Когда погасло солнце

— Мисс. Русоволосая фрейлина с золотым подносом в руках легко кланяется и ставит его на небольшой круглый столик, стоящий посередине розовых кресел, на которых восседали госпожи дворцов Тьмы и Власти. Одна была одета в великолепное, но не пышное розово-голубое платье, другая в свободных блузке и брюках персикового и тёмного цветов. Рядом с ними, на миниатюрном диванчике, сидела фея природы в полном умиротворении, добившаяся выхода из Дворца Крови — на ней милая блузка нежно-розового оттенка и на оттенок темнее свободная юбка до пят. На волосах у неё ободок с цветами, что дополнял образ ангельской нимфы. Тереза, фрейлина Музы, подаёт каждой госпоже то, что они просили — коктейль для Стеллы и чай для Музы с Флорой. Над их головами летали, веселились и смеялись пикси — Амур, Чатта, Тьюн и проснувшаяся, пошедшая на поправку Локетт. Птица Текна сидела на плече Музы — её подруги видели, как та пыталась им что-то сказать, но не могла, ибо чары с нее снимать второй всадник не спешил, не поддаваясь никаким уговорам. С посещения Дворца Тьмы и Блум прошло ровно два дня. От нее не было никаких вестей, а Локетт и Текна окончательно выздоровели благодаря целительским способностям Одетт. Поначалу пикси жутко просилась к своей фее, но Стелла убедила её слегка повременить — Блум её не помнит, а Валтор не обрадуется её появлению. Феи до сих пор не могли понять, почему первый всадник так низко пал, стерев память Блум. Если бы он был уверен в своих силах, как Морон, или не боялся добиться всего сам, как Ризанд, то не пошел бы на такой подлый поступок. Даже Огрон, кровожадный и безжалостный, убежден в своих способностях, совершенно не волнуясь о своем характере. Неужели это значит то, что лидер всадников оказался самым слабым и боязливым среди них? Однако феи быстро поняли, что слезами и жалостью к самим себе здесь невозможно чего-то добиться. Особенно их привлекала та мысль, что здесь царит некая опасность. Разве Винкс были бы Винкс, если бы не ввязывались во все заваренное? Как они сами любят говорить, их команда жить не без приключений, неважно, в этом мире или другом — разве это имеет значение? Сталкиваться с опасностью им не в первой, а делать это в чужой вселенной интереснее и привлекательнее в несколько раз. Таким образом, они могут отвлечься от ненужных, плохих мыслей. И эти прошедшие два дня они провели не впустую. Ознакомление с этим миром феи начали своих дворцов. Стелла познакомилась с персоналом Дворца Власти, она обошла всё приспособление внутри и снаружи, представив, что Софи и Одетт это её подруги, с которыми она отправилась в торговый центр. Служащих в её дворце было много и все они были добрые, искренние и жизнерадостные, всем сердцем приняв молодую госпожу. Особенно Стелле по душе пришелся сад — дальше она не заходила. Её дворец выдался невероятно большим и просторным, поэтому она всё ещё работала над его изучением. Музе же далось всё это легче благодаря скромности Морона. Дворец Ночи был меньше в два раза и кроме стражи с однотипными служанками дворец никем не полнился. Фее музыки это больше обрадовало, чем расстроило — не привыкшая к роскоши и многочисленным слугам, она была только счастлива уютному дворцу. Она изучила новый дом вдоль и поперек в первый же день. Дворец Флоры же выдался таким же большим, как дворец Стеллы. Подруги были правы — в тёмном и холодном приспособлении фея природы чувствовала себя до ужаса неуютно. Она проводила все дни в своей светлой комнате, где посадила много живности. Дворец она изучила досконально без особого желания — Флору заставили её фрейлины, которые до сих пор учат её вместе с Чаттой приказывать, а не просить. Также она узнала, что у Огрона есть трое верных слуг — мужчины-маги, которые сразу прониклись к фее симпатией и мило к ней относились. Флора, приложив все усилия, добилась встречи с подругами во Дворце Ночи, чтобы обсудить с ними то, что здесь творилось. — Посмотрите туда, — поставив коктейль на столик, кивает Стелла подбородком на выход светлого помещения, где они и собрались. — Видите? Это стража, — имеет в виду крепких мужчин в специальной форме. — Для чего она? В чем надобность стражи в доме Бога? — У моей комнаты есть выход на балкон, откуда открывается вид на балкон комнаты Огрона, — негромко говорит Флора, согревая руки об чашку чая. — Когда я выхожу туда подышать свежим воздухом, я вижу его, задумчивого и смотрящего вдаль. Он бывает настолько погружённым в себя, что не замечает меня. Огрон будто бы что-то ищет или сторожит, я не знаю, но он, как правило, напрягается, — делится информацией с подругами, в раздумьях кусая нижнюю губу. — Странно всё это, — шепчет Муза, а после будто бы что-то вспоминает. — Я думаю, что это связано с фэйри. Всё таки, они имеют определенную силу и способности, что уже делает их... — Притормози, Муза. Фэй... Кто? — непонимающе хмурится фея солнца. — Блум тоже так называла себя... — при упоминании подруги Стелла невольно вздыхает и поджимает губы, сдерживая слёзы. — Это что-то вроде фей, но в этом мире, — объясняет Муза, а после точно так же хмурится. — Поверить не могу, окружающие вас фрейлины – фэйри, а вы об этом узнаете от меня? — Я действительно об этом не знала, и Флора, судя по её выражению лица, тоже. Софи? Одетт? Ничего не хотите мне сказать? — Стелла поворачивает голову в сторону вдалеке стоящих фрейлин, которые переглянувшись, замялись. Они находились возле стен, чтобы не мешать разговору госпожей. Фрейлины приближаются к феям, Флора точно так же вопросительно смотрит на своих служанок, ожидая вразумительного ответа. Даже пикси отложили в сторону свои веселья, присев на колени своих фей как их маленькие дети. Локетт расположилась рядом со Стеллой — она заменяла ей Блум. — Прошло несколько дней, как нас поселили в этом мире, а мы по-прежнему совершенно не знакомы с местной цивилизацией, — замечает Флора, сведя брови к переносице. — Я намерена это исправить и вы должны мне в этом помочь. Начните по порядку, пожа... — Без просьб, миледи! — перебивает её Хейзел, вскинув в воздух палец. Фея природы вздыхает и лишь качает головой – она, наверное, никогда не научится командовать кем-то и отдавать приказы как настоящая госпожа. — Ваш мир, миледи, богат разной живностью и существами, но наш достаточно скромен, — начинает первой Софи, а феи внимательно её слушают. — Этот мир населяют магические животные, гномы, огры, тролли и тому подобное существа. Люди же, не считая русалок, сирен и нимф, делятся на фэйри и обычных, не имеющих сил. Мужчины обычно бывают либо магами, либо рождаются без способностей. Несложно встретить и кентавров, эльфов... — Мне кажется, описание «достаточно скромен» неуместное, — поморщившись, с лёгкой усмешкой подметила Муза. — Ваш мир называется «Магическое