Одно мгновение.

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас,

Пока еще мы что-то чувствуем, пока мы еще здесь.

Целуй меня, я ненавижу, когда ты так нужен,

Потом ведь все намного может быть хуже...

Каждый раз, задумываясь о смысле многочисленных пророчеств Агнессы Псих, Азирафаэль начинал испытывать лёгкое недомогание. Не то чтобы это связано с их количеством, ведь перелистывая ту злополучную книгу, он неподдельно удивлялся их качеству. Это нешуточно пугало. У каждого существа в этом мире своя судьба, своя дорога, которую оно может себе проложить. Но, как известно, случаются вещи, которые невозможно предотвратить никакими методами, как бы ты не старался. В жизни иногда можно услышать очень пронзительную, но до боли точную фразу. " Если ты чего то сильно боишься, это обязательно случится " И до чего поражают своими вариантами простые человеческие страхи, скрытые в подсознании. До чего же губительно может быть их влияние, ведь, как говорят, у страха глаза велики. Такие вещи учат действительно не боятся, и быть готовым ко всему. Но..неизбежность тоже пугает, не так ли? *** С каждым днём, проведенным после неудавшегося апокалипсиса, пара внеземных предателей ощущала себя по настоящему свободными. О, да. Свобода могла окрылять, дарить такие возможности, о которых невозможно даже представить. Но между тем эта свобода шла наперевес с подозрением, возникающим буквально отовсюду. Это было пугающее зрелище, словно нагнетание, и когда с каждой подобной мыслью в голове ангела возникал туман, откуда прокрадывались и шептали ему его собственных страхи, он начинал чувствовать себя параноиком. Как бы печально это не звучало, но это было абсолютной правдой. Ведь даже сидя в своем уютном книжном магазине, его одолевало учищенное сердцебиение и лишь одна мысль – Что если они придут за мной? Рассказав своему давнему другу о внутренних терзаниях, он получил на редкость научный ответ. – Ангел, у тебя панические атаки. Тебе нужно отпустить прошлое. Это прозвучало со всей возможной мрачностью, меркнувшей в глазах Кроули. В немой попытке поддержать сбившегося с пути ангела, он не отрывал от него взгляда, сидя напротив него. Демону словно хотелось кричать до посинения в голосе. Его тонкие пальцы сжали подлокотник кресла. Кроули со всей ясностью понимал, что никак не может помочь своему ангелу. Ведь предчувствие никогда не обманывает. Но Кроули тоже не чувствовал себя освобожденным. Его словно привязали к невыносимо тяжёлому долгу после того, как он посягнул против ада. Этот тяжёлый камень тянул его на дно, и душил, стоило демону только вспомнить о том событии. Кроули пытался находить свое спасение в алкоголе, но получающий от поникшего духом ангела неодобрительные взгляды, быстро сдался. Его темная, минималистичная квартира без окон, куда он старался больше не возвращаться, ведь нахождение в ней, словно в тюремной камере лишь усугубляло его состояние. Локоны потускнели, и как бы Кроули отчаянно не старался, у него переставало выходить абсолютно все. Ему приходилось из кожи вон лезть, чтобы выдавливать из себя силы поехать к ангелу, последнему лучу надежды. Тот, лишь видя его состояние, устало вздыхал, и гладил по волосам, смотря в туманное лондонское окно. Стал часто литься дождь. Эта погода, как объясняли маленьким детям, была "слезами ангелов", на что Кроули в своей привычной манере отшучивался, подкалывая Азирафаэля, но ужасное угнетение, сопровождающее его каждый день, заставляло его забыть о любой попытке хоть как то разбавить атмосферу. Это было похоже на смертельную болезнь, становящуюся с каждым днём всё тяжелее, давящую одним лишь своим присутствием. Это залегло под сердцем демона, не давая ему свободно вздохнуть. Лондонская погода стремительно ухудшалась, чем ещё больше раздражала демона, отчаянно вглядывавшегося в темные очертания улиц, и свет тусклых фонарей. Он снял темные очки и протер глаза руками, ощущая новый прилив невыносимой усталости. У него залегли синяки под глазами, как и у жизнерадостного Азирафаэля. Кроули интуитивно сверкнул глазами в сторону ангела, и выдохнул, замечая его присутствие. В последние дни он замечал, что это было единственное , что успокаивало его. – Азирафаэль? – Да, дорогой? Невыносимо тяжёлый тон ангела было слышно сквозь пальцы. Ангел едва поднял глаза, и подрагивающими пальцами перевернул страницу очередной книги. Это голос звучал сипло, однако в нем теплилась капля