savior.

«Мы оба пытались найти смысл в бессмысленном мире. Зачем быть изуродованным изгоем, когда я могу быть печально известным Преступным Богом? Зачем быть сиротой, когда ты можешь быть супергероем? Ты не можешь меня убить, не став таким как я. Я не могу убить тебя, не потеряв человека, который всегда за мной следует! Разве это не странно?» © Joker (aka Taehyung). Сырость звериной клетки отвлекает от параноидальных мыслей в свихнувшейся голове. С вятхлого потолка на пол падают капли воды, громко ударяясь о кафельную поверхность и разбрызгиваясь по сторонам мокрыми следами. Клетка заточения в тот самый момент кажется божьим спасением. Скованные в толстый железный браслет с протянутой, как у собак, цепью, голые ноги мажут по плиткам, чувствуя под собой влагу, угольные волосы вдруг по вискам свисают с необычайной привлекательностью; чёрная шёлковая рубашка (расстегнутая на все существующие пуговицы) едва скрывает проколы на твёрдых сосках. Стук шагов за прутьями животной клетки. По закрытому помещению рвётся страшный, истошный смех. Срывается на смертный хрип и обрывается на нечеловеческом шипении. Узловатыми пальцами, соприкасаясь с бетонной бездушной стеной, клоун-убийца голодно скребёт когтями, разносит раздражающий скрип, вырисовывая своё. Особенное. Новая капля сверху встречается с чужими ресницами, и те многообещающе распахиваются. Белое лицо, улыбка, похожая на оскал, запекшаяся под ногтями человеческая кровь и запах мертвичины – его узнают даже те, кто так старательно избегал новостей и криминального мира. Смеющийся психопат. Злобное, коварное существо, прямо сейчас не по-человечески сползающее широкой спиной по клетке, заманивая к той «посетителей». Шея с хрустом поворачивается в бок, а длинный, змеиный язык грязно ведет по штанге клетки. Тэхён проснулся. Тэхёну весело.