Измерение», наш просто «Тёмная Вселенная», — продолжила вместо Софи Одетт. — В вашем мире, как мы изучили, много планет, откуда вы и родом, а у нас подобие одной планеты, по размерам ничем не уступающим вашим вместе взятым. У Тёмной Вселенной есть и другое название — Тессерис, чаще всего мы его и используем. Тессерис имеет семь континента, двадцать крупных государств и сорок мелких королевств, не считая различных долин, просторов и независимых земель. Мы же находимся в основном и самом оживлённом королевстве — Ноттербах, на наиболее большем материке Каратос и в столице, в которую мечтают попасть — Ардон. Ноттербах у нас что-то вроде Магикса в вашем мире. Люди знают, что именно здесь живут Боги и владениями этими заправляют они. Они не знают их в лицо, но в курсе того, что недавно появились их долгожданные спутницы. Тёмная Вселенная принадлежит вам, — улыбнувшись, говорит им фрейлина. — Каждое королевство имеет особенности и свои символы, как ваши планеты, — как бы перехватывает эстафету Мелани. — Их населяют магическое животные. К примеру, драконы разных видов, волки, львы, олени с волшебными рогами или говорящие белки. Люди же рождаются либо с силами, либо без. Мужчины, как правило, становятся магами и обучаются в волшебных школах, в которые дети поступают в семь лет. Мужчины без сил становятся мастерами, воинами или работягами. Женщины рождаются фэйри или обычными. Фэйри, как правило, гораздо больше. Они – удивительные существа и имеют свои личные дары. У них повышенная связь с окружающим миром, они понимают животных, при желании они могут научиться воздействовать на обычного человека, они сильнее, умнее, быстрее и выносливее, могут летать и колдовать. А когда им исполняется ровно шестнадцать лет, они делают выбор: стать светлой фэйри или тёмной. Все мы здесь выбрали стать светлыми, — Мелани мило улыбнулась тому, с каким интересом слушали ее феи. — Как правило, феи в вашем мире гораздо сильнее фэйри, ибо у вас есть силы, а у нас дары. Фэйри не превращаются, шестьдесят процентам не даны дары. Одна слабая фея может без труда победить десять сильнейших фэйри, но вот маги здесь очень могущественные засчет собственной магии. Не имеющие дара фэйри отличаются от обычных физическими способностями, большей чувствительностью и умением к лёгкой, несерьёзной магии. К примеру, у меня дар иллюзий. Иллюзия боли, счастья, различных чувств – всем этим я владею, а недавно освоила технику клонировать себя, что также считается иллюзией. — Дары не столь могущественные, как силы, мы не можем повелевать какой-то стихией, к примеру, и подчинять её себе. Вы, миледи, фея природы, она слушается вас, поддаётся вам, помогает, может быть даже подчиняется. Мы же на такое не способны, — продолжает Хейзел. — Например, у меня дар определять человеческие эмоции и ложь. Я могу понять, когда человеку плохо, даже если он говорит, что всё хорошо, то есть вычитывать эмоции и знать, когда мне врут. — Мой дар в исцелении и лечении, — говорит Одетт, что вовсе неудивительно. Именно она в кротчайшие сроки восстановила Локетт и Текну. — Я имею дар физической привлекательности, — Роуз ослепительно улыбнулась, подтверждая свои слова. — Я могу подчинять себе людей, они невольно поддаются моему очарованию. Это довольно завораживающее зрелище. Но длится мое воздействие не долго, это, я считаю, большой минус. — У меня самый обычный дар, — пожимает плечами Тереза, продолжая. — Физическая и ментальная защита. Физическая от разных объектов и опасности, ментальная – от воздействия других даров. Именно благодаря своему дару я смогла отбить вашу сферу, мисс. Если бы атаковали сильней, это ранило бы меня, ибо феи не поддаются никаким дарам фэйри. Они абсолютно к ним устойчивы, а вот мы к их силам очень даже нет, что делает их непобедимыми в нашем мире. — Извини, Тереза, я правда сожалею, — Муза виновато улыбается и смотрит раскаивающимся взглядом, что возмущает фрейлину. — Боги не извиняются, мисс, — в который раз повторяла Тереза то, что знали все присутствующие — И не благодарят. — А каков твой дар, Офелия? — интересуется Флора. — Увы, я вхожу в те сорок процентов, — без единой капли сожаления отвечает девушка. — Но я люблю считать, что мой дар заключается в моих знаниях и способностях, выработанных с детства. Я хорошо варю зелья. А ещё меня любят растения и животные, а мой ромашковый чай самый вкусный во всей столице. Наверное, именно поэтому господин Война отобрал меня избранницей среди дарованных фэйри, — улыбнувшись, полагает Офелия. — У меня же совсем нет дара, — проговорила Софи с улыбкой, а Одетт, пожалуй, переводит на нее удивлённый взгляд слишком резко. — Господин отобрал меня из-за моего опыта. Поэтому для меня большая честь находится здесь сейчас. — Хорошо, с дарами разобрались, — произносит Муза, вскинув ладони вверх. — А теперь давайте перейдем к самому важному. Почему во дворце стоит стража? Это ведь абсурдно! Скажи мне, что в доме Богов есть охранники, я бы покрутила пальцем у виска! — На самом деле, нам не положено об этом говорить, но... — Мелани перебивает Тереза. — Но мы считаем, что вы должны об этом знать, чтобы не жить в неведении, — кивнула фрейлина и набрала в грудь побольше воздуха. — И в нашем мире, как в вашем, есть своеобразные злодеи, зачастую это злые духи или тёмные фэйри. Однако они представляют огромную угрозу нам, но не Богам – те лишь наблюдают за этим зрелищем и не вмешиваются, считая, что они не могут влезать в события их вселенной. Но в какой-то момент объявился тот, кто называет себя Потрошителем. Его не смогли одолеть никакие выдающиеся, сильнейшие, старые и опытные фэйри, его могущество возросло настолько, что он своими поступками фактически бросал вызов самим Богам. На своем лице он носит маску, поэтому личность его неизвестна. — Потрошитель? Боже, как жутко... А почему он называет себя так? — негромко спрашивает Стелла, про себя отметив, что то, как зовут себя их враги сёстры-ведьмы, гораздо привлекательнее и милее. — Он орудовал во всех континентах, держал весь Тессерис в страхе. Он получал удовольствие от чувства своей власти, своей силы. Даже так Боги не спешили вмешиваться, думая, что это очередной ненормальный злодей. Это стало их роковой ошибкой. Он не был обычным преступником. Он обладал большой, могущественной силой, перед которой фэйри, а особенно люди гибли как мошки. Помимо сил и способностей, он был хитрым, изворотливым и безжалостным. Он питался энергией фэйри, за что его и прозвали так. А после в какой-то момент всадникам надоели его злодеяния. Они решили убить его, но в этом и заключалась особенность – они не смогли. Всадники в своем мире, будучи всесильными и всемогущими, не могли найти Потрошителя и выяснить его личность. Он обладал силой, практически равной силе