Все дело в хвосте

— Убери хвост. Дань Хэн чуть прищурился и слегка поджал нижнюю губу — верные признаки его недовольства. Келус в ответ сверлил его взглядом. Такое противостояние вполне могло продлиться долго, но его лицо вдруг резко изменилось и покраснело. Хвост, кольцами обернувшийся вокруг его груди и живота, слегка двинулся, шершавыми чешуйками задевая затвердевшие розовые соски. Такая реакция заставила Дань Хэна усмехнуться. — Если ты громко и внятно скажешь, почему я должен это сделать, я уберу хвост. Первопроходец покраснел еще сильнее, видимо, в красках представляя, как это будет звучать. Потому что твой хвост делает с моим телом что-то невероятное. Потому что я опять возбуждаюсь от таких прикосновений. Потому что ты заставляешь меня чувствовать нечто невообразимое. Потому что это ты. Они оба знали, что Келус не сможет сказать вслух нечто такое. И Дань Хэн бессовестно этим воспользовался. Задрал серую футболку до самых ключиц и с удобством расположился между длинных стройных ног, словно собирался провести так еще много времени. Его возбуждение никуда не делось, и Келус остро ощущал чужое желание, от которого воздух между ними становился густым и жарким. Дань Хэн неторопливо водил руками по его телу, словно изучал впервые. Хвост тоже не оставался на одном месте. Он медленно скользил по светлой коже, оплетал руки и ноги. От непривычных ощущений Келус дергался и беспокойно елозил по дивану. Штаны быстро стали мешаться и вскоре оказались на полу вместе с бельём. Хвост медленно оплел его лодыжку, колено и бедро. Бирюза резко контрастировала с его кожей, и Дань Хэн на миг замер, с интересом разглядывая получившийся вид. Келус с трудом подавил желание прикрыться под таким обжигающим взглядом и просто прикрыл пылающее лицо рукой. Он снова возбудился. — Неужели тебе настолько сложно объяснить свои слова? — спросил Дань Хэн, и его слова получились такими искренне недоумевающими, что Келус все-таки взглянул на него, убрав руку. Но одного взгляда на это хитрое лицо хватило, чтобы первопроходец понял — его просто дразнят. — З-заткнись, — пробормотал Келус и потянул футболку вниз, пытаясь хоть как-то прикрыть свою наготу. Дань Хэну это не понравилось, и он перехватил руку напарника своей. Серая ткань замерла над линией рёбер, и Пожиратель луны, не задумываясь, поцеловал это место. Келус вздрогнул от щекочущего влажного ощущения. Губы опустились вниз, еще ниже, оставляя дорожку поцелуев на животе, пока Дань Хэн не оказался совсем близко к возбужденному члену. Удлинившийся язык, слегка раздвоенный на кончике, коснулся розовой головки. Келус задушенно простонал и откинул голову назад. Он не мог спокойно смотреть на своего напарника, находившегося так близко к его паху, на слегка мерцавшие бирюзовые рожки и пристальный взгляд лазурных глаз. Дань Хэн с интересом изучал его реакцию и тело. В этой форме он плохо различал вкусы, но чутко реагировал на температуру. Особенно его влекло к тёплым предметам. Член Келуса был приятно горячим. Дань Хэн провёл языком по головке, чувствуя лёгкую солоноватость, и накрыл пульсирующий орган своими губами. Келус зажмурился от этих ощущений и в один момент чуть всхлипнул. Мягкие влажные прикосновения были для него слишком сильными, и он вдруг схватил Дань Хэна за левый рог. Пожиратель луны замер от внезапного прикосновения. Его рот все еще плотно обхватывал пульсирующий член, но он напряжённо ждал, что будет дальше. Он никогда и никому не позволял трогать свои рога, но Келус… Келус был особенным для него во всех смыслах. Первопроходец слегка потер гладкую поверхность подушечкой большого пальца. Прикосновение было нежным и легким, но быстро закончилось. Келус снова судорожно дернулся и тихо застонал. Казалось, он действовал неосознанно, и ему просто хотелось за что-нибудь держаться. Дань Хэн выпустил язык и медленно провёл им по члену. Келус рвано вздохнул и отпустил чужой рог, но его рука тут же зарылась в длинные волосы. Его движения были поглаживающими и мягкими, и Дань Хэн неосознанно заурчал от удовольствия. Вибрирующий звук заставил Келуса напрячься и сильнее схватиться за черные пряди. Дань Хэн продолжил сосать его член. Ласки губами сменялись стимуляцией языком. Келус путался в длинных волосах и иногда дёргал за них на самых острых ощущениях. Это лишь сильнее возбуждало. Когда ощущений стало слишком много, Келус снова кончил. Оргазм был немного болезненным, но таким сильным, что он на мгновение отключился. Все мысли исчезли из его головы. А ведь он хотел в этот раз ответить взаимностью и принести ответное удовольствие, но Дань Хэн, видимо, решил идти до конца и совсем истощить его. Когда первопроходец пришел в чувство, то сразу ощутил, как его член все еще ласкают по-змеиному, быстрыми