***

— Мы рады, что вас перенаправили именно сюда, Мистер Чон, — мужчина лет сорока улыбался уж слишком неискренне, отчего Чонгуку хотелось просто сбежать и продолжить практиковаться в бывшей психиатрической лечебнице, где он без излишеств выписывал лекарства и вёл беседы с людьми, ещё не окончательно слетевшими с катушек. Сейчас это казалось ему самым привлекательным исходом после визита больницы, но Гу этого дня ждал с нетерпением, ногти кусал за изучением интернет-источников. Ему давно хотелось поработать с кем-то более серьезным. Не зря же он долгие годы пахал в университете на лучший результат, да и ещё окончил университет с.. — Красный диплом..,— профессор кафедры психиатрии увлеченно продолжает, заставляя практиканта отвлечься от своих мыслей, — ..конечно, вещь, хорошая. Но нет ничего важнее практики, мой милый друг! Теория бесполезна без длительной практической части. Сосредоточенный на посещении Чонгук с наставником соглашается, оповещая его об этом коротким кивком и в предвкушении сжимая в руках папку со своим досье. Его ноги чуть подкачивало, а к горлу подступала легкая тошнота от волнения, но студенту приятны испытываемые ощущения. Он ведь никогда прежде даже близко не стоял с подобными местами, тем более – не видел всех внутренностей, а эта больница напичкана до краев. И обезумевшими, и аппаратами для поддержания их состояния. «Лечение» – слово до жути неправильное. Таких не вылечить; исключительно изучать, проверять на прочность и безжалостно лишать самовольности. Забывать, что это всё ещё живые настоящие люди, а не пушечное мясо. Похожие противоречия боролись в чонгуковой голове без продыху каждый раз, когда он узнавал своих пациентов ближе. Будучи совсем молодым, Чонгуку удавалось понимать их и искать оптимальные пути решения. Даже у психов в самой запущенной фазе есть то, что облегчает положение. Пусть временно, но облегчает, и это главное. Брюнет поджимает губы и вздрагивает, отвлекаясь от хаоса в голове, когда слышит звонок телефона профессора – господина Сока. — Да? Неужели! — Минсок облегченно усмехается, а Чонгук отчего-то напрягается, — Давно нужно было поймать этого мерзавца, бросайте в подвальную камеру. Из клетки он никуда не денется. Чон чувствует, как по пояснице бегут мурашки, а тело обдает липкий холод. Они используют клетку? Неужели этот псих настолько опасен, что приходится использовать такие методы? И безопасна ли эта встреча для его собственной и жизней ещё десятки таких же студентов? Неконтролируемая тревожность бьет в голову, пульсируя где-то в висках. Чонгуку становится не по себе, но любопытство берет вверх, и испуганный юноша прерывисто бурчит: — Простите, а зачем.. — и слова сказать не успевает, как досье из его рук буквально выхватывают. Тут же перебивают, оставляя непонимающе хлопать ресницами. — Впереди твоя первая практика со студентами факультета, радуйтесь! Покажите себя с лучшей стороны, Мистер.. э.. — чужой мужской взгляд падает на бейджик с именем и фамилией, — Мистер Чон, я в вас верю. По коридору направо дверь к лестнице, спускайтесь на нижний этаж и всё увидите. Чонгук успевает только выдохнуть в ответ и проложить дорогу к «нулевому этажу» на ужасно непослушных ногах. Тело физически отказывалось идти туда, где есть потенциальная угроза для жизни, но разум к чему-то новому и необычному тянулся стремительно. Подсознательно, атмосфера, в которую практикант окунулся, завлекала с каждой пройденной ступенькой всё сильнее, и Чон был рад наконец приступить к тому, чего так долго ждал, если бы не устрашающий, пронзающий до самых костей, смех, что заставил весь энтузиазм куда-то вмиг испарится. — Ты чего застыл? — Сокджин, лучший друг Гу и коллега па совместительству, тормошит его за плечо, из страхов и опасений вытаскивая, — Жуткий смех, да? Это Джокер. Ублюдок, столько лет за ним охотились, да ещё и в нашу психушку угодил. Неужели он настолько плох, что о нём все говорят с дрожью в голосе? Знать бы ответы на свои вопросы, только вот Чонгук ни о каком Джокере никогда не слышал и представления не имел, с кем ему сейчас предстоит столкнуться. Это не удивительно, учитывая, как часто (всегда) он переключал новостные каналы с упоминанием об убийствах или хищениях, незаинтересованно выбрасывал газеты и блокировал сайты с похожей тематикой в телефоне. Причину такого импульсивного избегания он сам себе объяснить не может. Вероятно, обыкновенное человеческое желание не слушать нудятину об очередных происшествиях в шумном Готэм-сити или просто страх от увиденного. Чонгук и Джин в компании остальных практикантов наконец заходят в просторное помещение, большую часть которого занимала тюремная клетка. Напротив места содержания шута в тысячный раз образовался целый консилиум: врачи в противно белых блядских халатах раздражали подопытными целями и взглядами, полными отвращения. С Джокером новоиспечённый доктор встречается взглядом почти с первых же секунд нахождения в палате и, о чёрт, какой же этот взгляд пугающий.. Брюнет никогда не встречал людей с такой харизмой. Его тело и взгляд безмолвно кричат, что он псих, но разве может душевнобольной вызывать такое.. восхищение? Чонгук ресницами трепетал и желал поближе подойти, пока другие с опаской смотрели на очередного больного. Он сделал всего пару шагов, оказавшись почти вплотную с клеткой, когда охранник предупреждающе воскликнул: — Будь осторожен! Кто знает, что этот гад натворить может. Чон не слушает. Он завороженно смотрит на Джокера, больше не в силах взгляд отвести, и старательно подавляет стремительно растущее желание начать свою работу. Зверь скривился: порванные мясистые углы губ призывно закровоточили. Каждое произнесенное слово воплощением поддельного интереса в белом одеянии порождало голодную слюну. Руки чешутся. Бешеным взглядом заточенный изучает пришедших, словно жертв, наконец выбирая свою. По подбородку медленно течёт слюна. Клыки точа на чонгуковы огромные глаза-бусины, псих манит миниатюрное тело к себе мучительно медленными кивками, позволяя себя осматривать. Насыщаясь чужим восхищением и неожиданной реакции забавляясь. Крепкой рукой, умытой липкой кровью, касается прутьев клетки, лезет меж них, несмотря на непроходимое узкое расстояние, и с омерзительным хлюпаньем натягивающейся кожи всё-таки вытаскивает. Вены выступают, напрягаясь, а пальцы Тэхёна уверенно скользят по чужой белоснежной одежде, пачкая ту словно алой красной «краской». Животное шипение. Пустые зелёные глаза жрут молодого невинного врача совсем безжалостно. — Квинн, — истерзанными губами опьяненно расплываясь в устрашающей ухмылке, Тэхён сипит, протягивая к потенциальной жертве свои лапы. — Джокер.., — одними губами шепчет доктор Чон, когда видит пачкающие кровью его новый халат пальцы. Он отчего-то не боится, не отходит ни на шаг: всё так же смотрит, изучая, — Безумец. Кажется, проходит вечность с момента, когда Чонгу наконец отходит от клетки, оборачивается к присутствующему здесь Минсоку, но не удосуживается поприветствовать того даже взглядом. Глазами сейчас сверлит неизвестную точку на кафельном полу, пытаясь привести сознание в чувство. — Не думаю, что кто-то из сошек способен работать с ним, поэтому его возьму на себя я, — голос студента звучит поставлено и уверено, — Спасибо за организованную встречу. — С завтрашнего дня вы начнете пробные курсы реабилитации с Ким Тэхёном, только учтите – это самый.. сложный пациент, и, если вам понадобится наша помощь, стоит сказать об этом сразу же. Чонгук глухо хмыкает и на выходе из просторной комнаты в крайний раз к Тэхёну оборачивается, «прощаясь» перед тем, как покинуть палату. Game on.