всадников. Но, вообще, принято считать, его не могут найти благодаря его помощнице, которая именует себя Леди Смерть. — Ну и имена, — пропустила смешок Муза. — Потрошитель не самый сильный злодей в Тессерисе, Леди Смерть превышает его по способностям в десятки раз. Она, как и он, невероятно хитрая, расчетливая, одаренная. Сейчас он затихли, но всадники опасаются их и презирают самих себя, что не могут найти их в собственной вселенной. Они днями и ночами думают о том, кто они и как они добились силы, равной им. Они не знают, что нужно преступникам, в чём причина и мотив их поступков. На данный момент Потрошитель и Леди Смерть головная боль и главная проблема господинов. Наш мир по-прежнему боится, но преступники не объявлялись уже довольно долго. Тессерис верит Богам, а стража представлена к нам и вам, чтобы на достаточное количество времени задержать их до прибытия хозяев, если они нападут на дворец, — поведала им Тереза, а от её рассказа захватывал дух. — Существует легенда, — подхватила Хейзел, сузив загадочно глаза и заметив, как феи затаили дыхание. — О том, как Леди Смерть в бою победила господина Голода и господина Войну вместе взятых. Люди не верят в эту легенду, считая её ложной выдумкой, но это чистая правда, — увидев чистый интерес и любопытство, фрейлина продолжает. — Всадники долгое время не воспринимали преступников всерьёз. По всему континенту пошли слухи, что Боги не вмешиваются только потому, что считают их «уделом слабых», добавив, что с ними справятся и обычные фэйри. Это дошло до Потрошителя и Леди Смерть, и если первый сумел сохранить благоразумие, то вторая, более вспыльчивая, разгневалась такому, по её мнению, унижению. Она прибыла во Дворец Ночи и открыто бросила вызов господину Голоду. Она тщательно замаскировала внешность, по поверьям, были видны лишь её дьявольские глаза. Наш господин недооценил ее, отнёсся к ней как к своему созданию — это стало его ошибкой. На всеобщее удивление, Леди Смерть, не прилагая особых усилий, одолела всадника в равном бою и остро его ранила. На помощь к брату пришел господин Война, но и его Леди Смерть сумела победить, оставив на груди господина Голода большой и длинный шарм. Она испарилась до прибытия остальных двух всадников, предварительно назвав свое имя. Я услышала, как однажды господин Голод выразился, что «по-прежнему слышит её безумный смех, почему-то так ему знакомый». — Мы должны выяснить, кто скрывается под масками Потрошителя и Леди Смерть... — воинственно начинает Стелла, а подруги с уверенностью подхватывают её настрой, не позволяя фрейлинам убедить их в обратном ради собственной безопасности. Лишь Софи прикрывает глаза и тяжело вздыхает, но это никто успешно не замечает.

***

Два дня назад Дворец Тьмы — Молодец, братец, стёр память своей фее. Решил её перевоспитать? Четверо мужчин собрались за круглым столом в просторном, тёмном кабинете первого всадника, откуда имелся выход на балкон, открывающий невероятный вид на все перелетные просторы Тессериса. На столе — крепкий алкоголь, существующий лишь в этой вселенной и принесённый как всегда молчаливой Каденс. В руках всадников толстые стаканы с обжигающей жидкостью и едко пахнущие сигареты — все таки, несмотря на сущность Богов, мужчины любили обычные человеческие удовольствия и развлечения. Валтор, к которому был адресован саркастичный вопрос Огрона, лишь кратко усмехнулся, припав губами к стакану. — Если я бы хотел перевоспитать, то сделал бы это без применения силы, — отвечает он легко и затягивается. Курением он и Огрон забавлялись не так часто, как, например, Морон, который за раз мог скурить по пачке. — Да ну? Твоя фея не помнит, кто она, честно, мне даже стало жаль её потерянных подруг, — беззлобно усмехнулся Огрон, обжигая горло красной жидкостью. — Повторюсь для менее развитых – я не стирал ей память, — заставив братьев посмотреть на него непонимающе, Валтор хмыкнул и продолжил. — Моя девочка слишком любопытная и корчит из себя всесильную. Встала с кровати, очнувшись, и без ведома слуг, которых я после лишил головы, пошла изучать дворец. В это время я крайне бурно обсуждал одну тему с Фридрихом, она пришла на ругань, притаилась и начала подслушивать. Фридрих настолько вывел меня из себя, что я и не заметил, как эта дурная девчонка, спрятавшись, подслушивает мои тайны. У меня изо рта вырвалось то, что она не должна была знать. А после я вышел из кабинета и увидел её без сознания. Упала ли она в обморок от шока или попыталась убежать, услышав мои шаги, – я не стал вдаваться в подробности. Истина заключается в одном – я не стирал ей ничего, она сама виновата в своей беде. — Но фактически, ты так и остался тем, кто стёр её память. Косвенно, но это так. Ты всему поспособствовал и не смей это отрицать, брат, — пожав плечами, рассуждает Морон. — Почему ты не сказал всё, как есть, и солгал её подругам? — Чтобы они не задавали лишних вопросов. Я решил обернуть всё в свою пользу и уничтожить её личность героини мира, — как ни в чем не бывало отвечает Валтор. — И какую тайну она подслушала, что это привело к таким последствиям? — изогнув бровь, поинтересовался Ризанд. — Она узнала, что я убил её дядю. В кабинете разом воцарилось мёртвое молчание. Всадники ничего не ответили, да и не было в этом надобности. Морон раздал братьям по сигарете, Огрон налил по новой. Между ними возникло временное умиротворение, тишина, которая никого не напрягала, а после, спустя несколько минут, разрушилась третьим всадником. — Чёртов Фридрих всегда во всем замешан. — Я ведь предлагал его повесить, — прозвучал незамедлительно ответ от Огрона. — Богам не обязательно быть милосердными и добродушными. Особенно мне, у кого руки по локоть в крови. — Кстати о нём, — выпустив изо рта едкий дым, несильно сводит брови к переносице Ризанд. — Вчера вечером погибла его жена. Захотела стать героиней Тессериса и впечатлить мужа, в одиночку поймав Потрошителя. Сбежала из дома, напала на его след. В результате – окровавленное тело, на котором нет живого места, доставили Фридриху этой ночью. Поэтому, я полагаю, он теперь долгое время не будет никому надоедать. — Безрассудная, глупая смертная, — скривил губя в отвращении Огрон. — Против них даже мы, как бы я не хотел это признавать, не смогли выстоять. А она предполагала, что у нее, обычной бездарной фэйри, хватит силёнок? Смешно. Земля ей пухом и небеса домом. — Стоит только мне услышать о Потрошителе и этой поганой Леди Смерть, я хочу сжечь этот мир к чертовой матери, — сквозь стиснутые зубы прошипел Валтор, с силой сжав стакан. — Ненавижу признавать свою слабость перед кем-то. Мы не можем быть беспомощными, это неправильно. Больше всего на свете я желаю открутить голову им собственными руками... — Но ты не можешь по неопределённым причинам, — перебив