надежды, последняя, едва не переполняющая чашу безумия происходящего. Кроули чувствовал, медленно надвигающуюся кару, что то непостижимо пугающее. И как бы он не старался уберечь ангела, он больше не мог этого вынести. – У меня ужасное предчувствие. – У меня тоже, Кроули. Азирафаэль устало улыбнулся, натягивая мышцы лица до предела. Ему хотелось просто промолчать на это, но вновь ударно стукнувшее сердце не давало ни шанса успокоиться. – Мне нужно идти. Этот был словно удар в спину. Но азирафаэль не имел права ни остановить, ни что то сказать. Он ослаб до такой степени, что голос Кроули едва спасал его из пучины собственных кошмаров. – Я понимаю. Спокойной ночи. Эти слова были настолько бесполезными, что Азирафаэлю хотелось хихикать от этой глупости, но он лишь проводил своего единственного...собеседника. *** Прозвучал резкий звонок из старого телефонного аппарата. Азирафаэль словно очнулся, и едва не вскочив, ошарашенно посмотрел на устройство. Это пробудило его от спасительного, но мимолётного сна. Лучше бы он не проснулся. – Ало?.. – Это Кроули, Азирафаэль, сможешь дойти до парка? Сухой голос прозвучал настолько безнадежно, что глаза Азирафаэля округлились, и он выдохнул, собрав все остатки своих сил. – Да, я сейчас..буду. Он буквально вырвался из пучин букинистического магазина, словно путник в океане, следующий за спасительным светом маяка. В эту минуту ему особенно хотелось увидеть Кроули. Жизненно необходимо. *** Заметив Кроули, он начал стремительно приближаться к нему, желая ухватиться за него остатками разума. С каждым часом светлое пропадало в нем. Внезапно он почувствовал, как чьи то руки начали тащить его назад и начал изо всех сил упираться, словно маленький ребенок. Кроули не успел заметить его. Ему закрыли рот, лишив голоса, но он вглядывался в Кроули, с ужасом замечая, как его схватили..демоны? В этот момент Азирафаэль с ужасом оцепенел, и внутренности скрутило с такой силой, что он не смел сопротивляться ангельской воле, что тянула его назад. Это было просто...предугаданно. День их казни наступил. *** Он распахнул глаза, заметив яркое освещение, белые бесконечные коридоры, туда сюда снующих ангелов. Это больше не было обыденным. Его сердце стучало с удивительной скоростью. Его дыхание сковало. На лбу выступил пот. – А, азирафаэль. Мы тебя заждались. Голос архангела Гавриила. Он звучал с наигранным дружелюбием, но бесконечное презрение струилось потоками, заставляя того сщурить фиалковые глаза и смотреть, прожигая глазами херувима. Предателя. – Я... – Ты знаешь, в чем обвиняешься. Тебя ждёт казнь. Это слово выбило из него последние силы, и чёртову надежду. Его сердце рухнуло. Осознание настигло его в последние моменты жизни. Почему?.. В аду обстановка была до ужаса праздничной. Суд над предателем Кроули, что может быть веселее? Стоя перед Вельзевулом, он желал отчаянно поклясться в том, что когда нибудь она сгорит на него месте, но попытки хоть что то сказать не увенчались успехом. Демон прожигала его, уничтожала. Тут и речи не могло быть. Это конец? – Тебя ожидает сожжение в адском пламени, Азирафаэль. Путы, что связывали его, расстворились, и он тоже отчаянно желал. Ступая ногами по мраморно белому полу рая, он не был готов. Ведь неизбежность тоже пугала. – Кроули, ты умрёшь в ванне со святой водой. Вельзевул небрежно взмахнула рукой, указывая на чугунную ванну, наполненную кристально прозрачной жидкостью. Нечего было и думать. Ведь, то чего они боялись, случилось. Подходя ближе к огню, Азирафаэль чувствовал пылающие языки, и бесконечные мольбы и крики, скрывающиеся среди грешников ада. Он сглотнул, и одинокая слеза пролилась по его щеке. Он не смахнул ее, наблюдая за кружащим ураганом пламени. Перед тем как шагнуть, он прошептал. – Обещай, что это наша не последняя встреча. Пред тем, как залезть в ванну, в сердцах Кроули услышал тонкий шепот родной души, и устало улыбнувшись, ответил. – Обещаю. По всему аду разлилось болезненное, громкое шипение демона, его пронзали тысячью ножами, но это больше не было важным. Белые перья ангела испарились в рычащем пламени, как и его печальный взгляд, унесшийся в небытие. Капля крови, попавшая на белоснежный пол, мгновенно испарилась. Теперь они были свободны, словно птицы. Их перья обязательно разлетятся по этому грешному миру, в память о любви, которая всегда будет рядом с вами, какие бы испытания не бросала жизнь. Ведь вы будете о них знать.