Глухари в Кирово.

..Я попрощалась с бабкой и как только моя рука коснулась дверной ручки, я почувствовала резкую боль в затылке, а потом всё как в тумане. Я вырубилась. Очнулась в непонятном месте, было темно и воняло сыростью и гнилью. Меня рвало, скорее всего из-за того пирога. Стало страшно. Я попала в тот список «потеряшек». Я же была с бабкой Асей, где она? Немного покричала и поняла, что никого здесь нет. Хотя где-то в углу я слышала всхлипы и шёпоты: «не зови её, умоляю!». Тут же сверху поступил яркий свет, я подняла голову и увидела, что я связана. Причём очень крепко. Осмотрев комнату, я ужаснулась. Повсюду кровь, чьи-то трупы. Приглядевшись, я заметила те же царапины, что и на трупах. От некоторых отрезаны куски плоти, а некоторые одеты в детские старые вещи. Я пыталась разглядеть силуэт — бабка Ася. Сразу сложился пазл, я поглядела в сторону — шёпот принадлежал мальчику, примерно моего возраста. Тут бабка зашла и заметила нас: — Ох, дети! Я же говорила вам не спускаться в мой погреб. Теперь вы наказаны и будете сидеть здесь. Я недоумевающе на неё посмотрела, а потом поняла, что и я тоже теперь одета в эти вещи. Она же поехавшая кукухой.! Я открыла рот, откашлялась и пригрозила ей. Та же безумно посмеялась и закрыла подвал обратно. Ужасно что я не в своей одежде, ведь в кармане у меня был раскладной нож, для самообороны так сказать. Я была очень голодна, а погреб похоже был глубоко. Нас бы не услышали, даже если я сорвала бы свои связки. Тут снова отворился деревянный люк и она пришла сюда с мылом и мочалкой. Повернула меня спиной к себе, и начала натирать сухой мочалкой мыло, а после и моё тело. Я чувствовала, как лопаются мои капиляры и спина предательски сильно горела от боли. Мальчик же беспомощно смотрел в пол, ожидая своей участи. Кто-то из нас сегодня умрёт. Закончив это дело, она начала петь нам песни и читать сказки. «Баю-бай, засыпай, глазки тихо закрывай. А иначе я приду и вашу шею сверну! Я разрежу на кусочки и скормлю Катриночке, или может Дядь Сергею. Ай неважно, не замечу.» Мы содрогнулись. Бабка совсем свихнулась, я знала, что моё чутьё меня не подводит. Но ей удалось и меня одурачить. Видимо люк она не замыкала и он довольно легко открывался. Я уже планировала свой план побега. Она не особо часто к нам заходила. Наверное все уже объявили меня «пропавшей без вести», а моё дело подчеркнули словом «очередной глухарь». Да, глухарей было вровень погибшим. Никто даже не подозревал эту бабку в убийстве. Но что-то в ней было странным, даже не то, что она сошла с ума. У неё как будто было раздвоение личности. Но сейчас не об этом. Я нашла немного разбитого стекла — достаточно острого, чтобы разрезать верёвку. Прошло несколько дней, я заучила примерное время, когда она приходит. Успела разрезать верёвку на руках, а после и на ногах, но сидела так, будто связана. Всё шло по плану, ночью я не спала. Встала, отряхнулась и пошевелила конечностями, чтобы привыкнуть. Мальчика я развязала, но дальше он сам по себе. Мне не нужен лишний груз — я хочу выжить. Я смогла поднять по лестнице и пройти наверх, оказавшись где-то на кухне, как я поняла. Полы были на зло скрипучие, но бабка Ася спала как убитая. Потом, когда я вышла из этой комнаты, я увидела эту же бабку, стоящую перед печкой. Я не поняла, у меня галлюцинации или нет? Любопытство пересилило, я оглянулась и увидела лежащую баб Асю на кровати. Ну конечно, поэтому я и чувствовала тревогу. Это было не бабка Ася. Оно просто выглядело так же. И звучало. Я ничего не предполагала пока что, главное — уйти отсюда. Она зашла в другую комнату и не заметила меня, что было очень на руку. Жаль, конечно, оставлять мой памятный нож здесь, ведь это единственное, что осталось от отца. Я повернула ручку и отворила дверь. Передо мной открылась пустая улица, это был мой шанс. Я бежала со всех ног, хоть и была ужасно слаба. Смогла дойти до своего дома и начала стучаться в него, тарабанить руками и ногами по двери, крича имя мамы. Она отворила дверь, раскрыла широко глаза и спросила: — ты же была в кровати, почему же сейчас в других вещах и на улице? Я не слышала, чтобы ты выходила. — Мам, я же пропала! Это всё баб Ася, точнее не она, а то, что выдаёт себя за неё! Настоящая бабка мертва, я докажу! — Ты что такое мелешь?! Я понимаю, что она тебе не особо нравится, но чтобы так говорить о старом человеке! Я отпустила её руку. Это, возможно, уже тоже была не мама. И я уже тоже может быть не та девочка, а это нечто, что принимает чужие облики. И вдруг осознала, что тот мясной пирог — это был один из трупов, с которых срезали мясо. Рвотный позыв, закрыла рот рукой. Я вспомнила, что бабка та не плакала, а смеялась до слёз, но издавала всхлипы. Смотря сбоку я видела её улыбку. Это были нелюди. Я задрожала и побежала в наш местный участок, где рассказала им всё, что произошло. Они ответили тоже самое. Может я здесь единственная, кто остался из людей? Я живу среди лжи и этих существ. И даже сейчас, когда я рассказываю вам эту историю, а ведь прошло немало лет, я живу в этой проклятой деревне. Никто мне не верит. На улицу не выхожу без нужды — только за едой. Прозвали «чокнутой сукой», но они даже не догадываются, что они существуют и живут среди нас. А может только среди меня. И даже сейчас я не знаю, был ли тот парень человеком. Я единственная нормальная здесь, это все они чокнутые!

***

— Бабушка, ну не противьтесь, примите же уже лекарства! Я взяла белые таблетки и положила их под язык, показав, якобы я выпила. Тут же выплюнула и посмотрела на белые стены своей палаты. Я выругивалась, кричала и противилась. Ведь они не понимают, что среди них могут быть они! Нужно чтобы эти глупые поняли. И я совсем не сумасшедшая, мне незачем пить эти дрянные таблетки. Я до сих пор не до конца понимаю, что тогда произошло. Но мои дети отправили меня в психушку, будто я душевнобольная. Меня не понимают, и зря. Ведь и за ними придут. Очень скоро, я это знаю. Поэтому я предпочту умереть не от их ужасных лап. В один из дней мне принесли стакан, и даже под надзором я смогла. Я убила себя, перерезав глотку! А когда я умирала и захлёбывалась в крови, все вокруг меня суетились, а я ответила лишь одно: — Вы ходячие трупы, глупые-глупые потеряшки. Вас тоже заменят, очень скоро.