его, усмехается с долей презрения Морон. Презрения к самому себе, к своей никчемности в тот роковый день, когда он получил ненавистный шарм. — Для меня, наверное, это так и останется большой загадкой. Кто скрывается за их масками? Их силы почти что равные нашим. Так какие у них, чёрт возьми, личности и откуда они вообще появились? Иногда я думаю, что Потрошитель это тот, кого ты убил, Валтор. Дядя твоей феи, чьи силы не уступали нашим и чья хитрость в свое время нас восхищала. — Это невозможно, — отрицательно качает головой Валтор. — Я лично убедился в том, что он не дышит. Я лично присутствовал там, где мои подданные закапывали его глубоко в землю. Возрождать из мёртвых не может никто – ни мы, ни Огненный Дракон. Этот ублюдок поплатился жизнью за свои проступки и уж точно не восстал из бездушных. — Дохлый мерзавец лишил Тессерис одного из нас, укоротил наш ряды, посмел посягнуть на то, что нам было дорого и ценно. Он нашел в себе наглость вмешаться в нашу семью и воздействовать на одного из всадников. Он поселил в сердце нашей части презрение к нам, изменил восприятие мира и сознание. За это ему вечно гнить в земле, — с ненавистью прошипел Ризанд, глотнув алкоголя и затянувшись сигаретой. — Так вот назревает теперь мысль: не является ли Леди Смерть, одолевшая двух всадников вместе взятых, нашей драгоценной сестрой – пятой всадницей? Только она имеет настолько мощную силу, только она имеет могущество, способное сокрыть её и Потрошителя с наших глаз. А сам Потрошитель, собственно, очередной её союзник, друг или любовник, которому она даровала часть своих сил в борьбе против нас. — Я придерживаюсь того же мнения, — согласился с ним Морон. — Смех, безумный и принадлежащий ей, был смутно мне знаком. Да и глаза её блестящие – точно такие же как у нашей заблудшей сестры. Я почти что уверен, что это она. Она изменила внешность, но я всё равно её узнал. Она произнесла ту клятву, которую знаем лишь мы – без сомнений, Леди Смерть наша сестра, пятая всадница. Я долго это отрицал, но все факты говорят лишь об этом. — И она мстит нам за смерть того глупого и слабого засранца. Она пошла против своих братьев ради поганого родственника твоей феи, — подхватил Огрон и сжал челюсть до скрежета. — Интересно, что испытает твоя девчонка, узнай она всю правду? То, что её дядя – жалкий трус, которого с позором выгнали из собственного королевства как изменника? Что он связался с пятой всадницей, брат которого насильно поселил её во дворце другого мира, так ещё и стёр память? Хотел бы я посмотреть на это зрелище и увидеть её лицо, — усмехнулся он широко, блеснув черными глазами. — Однажды наступит этот день, Огрон, и Блум собственными руками убьёт мою сестру так, как я прикончил её дядю, — решительно произнес Валтор. — Какие амбиции, — хмыкнул Морон, легко затянувшись. — Ты уверен в том, что твоя фея способна на такое? Она не сделает этого, Валтор, она не пойдёт на убийство, помяни моё слово. — Да и я не думаю, что ты будешь смотреть на это так легко и спокойно, как уверенно утверждаешь, — вставил пять копеек Ризанд. — Мы связаны, Валтор. Она не только наша сестра, в ней есть частица той силы, из которой созданы мы. Тебе и физически, и морально будет невыносимо наблюдать за ее кончиной. А когда частичка хаоса и тьмы покинет её безжизненное тело и вселится в нас, тебе будет больно вдвойне. — Плевать, — рявкнул несдержанно Валтор. — Мы – единое целое. Мы – одно составляющее, но несмотря на это она променяла мать и братьев на жалкого глупца из Домино. Но, пожалуй, вы в чем-то правы – я не смогу наблюдать за тем, как Блум будет убивать ее. Я сам прикончу ее быстрее в несколько раз, но гораздо мучительнее её любовников. — Но это будет не скоро, Валтор, — заключает Ризанд. — Пока всё хорошо. Пока что солнце не погасло окончательно. А когда оно погаснет, Боги зажгут его сами.

***

— Потрошитель, Леди Смерть... Я начинаю скучать по старым добрым Трикс, — смеясь, выходит из телепорта Стелла с двумя летающими пикси над головой. Птица Текна решила остаться во дворце Музы, чувствуя себя лучше, когда та играла для нее на флейте. — Миледи, — к принцессе подбежала молоденькая девушка в чёрно-белой форме и неуклюже поклонилась, что вызвало беззлобный смех Стеллы. Эта ещё совсем юная бездарная фэйри была дочкой добродушной экономки дворца – горничной, если точнее, шустрой, милой и невероятно робкой. Она делала превосходный брусничный чай, который успокаивает лучше всяких других средств и помогает принцессе быстрее заснуть. — Да, Сейли? — Стелла за короткое время полюбила эту девочку, относясь к ней, как к младшей сестре. — Господин желает видеть вас в саду, — мило улыбнувшись, оповестила девчушка, а после перевела взгляд на фрейлин и добавила. — Он хочет, чтобы вы пришли одни. Стелла кивает, оставляет пикси на фрейлин и покидает собственную комнату, уже по знакомому, не страшному как раньше коридору направляясь на выход из дворца. По пути ей попадаются учтивые и улыбчивые горничные и служанки, статный, но добрый дворецкий, вечно спешащая полноватая экономка, помощник дворецкого, или, как он любит себя называть, — мажордом высшей категории. Она изучила этот дворец почти вдоль и поперек, это, в общем-то, не составило никакого труда — выросшая при дворе и в особенной роскоши, Стелла довольно быстро к нему привыкла и освоилась на радость Ризанда. Дорога на выход, в сад, занимает больше времени из-за того, что принцессе шла медленно, желая оттянуть их встречу с всадником. Она по-прежнему его недолюбливала, что мягко сказано — несмотря на это, мужчина был настойчив и опеределенно желал добиться цели. Стелла знала, что она должна полюбить его, если хочет вновь вернуться в свой мир, хоть и на ограниченное количество времени. Но воспитание, взгляды на мир и собственное мнение настойчиво кричали, что это — измена в чистом его проявлении, вынужденная, но измена. Масло в огонь подливало то, что у Стеллы есть выбор — не любить его вообще, но забыть о своем мире. Несмотря на безграничную, чистую, самую искреннюю любовь к Брендону, родители, её дом и беременная Лейла были важнее. Погруженная в размышления и мысли, Стелла не замечает, как прибывает в сад. Сад Дворца Власти тот самый вид, который должен увидеть каждый перед смертью. Разноцветный, наполненный различными ароматами растений, по-настоящему живой — в него вела извилистая аллея. Сад был полон всевозможными растениями — росли и от лёгкого ветра покачивались деревья, обычные и фруктовые. Напротив находились клумбы, кустарники с ягодами. Поодаль цвели безумно красивые цветы самых разных видов — от самых простых до экзотических. В саду имелись скамьи, но больше всего Стелле нравились большие и завораживающие фонтаны со статуями прекрасных нимф, из безжизненных рук которых мирно, успокаивающе