лютик, думай, — проговорил Геральт так, как будто он был кот, облизавший с усов сметану. — Ладно! О, нет! Я не могу думать, когда ты… М-м-м! — разрывался Лютик от противоречия между желанием послушно поддержать игру и желанием отдаться ощущениям. — Постарайся. Для меня, — властно уговаривал Геральт. — Что у меня… Ф-с-с-с! Отличная задница? — Лютик то заходился паузой на вдохе, то снова шумно дышал. — Хорошо, но нет. — теперь Геральт зашуршал одеялом, немного меняя положение. — Нет, Лютик, убери руки. Сейчас я вожу. — У-у, ты злюка, я тоже хочу за тебя подержаться… Ох, ладно… уж. Только не останавливайся! — Я и не думал. Продолжим? Напомнить вопрос? — Бессердечный ты, бесчувственный ведьмак!.. — Именно. — Наверное, ты думаешь, что я… А-а-у! — шёпотом взвыл Лютик, не в состоянии сосредоточиться. — Что я… Что у тебя стоит на меня до звона… — наконец выдал он. — Молодец. Совсем близко. А теперь, Лютик, зарифмуй для меня что-нибудь, — торжественным шёпотом объявил Геральт. — Не-е-ет… Я не смогу… — жалобно проскулил Лютик. — Давай же, что угодно. — О, нет, только не соски! О-о! — Не сдавайся. Я в тебя верю. — Ты… Ты не представляешь… Ухм… — Я жду рифму, поэт! — вкрадчиво шептал Геральт. — Ох! Ну… «Мои соски…» — начал он первое попавшееся, но сбился. — А! Ах! О, нет! — Рифму! Лютик! Любую! — «Мои соски…» Ой, бля! Я же пытаюсь! Честно! — зачастил Лютик, доведённый почти до предела так, что не в его силах было думать. — Мои соски… Как… как… О! О-о! — Рифму! — Как две доски! — выпалил Лютик, не помня себя. — Да бля-ять! Н-е-ет! Только не это! — слова его стали неразборчивыми, потому что он закрыл лицо руками. — Не смейся, пожалуйста! И никому не говори! Боги, как стыдно! — Ты смог, — влюблённо сказал Геральт. Он не смеялся. — С ума схожу, кода ты теряешь разум под моими руками. — Так же нельзя… — пожаловался ему Лютик, чуть не плача, но тут же передумал. — То есть нет, можно, продолжай. — Конечно, как скажешь. А теперь зарифмуй слово «член», — коварно улыбаясь, предложил Геральт. — Геральт… Это слишком! О, да, вот здесь… Вот так… — Давай! Рифму на «член»! — Твой член… Ох! Да, да!.. Наши члены… — Ну? — Наши члены… Лучшие во вселенной… А-оу-а!.. Еще немного! Я почти… — Отлично! А теперь зарифмуй моё имя. — Бля, Геральт! Это же… Подача-неберучка!.. Гр-р-рх! — Сможешь? — Нет! Геральт, пощади! Сжалься!.. — Ладно, передышка. Отдохни. Продышись, — Геральт убрал руки и отодвинулся. — У-ё-о-о! Ну во-о-от… — разочарованно выдохнул Лютик. — Сейчас продолжим. — Геральт, подумать только! — в голосе Лютика послышалось отчаяние. — Соски!.. Ох, твою ж мать! Мы с тобой были слишком близки, — ритмично зашептал он, — Ты сжимал мою волю в тиски, Злая рифма ввинтилась в виски, Под тобой рифмовать не с руки, Ты разбил мою гордость в куски, Я ж теперь удавлюсь от тоски. — Реабилитировался? — тепло спросил его Геральт. — Кажется, да, — вздохнул поэт. — Полегчало? — Да, вроде того. — Прощаешь меня? — Геральт сменил тон на просительный. — За что? Нечего прощать. Это было… прекрасно, — теперь потеплел голос Лютика. — Хорошо. Развяжешь мою шнуровку? Давит. — Ага, наконец-то! М-м, ещё бы она не давила, штаны-то какие узкие! Приятно так? А так? О чём же ты сейчас думаешь? — Лютик не преминул отплатить вопросом, осторожно лаская Геральта пальцами, но надолго его не хватило, ответил сам. — О моём развратном языке и о плотных сжимающих губах? — О-о-о, да… — протянул Геральт, откинув голову, благодарный Лютику за идею. — Тогда запрыгивай… Седлай. Геральт забрался на грудь Лютику, предвкушая особое наслаждение. Через время, снова ложась под одеяло, шепнул он Лютику: — А давай теперь так: повернись на бок, ко мне спиной. — Возьмёшь меня? — Нет, у нас нет масла. Придётся просто потереться. — Может, лучше тогда в рот? - предложил ему Лютик. - Ведь начали уже. — Нет, хочу тебя обнимать сзади и хочу чувствовать твой член ладонью. — Так удобно? - они устроились на боку и Лютик начал сам подаваться назад, создавая трение. — Разведи… Ах-х-х… — Паузы между словами Геральта всё увеличивались. — Да… Лютик… Да… — Быстрее? — Нет, как раз. Наконец они притихли, по-прежнему вжавшись друг в друга. — Так о чём ты думал-то? — спросил наконец Лютик умиротворённо. — Ну, с самого начала? Что ты загадал? — Ничего. — Серьёзно? Вот курва! Геральт тихо посмеялся. — Но нужно было загадать, что я самое счастливое существо на свете, — прошептал он. — Я тоже, — эхом ответил ему Лютик.