движениями. Дань Хэн усердно слизывал последние капли его удовольствия. Даже когда ничего не осталось, он продолжал облизывать и посасывать тёплую кожу. — Пожалуйста, хватит… — выдавил первопроходец. Дань Хэн был недоволен тем, что его прервали, но все же послушался и приподнялся на руках. На его подбородке слегка блестела ниточка слюны. Келус только прикрыл глаза — у него уже не осталось сил смущаться. Дань Хэн прижался к нему, накрывая всем телом. Первопроходец слегка поморщился от усилившегося жара. Сейчас ему хотелось, чтобы его оставили в спокойствии хотя бы на чуть-чуть, но его напарник все еще был возбужден, и очень. Сил на активные действия у него не осталось, и он очень надеялся, что Дань Хэну будет достаточно межбедренной стимуляции или еще чего-нибудь похожего. Но его напарник вдруг резко приподнялся и снова навис над ним. В его руке Келус заметил странную бутылочку с прозрачной жидкостью — видимо, за ней Дань Хэн и тянулся. Он сразу узнал лосьон для рук и тела, который Март 7 купила в Белобоге для всех членов Звездного экипажа в качестве небольшого сувенира. Средство хорошо восстанавливало потрескавшуюся от холода кожу. Он мог понадобиться Дан Хэну только в одном случае. — Нет… — выдавил Келус, когда напарник провёл рукой между его ног и коснулся пальцем сжатого колечка мышц. — Я этого не выдержу… Дань Хэн подхватил его ноги под коленями. Вместо слов он опустился к чужой шее и оставил несколько нежных, успокаивающих поцелуев. Его хвост снова пришел в движение и скользнул под спину, приподнимая нижнюю часть чужого тела. Он был возбужден до предела, но сдерживал себя изо всех сил, боясь навредить Келусу. И все же, долго терпеть он не сможет. — Ладно… — выдохнул первопроходец. — Но будь со мной нежным. Ответом ему послужил невесомый поцелуй в щеку. — Держись за меня, — попросил Дань Хэн и положил чужую руку на свою шею. В такой позе ему было неудобно, но он ничего не менял. Все что угодно, лишь бы Келусу было комфортно. Вылив на ладонь немного жидкости, он обильно смазал пальцы и снова опустил руку вниз. Их лица были слишком близко, и Дань Хэн внимательно следил за каждой эмоцией первопроходца. Когда он вставил первый палец, Келус поморщился от инородных ощущений внизу поясницы и опустил взгляд. На втором — сильнее вцепился в чужую шею. Дань Хэн мысленно обругал себя в сотый раз. Он слишком увлекся, пытаясь доставить Келусу удовольствие, и совершенно потерял всякое чувство меры. Но в нем, таком тихом, податливом и покорном, было что-то необъяснимо притягательное. Он с такой готовностью отдавал ему себя, что Дань Хэну казалось, что он вот-вот задохнется от счастья. Третий палец заставил Келуса сжаться. Его колени впились в тело Дань Хэна по обе стороны, и свободного пространства стало еще меньше. Пожиратель луны убрал пальцы и прижал его к себе, поглаживая по спине, стараясь успокоить. Терпение было на исходе, но такой подготовки было недостаточно, тем более, после длительного перерыва. Келус вздрогнул, когда хвост снова пришел в движение, но Дань Хэн крепко прижал его к себе и стал поглаживать по голове. Первопроходец постепенно расслабился и поэтому не сразу почувствовал, что происходит с его телом. Внизу поясницы были какие-то странные ощущения, и он не мог понять, что именно. Дань Хэн обнимал его обеими руками, но в его тело будто снова вошло что-то длинное и тонкое. Постепенно оно расширялось и становилось все более ощутимым. На первых медленных толчках Келус всё-таки понял, что это было. — У-убери хвост оттуда, — выдавил он, пытаясь придать голосу стойкости, но получилось лишь просипеть-простонать. — Еще немного, — выдохнул Дань Хэн, сдерживая себя из последних сил. Первопроходец так сильно сжимался вокруг его хвоста, что все мысли постепенно слились в одну. Хотелось поскорее оказаться внутри, ощутить эти жар и давление. Ощутить Келуса. Чтобы ускорить подготовку, он изменил движения. Теперь толчки были волнообразными, хвост медленно извивался в разные стороны. Первопроходец вдруг дернулся и тяжело сглотнул. Дань Хэн сразу понял, что задел его простату. Член Келуса больше не мог затвердеть, но из головки слегка сочилась смазка. Первопроходец тяжело дышал, вцепившись в Дань Хэна, и, казалось, вот-вот потеряет сознание. Терпеть больше не осталось сил. Хвост медленно выскользнул из горячего тела, и его сменил пульсирующий член. Келус охнул от нахлынувших ощущений. — У тебя в этой форме больше? — спросил он с круглыми глазами. Дань Хэн смог только кивнуть и двинуть губами в лёгкой самодовольной ухмылке. Но она быстро исчезла. Сейчас он мог сосредоточиться только на своих ощущениях. Дань Хэн не знал, что именно помогло ему в тот момент сдержаться и не войти в податливое тело одним толчком, а