лилась вода. Имелись даже животные, мелкие, но милые и безобидные. В саду было тихо — в нем можно было увидеть лишь садовника, любившего поговорить и посмеяться. Сад находился на заднем дворе дворца — аллея вела в свободное пространство, которое окружало непробиваемое ограждение почти что в небо. — Ты долго, свет мой, — заметил стоящий посреди сада Ризанд, сложив руки в замок позади. На него падала тень от яблони, плоды которой столь сильно любили Амур и Локетт. — Пунктуальностью я никогда не отличалась, — звучит едкий ответ незамедлительно, что заставляет всадника усмехнуться. Ничего другого он, выбрав самую капризную и своенравную фею из их команды, не ожидал. Эта черта её характера ему нравилась до сумасшествия – именно поэтому покорная и временами скучная Лианна ему поднадоела. — Я готов ждать тебя хоть целую вечность, — Ризанд немало удивлял девушку. На весь её яд, на всю её колкость он всегда отвечал чистосердечными признаниями и льстящими комплиментами, на которых, не обделенная мужским вниманием принцесса, не велась. — Ты позвал меня сюда для того, чтобы сказать это? — изогнув бровь, спрашивает она. Была бы здесь Одетт, она бы обязательно отдернула свою госпожу, ибо из всего мира она была единственной смертной, кто так с ним разговаривал. Как с равным. — Я ценю твое время и не стал бы беспокоить тебя попросту, — замечает мужчина и легко улыбается. — У меня есть для тебя подарок. Я хочу, чтобы ты приняла его от чистого сердца и улыбнулась. Твоя улыбка – всё, что мне нужно. — Мне не нужны твои подарки, — огрызается на это Стелла, вспомнив, как точно также отталкивала от себя других парней. Брендон был единственным, чьим подаркам она была искренне рада. — Это мой долг – радовать тебя, поэтому не сопротивляйся. — Долг, который ты сам себе выдумал? Всадник на это ничего не отвечает, ибо знает — принцесса Солярии права как никогда, попала в самое яблочко. Именно он влюбился, надумал себе долги и обязанности перед ней, из-за чего страдала она. — Эта любовь к тебе делает меня счастливым, как никогда живым. Поэтому нравится тебе или нет, я буду дарить тебе подарки ради одной твоей улыбкой. То, что я дам тебе, твой смертный никогда бы не смог тебе дать, — со всей уверенностью заявляет Ризанд. Он тоже говорит правду, ибо обычный специалист никогда бы не смог тягаться с самим Богом, но даже так у феи солнца находится то, что ему ответить. — Он давал мне свободу, — подмечает Стелла и ехидно усмехается. — Ту, которую не сможешь дать мне ты. Я – принцесса, для меня подарки и всякие дары не имеют никакой ценности. Мне важны чувства, воля, свобода действий и мыслей. Ты – Бог, но даже такого элементарного ты не понимаешь, да и вряд ли хочешь. — Но тем не менее ты примешь мой подарок просто потому, что невежливо от него отказываться. Ты, как утверждаешь, принцесса, полагаю, ты знаешь этикет? Ризанд довольно улыбается, Стелла же шумно втягивает носом воздух и поджимает губы, понимая, что мужчина прав только потому, что он обернул её же слова против нее. Она демонстративно сжимает платье в знак того, насколько она недовольна и зла. Однако, её злость и недовольство мгновенно улетучиваются тогда, когда темноволосый близкий помощник всадника медленно к ним подходит, держа за уздечку белоснежную, величественную лошадь. Она восторженно вздыхает от её красоты и неожиданности, что заставляет всадника беззлобно усмехнуться. — Принцесса, — темноволосый мужчина кланяется, которого Стелла находит безумно красивым. Всё в нем было красивым – душа, характер, манеры, взгляды на мир. Его почтительное к ней отношение, та забота и доброта, которых он к ней бескорыстно проявлял. — И Ризанд, — кратко кивает он всаднику слегка небрежно, а после разрывается в лёгком смехе, мелодичном и приятном на слух. Всадник на это не гневается, лишь улыбается и качает головой. — Заткнись, Джон, — не просит, а требует мягким тоном. Он переводит взгляд на фею, восхищенную и улыбающуюся. Он добился того результата, которого ожидал. — Стелла, эта твоя лошадь. Я посчитал, что ты, как спутница и избранница всадника, должна иметь собственную лошадь – символ нашего величия. Она в твоем распоряжении, и, кстати, у нее нет клички. — Я не хочу принимать от тебя ничего, но она просто чудесна! Такая прекрасная, — Стелла неуверенно подходит к лошади и осторожно выставляет руку вперёд под чутким присмотром двух мужчин. Лошадь, будто бы знает ее вечность, легко поддается, что приводит принцессу в восторг. — Не будьте столь категоричны, принцесса, господин потратил шесть часов на поиск подходящего вам спутника. Точнее, спутницы,, — улыбается Джон, но Стелла, занятая своим живым подарком, не обращает на него внимание. Ризанд улыбается от того, что его девочка улыбается столь солнечно и ярко. — Она полюбила меня так же быстро, как и я её, — с радостью в светящихся глазах восклицает Стелла. — Я назову её Сансет, ей подходит. Она такая красавица... — Я рад, что тебе понравился мой подарок, — с лёгким смехом проговорил всадник, переглянувшись со своим помощником. — Но это ещё не всё. Я хочу, чтобы ты полностью адаптировалась к этому миру. К моему миру. Поняла, что у него есть свои правила, своды законов, существа, точно такие же, как во вселенной Дракона. Именно поэтому я дарую тебе маленького компаньона, — он кивает не перестающему улыбаться Джону, который неожиданно достает словно из ниоткуда существо, похожее на маленькую феечку, сильно напоминая пикси. У существа длинные светлые волосы, небольшие рожки, кожа нежного малинового оттенка, платьице с узорами и звёздочка на лбу. Она смотрит на фею, как на чудо света, и улыбается своей очаровательной улыбкой. Существо не имело крыльев, но взлетело с ладоней Джона. — Это лютик, звезда моя. Точно такие же существа, как и пикси, только со своей магией. Их в моем мире, увы, очень мало, но они связываются крепчайшими узами со своими хозяевами. Это – твой лютик, её зовут Дейзи. — Какая очаровательная малышка... — фея раскрывает ладони и лютик незамедлительно приземляется. Она совсем легкая, почти невесомая, невероятно нежная и хрупкая. — Меня зовут Стелла и я твой новый друг. — Хозяйка, — поправляет всадник. — Будь мил, не лезь, — отмахивается от него Стелла, чем вызывает грудной смех Джона, который быстро подавляет его кулаком. На это Ризанд совсем не злится, более того, он имел огромную страсть к её язвительным комментариям и шуточкам. — Мне очень приятно, хозяйка. Вы очень красивая, мне повезло с вами гораздо больше, чем моей семье, — тоненьким, милым голоском отвечает Дейзи и широко улыбается. — О нет, не хозяйка, просто Стелла. И не надо формальностей, моя милая, — она прижимает лютика к груди и оставляет на её лбу совсем не ощутимый поцелуй. — Желаете позаботиться о лютике или прокатиться на Сансет? — интересуется Джон и гладит заржавшую лошадь по гриве. Стелла задумывается, а после, поджав губы, смотрит виновато и выдавливает из себя улыбку. — Хочу познакомить Дейзи с дворцом. Ты ведь не обижаешься, девочка? — приблизившись к животному, спрашивает фея. Лошадь мотает головой, и Стелла расценивает это как положительный ответ. — Джон, уведи её и устрой рядом с моим мальчиком, — под последним он подразумевал собственного бледного коня, и помощник, кивнув и поклонившись, уводит послушное животное прочь из сада, оставляя своего господина и госпожу одних. — Твой подарок мне понравился, — как бы невзначай бросает Стелла, а после, будто бы вспомнив этикет, выдавливает из себя следующее. — Спасибо. — Об этом все, в том числе и мы, порой забываем, — отвечает Ризанд и усмехается. — Боги не извиняются и не благодарят. Ты должна принимать мои дары с улыбкой. Это всё то, что мне нужно. — Лжец, — качает головой Стелла и позволяет себя улыбнуться. Искренне. Она не знает, почему почувствовала себя рядом с ним неправильно свободно, но это чувство не пугало её, наоборот, удивляло. — Это не всё, что тебе нужно, — вседозволенность рядом с ним кружила голову. Осознание того, что она единственная смертная, кто может позволить себя разговаривать с ним таким образом, приятно льстило. Стеллу это понимание ужасало, она не рассчитывала на проявление каких-либо эмоции, пряча их глубоко в душе. Она не могла забыть о своем мире, из-за этого не призналась самой себе в том, что как друг и приятель Ризанд её вполне устраивал. — Всё, — отрезает Ризанд. — Твоя ко мне любовь, искренняя и настоящая, лишь приятное дополнение, которому я был бы несказанно счастлив. — Ты поставил условие, — напоминает Стелла, прижимая к себе ничего не понимающую Дейзи. — Значит, моя любовь это твое желание, твоя цель, а не просто дополнение. — Я поставил условие не для того, чтобы ты меня полюбила, — неожиданно признается ей Ризанд, а Стелла непонимающе хмурится. — А для того, чтобы ты забыла о своей так называемой любви к тому юнцу. Одно другому не мешает – быть может, забыв его, ты полюбила бы меня. Говорю же, приятное дополнение. — Зря стараешься, я никогда не забуду его! — Значит, забудь о своем мире. Это тот выбор, который у тебя есть, — незамедлительно звучит в ответ непоколебимым тоном. — Ты по-прежнему остаёшься тираном, — тихо заявила ему Стелла и закусила нижнюю губу, посмотрев на него с большой обидой. — И никакие подарки не исправят это. Ризанд промолчал. Может потому, что ему нечего ответить, или потому, что фея солнца развернулась и пошла прочь из сада, обрубая с корнем продолжение их разговора. Мужчина остался стоять на месте и смотреть ей в спину до тех пор, пока светлые, а именно золотистые волосы не исчезли с поля его зрения. Он был Богом своего мира и нутром не знал, а чувствовал, что фея солнца, луны и звёзд обязательно его полюбит. Стелла познакомила своего лютика почти со всей прислугой и показала ей сам дворец от простых коридоров до тронного зала. Дейзи оказалась болтливой и отзывчивой, слегка наивной, но невероятно добродушной. Она не переставая улыбалась и заряжала девушку своей светлой энергией — самое настоящее чудо. После небольшой экскурсии Стелла просит Сейли принести её фирменный чай, а сама проходит в свою комнату, где на неё мгновенно обрушилось внимание фрейлин и пикси. А точнее не на неё, а на лютика на её плече, которая застенчиво жмется к фее. — Это лютик, миледи! — восторженно восклицает Одетт и подбегает к фее, хлопая полными восхищения глазами. — Это почти вымершие существа, откуда он у вас? — Не он, а она. Её зовут Дейзи, она подарена мне тираном, — улыбнувшись, ответила фея и гладит по головке существо. Одетт умиляется и подставляет осторожно руку, лютик же, доверившись, перебирается на нее и смотрит доверчиво, что вызывает у фрейлины неимоверный восторг. — Как вы можете после такого называть господина тираном, моя леди? — посмотрев неодобрительно, спрашивает Софи. — Прости, пока что не могу называть его любимым, — беззлобно усмехается, а после закатывает глаза и вздыхает, перебивая Софи. — Знаю, знаю – Боги не извиняются! Я это уже поняла. Но тем не менее, я благодарна ему за Дейзи. Она просто чудо, само очарование! — А кто это, лютики? — подлетев ближе к незнакомому существу, любопытствует, сложив руки в замок и подставив их к подбородку, Локетт и с искренним интересом изучает Дейзи. — Лютики для фэйри тоже самое, что и пикси для феи, — с улыбкой отвечает принцесса Солярии и действительно не замечает ревностный взгляд Амур, которая мгновенно встрепенулась и недоброжелательно посмотрела на лютика. Как пикси любви, она не могла сдерживать рвущуюся наружу ревность, которая была больше нее самой в несколько раз. Стелла, что не слишком часто показывала свою любовь, смотрела на это существо так мягко, что Амур невольно почувствовала себя заменой, ненужной, отодвинутой на второй план. Еле сдерживая злость и слёзы, она отвернулась и не стала знакомиться с лютиком. — Возьми Дейзи и накорми её, Одетт, — передавая лютика в заботливые руки фрейлины с загоревшимися глазами, улыбается Стелла. Одетт кивает, кланяется и, воркуя с лютиком, выходит из покоев вместе с Софи, которую отпустила принцесса найти такую, как у пикси, кроватку для любимицы. — А ты, — тянет Стелла, как только захлопнулись массивные двери. — Не думай, что я не вижу твои грустные глазки. Ты не рада новому другу, милая? — поглаживая пикси по волосам, мягко спрашивает фея. — Совсем нет! Теперь она заберёт все твое внимание себе и отодвинет меня на второй план! Я больше не нужна тебе? Почему ты заменила меня этим существом? — обиженно щебечет Амур, смотря на фею, как на предателя, что заставляет сердце принцессы сжаться. Она отрицательно качает головой и пронзительно заглядывает пикси в глаза. — Она новый член моей семьи и твой новый друг. Если ты попробуешь подружиться с ней, то поймёшь, что она очень милая и хорошая, — улыбнувшись, объясняет ей мягко фея. — Но это не значит, что она заменит мне тебя. Никто не может занять твое место, больше не смей думать о том, что ты мне не нужна. Да, может я не часто показываю свою любовь, но ты мне дороже каждого здесь. Я не буду уделять Дейзи внимания больше, чем тебе. — Обещаешь? — всхлипнув, спрашивает Амур и смотрит с такой надеждой, что Стелла, расчувствовавшись, прижимает её к груди. — Обещаю, милая, — отвечает искренне фея и обращает внимание на другую пикси, тоже плачущую и поддавшуюся эмоциям. — Иди к нам, Локетт, — принимает в объятия феечку подруги и оставляет на её волосах лёгкий поцелуй. В такие моменты Стелла ощущала себя хоть немного счастливой, чувствуя тот самый свет, который в ней самой уже иссяк. А брусничный чай, поданный Сейли, лишь делает её день хоть капельку лучше.