потом сразу же сорваться на бешеный ритм. Наверное, только чудо. Он входил постепенно, постоянно замедляясь и позволяя Келусу привыкнуть к своему новому размеру. Полностью оказавшись внутри, он сделал несколько пробных мелких толчков. Первопроходец судорожно сжимался вокруг него, и это мешало создать нужный ритм, выбивало из головы все мысли. Он не хотел, чтобы их секс превратился в телесное соитие. Дань Хэн поднял ноги Келуса и опустил на свою поясницу, заставив обвить их вокруг своей талии. Первопроходец сжал ткань на его спине в ладони и уткнулся в его шею, зажмурившись. Поглаживая его по голове, Дань Хэн стал постепенно двигаться, пристально следя за скоростью и частотой движений. Келус тяжело дышал рядом с его ухом, и это заставляло еще больше осторожничать, ещё больше беречь того, кто сейчас был в его руках. Хвост медленно скользил по полюбившемуся телу, оплетал руки и ноги, проводил по груди и животу. Дань Хэн аккуратно поднял его голову и поцеловал в приоткрытые губы, припухшие от многочисленных поцелуев. Взял руку Келуса в свою и переплел их пальцы. Первопроходец с трудом отвечал на поцелуй и тихо постанывал от ощущений. Ему было хорошо, слишком хорошо, несмотря на изможденность и усталось. Дань Хэн не рискнул ласкать его член и вместо этого сосредоточился на движениях, стараясь каждым толчком задевать простату. Келус таял в его руках, плавился, словно золото в раскаленной печи. Дань Хэн и правда считал его самым драгоценным, что было его жизни. В такие моменты он любил Келуса по-особенному остро, страстно и вожделенно, и одновременно трепетно, очень нежно. Рядом с ним он ощущал себя другим. Понимал, что получил ещё один шанс на такую жизнь, в которой смог бы быть счастливым. В которой он может быть счастливым. В которой он счастлив. Дань Хэн всё-таки не смог держаться до конца и на последнем толчке резко и глубоко вошёл, с низким стоном изливаясь в горячее тело. Келус глухо простонал и рвано выдохнул. Дань Хэн судорожно прижал его к себе с силой и замер в этой позе. Ему хотелось продлить эти ощущения, это состояние телесной и духовной близости. Келус стойко терпел, но всё-таки не выдержал и похлопал напарника по плечу. На большее его сил не хватало. — Ты меня сейчас задушишь, — просипел он. Дань Хэн ослабил хватку, но совсем немного. Келус только вздохнул. Им обоим надо было отдохнуть. *** — Кажется, у меня был сухой оргазм. — Келус задумчиво провёл рукой по подбородку, вспоминая свои ощущения. Настроение у него было болтливым, и он без лишних раздумий делился сейчас всем, что только приходило к нему в голову. Дань Хэн внимательно его слушал, не прерывая. И любовался. Совсем соскучился. И смотрел на него неотрывно, будто хотел запомнить каждую мелочь, все детали. Келус от этого смутился. — И отпусти меня уже, у меня все болит! Первопроходец попытался отпихнуть Дань Хэна от себя, но его возмущение было слишком неубедительным и наигранным, поэтому Пожиратель луны так и продолжил обнимать его со спины, даже не шелохнулся. Первопроходец устало провёл рукой по своим волосам и завозился на диване, пытаясь сесть поудобней. У него болело все. Буквально все. Даже то, что объективно болеть не должно. А еще истинный облик никуда не делся. И если Келус ничего не имел против рожек, то хвост его серьезно напрягал. Казалось, он был везде — оборачивался кольцами вокруг его ног и рук, залезал под одежду, трогал его кожу. Дань Хэн упорно молчал по этому поводу. А еще упрямо не давал покинуть комнату. Да что там — даже с дивана не хотел отпускасть. Келус с трудом сходил в душ, хотя там ему тоже пришлось долго отбиваться от ставшего слишком навязчивым напарника и настаивать на раздельном купании. Пожиратель луны только сильнее прижал первопроходца к себе. В его поведении было даже что-то тревожное. Келус старался отогнать мрачные мысли и хоть как-то разрядить обстановку, но Дань Хэн оставался странно навязчивым и при этом невыносимо мрачным. — Не оставляй меня больше. Сначала первопроходец подумал, что он ослышался. Но руки, лежавшие на его животе, надавили сильнее, словно Дань Хэн пытался прижать его к себе еще больше. Келус накрыл его ладони своими. Улыбка медленно исчезла с его лица. Он не знал, о чем сейчас думает Дань Хэн и что именно послужило причиной его слов. Но одно он знал точно. — Я сделаю все возможное. И, наверное, даже невозможное. Всё-таки я тоже не обычный человек. Келус повернулся к нему лицом. На его губах расцвела грустная, но такая красивая улыбка, что в груди Пожирателя луны что-то невыносимо защемило. Первопроходец убрал несколько прядей с чужого лица и, подавшись вперёд, поцеловал его в лоб, прямо между бирюзовых рожек. Их страхи и недопонимания развеялись, и казалось, что так будет всегда.