***

Во Дворце Крови больше не мрачно и не страшно. Одна нежная фея своим прибытием в него наполнила каждый угол, каждый безжизненный коридор самым ярким светом и тем теплом, в которой он нуждался. Дворец по-прежнему оставался тёмным и пах кровью, но благодаря ауре, что изучала фея с иного мира, в нём стало хоть чуточку приятнее жить не только слугам, но и самим помощникам второго всадника. Стелла была не права, утверждая, что Флора здесь не выживет, Муза ошибалась, полагая, что это место сломает её подругу. На самом деле истиной был тот факт, что фея природа куда сильнее и выносливее, чем кажется на первый взгляд. Застывшие вовеки стены, не имеющие души, словно сотрясались от того смеха, что звучал в малой гостиной дворца. Второй всадник, самый жестокий среди них, вступив в собственный дом после тяжёлого дня, не ожидал, что его встретит искренний смех его желанной феи. Этот дворец долгое время угрюмо молчал, что любой звук, помимо слёз и криков о пощаде, удивлял Огрона и будто вселял некую жизнь, такую, которую и подобает природе. Его милая Флора негромко, но искренне и живо смеялась с какой-то глупой шутки Гантлоса — мага-помощника Огрона, одного из его лучших приближенных. Они сидели на полу, другие близкие всадника, Анаган и Думан, веселились и смеялись так, как не позволили бы себе с Огроном, что удивило его не меньше. По бокам феи катались по полу, разрываясь в смехе, фрейлины, которых всадник ошибочно полагал слишком скромными и застенчивыми. Его присутствие не замечают сразу, первой его видит внимательная Офелия. Огрон с усмешкой наблюдает, как испуганно округляются глаза фрейлины, и та, вскочив с места, приседает в глубоком поклоне. Её примеру следуют и опешившая Хейзел — маги же, хмыкнув, неспеша поднимаются на ноги и лишь легко кивают в знак приветствия. — Вижу, вы неплохо сдружились в мое отсутствие, — замечает с изогнутой бровью Огрон. — Видишь, моя дорогая, иногда полезно провести несколько дней взаперти в башне. Я знаю, что лучше для тебя, и получаю наглядные результаты, — усмехается он и отталкивается от косяка. — А вы трое, вместо того, чтобы забавляться с моей феей, отправляйтесь к моему брату и не демонстрируйте мне свою бесполезность. — К какому брату-то, Огрон? — сложив руки на груди, интересуется Анаган. — Их у тебя не один, а целых трое. — К первому, — отвечает всадник. — Наши дела не закончены, но мне осточертело ими заниматься, поэтому вы, трое, вместо меня. Маги кивают, а после кланяются молчаливой Флоре, улыбаются напоследок фрейлинам и исчезают в мгновенье ока. После того, как они растворяются в чёрном дыме, всадник поворачивает голову в сторону Офелии. — Принеси мне что-нибудь крепкое в мои покои, фэйри, да поживее. Я должен расслабиться. — А может, просто чай? — не успев подумать, вдруг выдает Флора. Огрон приподнимает брови и смотрит на нее с лёгким интересом. — То есть, я имею в виду, он лучше помогает снять напряжение, чем алкоголь. Когда мы с девочками устаем после тяжёлых боев, я готовлю им свой фирменный чай и они тут же от него засыпают. Да и чай намного полезен, чем алкоголь, даже для Бога и... — Хорошо, фея, неси свой чай, — небрежно останавливает её Огрон и разворачивается, намереваясь отправиться в свои покои. — И не болтай много, я не люблю разговорчивых, — с этими словами он исчезает из поля зрения трёх девушек в помещении. — Вы выбрали правильную тактику, миледи, — хихикает тихо Хейзел, остерегаясь, что господин услышит ее, и загадочно переглянувшись с Офелией. — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, даже если этот мужчина сам Бог! — Я всего лишь хочу подружиться с ним и выстроить хорошие отношения. О нем, наверняка, никто не заботится, поэтому он самый жестокий среди братьев, — полагает мягким тоном Флора и поджимает губы, слабо улыбнувшись. — Я не имею цель добиться его любви или влюбиться сама. В моем сердце есть кое-кто, но к новым отношениям и любви я не готова. — Я знаю, после того, как он бросил вас, вы разочаровались в нем, — Офелия обнимает фею за плечи и смотрит на нее ласково, качая головой и тихо вздыхая. — Тот, кого вы считали самым хорошим, добрым и милым, в конце концов бросил вас из-за собственного эгоизма, подумав лишь о своих, а не о ваших чувствах. Такой человек может и заслуживает любви, но не второго шанса. А вам я советую приглядеться к нашему господину. Тот, кто кажется мягким, поступил с вами столь низко и совсем не мужественно. Быть может, тот, кто кажется злым и безжалостным, на самом деле способен на куда большую, чувственную и непоколебимую любовь? На верность, которую вы заслуживаете? Подумайте о моих словах, миледи, — Офелия переглядывается с Хейзел, а после переводит взгляд на почему-то задумавшуюся Флору. — Миледи, вы можете сравнить вашего бывшего возлюбленного и нашего господина чуть позже. Сейчас сделайте ему ваш фирменный чай, я уверена, он не оставит его равнодушным. Флора спохватывается, кивает и благодарит фрейлин за совет, а после выбегает из малой гостиной и направляется на кухню по уже знакомой дороге, не замечая сочувственные взгляды девушек за своей спиной. На кухне, небольшой, но просторной и уютной, всего три повара — сам мастер, его умелая жена и отзывчивая дочь. Ни Огрон, ни Флора не были падки к еде, поэтому большое количество специалистов не требовалось. Фея природы с улыбкой приветствует уже знакомых людей и, отказываясь от их помощи, сама подготавливает все нужные ингредиенты, желая сделать этот чай с большой любовью. Её знакомые и родители, будь здесь, повертели бы пальцем у виска и осудили за то, что с она с воодушевлением готовит чай для её похитителя, для деспота, который запирал её, морально унижая. Но Флора, чье сердце неспособно на чёрную ненависть, решила завоевать расположение всадника только добром. Если относится к кому-то хорошо, то и он будет отвечать тем же — так её учила покойная бабушка, чей характер и унаследовала Флота. Улыбчивая дочь повара учтиво подала фее небольшой золотистый поднос — на него она став чашку ароматного, дымящегося чая. Повар на это качает головой, шепнув на ухо жене, что эта наивная девочка пытается исправить неисправимого. Дорогу до покоев Огрона она выучила наизусть — Флора почти что летит, опасаясь, что чай остынет и потеряет свой вкус. В больших апартаментах, где властвовали тьма и минимализм, Огрон восседал на кресле и, казалось бы, терпеливо ждал её. Флора под его прожигающим взглядом мнётся, но, собрав всё мужество в кулак, подходит к мужчине и ставит поднос на столик рядом с ним. Огрон наблюдает за ней пытливо, а после переводит взгляд на напиток, оценив его внешний вид. — Я надеюсь, тебе понравится, — Флора мило, по мнению всадника, улыбается и заламывает пальцы. Огрон тянется к чаю, подносит чашку к губам и отпивает немного, мгновенно сморщившись. Флора поджимает губы и вздрагивает, а всадник, смаковав вкус, опустошает чашку, не боясь обжечься. — Вкусно, — замечает всадник, наблюдая, как фея природы облегчённо вздыхает. — Но это не поможет тебе избежать моего гнева. Флора непонимающе хмурится, улыбка спадает с её лица так же быстро, как и появилась. Огрон смотрит на нее неожиданности холодно и сурово, эмоции его меняются в одно жалкое мгновенье. Он поднимается на ноги и нависает над сжавшейся феей грозно, пугая её и заставляя гадать, что она на этот раз сделала неправильно. — Я давал тебе разрешения вламываться в мои покои и наводить свои порядки? — стальным голосом интересуется всадник, и Флора моментально понимает причину злости, исходящей от него кровавой, тёмной аурой. — Я люблю твою открытость, но своеволие терпеть не стану. Подними глаза на меня, милая, и скажи, откуда ты черпаешь эту смелость и наглость? Твои растения, заполнившие мои покои, лишь раздражают меня. Если этим ты хотела меня порадовать, то, спешу тебя разочаровать, ты ошиблась. — Я лишь хотела как лучше, — у Флора задрожала нижняя губа, пальцы нервно теребили край юбки. Она вдруг почувствовала себя такой беззащитной, такой уязвимой, что и скажешь, что эта фея вместе с подругами спасала мир. — Растения помогают очистить воздух и справиться со стрессом, у них много лечебных и полезных свойств, я просто... — Я не позволял тебе оправдываться, милая, — схватив грубо за локоть фею, прошипел Огрон. — Больше чертовой Леди Смерть я ненавижу лишь то, что мои вещи трогают без разрешения. Если бы это был кто-то другой, я бы без промедления повесил его труп на виду у всех жителей столицы, — тихо, сквозь стиснутые зубы прорычал Огрон. Даже слёзы, которыми наполнились глаза феи, не подействовали на него. — Где твои манеры, милая? Что ты должна сказать, чтобы я снова не запер тебя в башне? — Прости... — всхлипнув, прошептала Флора, всеми силами сдерживая слёзы. Тон, страшный и властный, аура, не менее давящая, жесты, грубые и жесткие – всё это невольно заставляло фею поддаться чувствам и плакать от собственного бессилия, уязвимости, слабости, глупости. — Правильно, фея, — одобрительно качнул головой Огрон и высвободил из цепкой хватки локоть Флоры, которую она незамедлительно сжимает пальцами. — А теперь не раздражай меня и скройся с глаз моих. Не забудь позвать слуг, чтобы они убрали эту чертовщину. Флора подрагивает, как хрупкий листик осенью, и выбегает из покоев прочь, стирая параллельно льющиеся не переставая слёзы с покрасневших щек. Больше всего на свете она была благодарна тому, что Чатта сейчас спала в комнате Офелии, ибо бойкая пикси, не смотря на свой страх, могла вступить в бой за свою фею. Флора не помнит, как она оказывается в своей комнате, в ушах звенит лишь грохот, с которым она закрыла двери. Завалившись на тёплую постель, она плачет — не из-за грубости Огрона, а из-за своей слабости. Плачет, потому что его поступок послужило щелчком для того, чтобы то, что покоилось в душе, вывалилось наружу. Она плачет потому, что хочет безумно оказаться в объятиях матери и поговорить с подругами. Но больше всего на свете она хочет, чтобы к ней пришёл Гелия, признался, что совершил ошибку, и попросил прощения. Лишь этого фея ждала от парня, зная, что раскайся он искренне, то она без промедлений упала бы в его объятия и безоговорочно простила. Но реальность оказывается совсем другой — она, одинокая и потерянная, в чужом, совсем другом мире, в его холодном дворце. Флора не считала себя виноватой за попытку сделать как лучше — поставив растения, она лишь хотела добра, пыталась помочь. Огрон рассердился совсем не за это, Флора это осознавала, но тем не менее не могла понять, как при таком отношений она вообще сможет его полюбить. Разве так относятся к своим возлюбленным? Гелия, пусть и бросил её, не такой. Они несравнимы — Флора даже на мгновенье засомневалась, правильную ли она тактику приняла. — Миледи! — её от раздумий отрывает голоса подоспевших фрейлин, которые бесцеременно ворвались в её покои. Флора не считала себя госпожой, поэтому не смогла их прогнать. — Мы знаем, что случилось, миледи, — тихо прошептала Офелия, присев перед коленями феи. Та мигом стерела слёзы, не желая их показывать. — Я ведь говорила вам, госпожа, что это не совсем хорошая идея... — Миледи не нуждается в упрёках, Офелия, особенно твоих, фрейлины! — осадила её моментально Хейзел, которая сидит на кровати и берёт фею природы за плечи. — Всё хорошо, миледи. Вы поступили так, как надо, не обращайте внимание на резкие слова господина. Вы не должны проливать слёзы, слышите? — У господина был плохой, тяжёлый день, он совсем нервный из-за новых злодеяний Потрошителя, вы должны понять его, — почти молит Офелия. — Но я видела, миледи, я смогла увидеть его любовь к вам, особенную снисходительность! Он не выносит, терпеть не может всё травяное, но ваш травяной чай он выпил до дна! Миледи, он потихоньку начинает меняться ради вас... — О чём ты говоришь, Офелия? — восклицает Хейзел и смотрит на фрейлину, как на предателя ошеломленно. — Он накричал на нашу госпожу из-за никчемных растений, это ты называешь любовью? Разве ты не знаешь, что господин Война не способен на нежные чувства? В его крови жестокость и вспыльчивость, от которых страдает миледи! Мы попытались оправдать его после того, как он запер миледи в башне, но даже малые дети слуг знают, что господин неисправим! — вспылила Хейзел, сверкнув глазами и злобно посмотрев на Офелию. Их ссора напомнила невольно Флоре перепалку Стеллы и Текны в день, когда её бросил Гелия. — Даже у стен есть уши, выражайся со всей осторожностью о господине, Хейзел, — не остаётся в долгу Офелия, посмотрев на нее с осуждением. — Вы сдадитесь так легко, моя госпожа? Вы ведь даже не попытались во всю силу! Я верю, что ваша доброта изменит господина в лучшую сторону. Да, я знаю, он не сделал для вас ничего хорошего, лишь причиняет боль, но... Что будет, если отвечать на зло злом? Только вечные боль и мрак! Господин сильнее, его расположение надо брать лишь добротой. У вас нет выбора, миледи, — сжав колени феи несильно, смотрит на неё внимательно Офелия. — Ты фрейлина миледи или господина? — негодует Хейзел, для которой безопасность и счастье госпожи важнее, чем расположение и довольство господина. Для нее, вернейший фрейлины, Флора на первом месте, в преимуществе. — Поверить не могу, что ты его оправдываешь! — Не оправдываю, лишь констатирую факт, — упрямо отрезала Офелия, сузив глаза. — Госпожа – пленница нашего Создателя. Она ничего не добьется проливая слёзы или устраивая мятежи, господин не терпелив к такому и не вынесет нечто подобное. Лишь умом можно расположить его к себе и сделать так, чтобы больше никогда не болела душа. Лишь добротой и хорошими отношениями госпожа завоюет признание Создателя и обретёт свою власть. Я говорю это из-за своей любви и преданности, моя леди, — слабо улыбается Офелия и сжимает ладони феи. — Ты права, Офелия. Я не могу так быстро сдаться, — с уверенностью кивает Флора и стирает с лица мокрые дорожки слёз. — Только заботой и добром я смогу растопить сердце Огрона. Плача и жалея себя, я никогда не смогу побороть в себе жертву. Я – часть своей команды, ни я, ни мои подруги никогда не сдаются, не победив в бою, будь она лёгкой или тяжёлой. На это Хейзел лишь вздыхает и качает головой, молясь про себя, чтобы Флора не навредила себе ненароком, пытаясь исправить того, кого исправит лишь могила.