Sometimes

Эндрю едва помнит, как впервые пустил Нила в свою постель. По крайней мере, ночью. Днем они много раз валяли дурака на койке Эндрю — правило "никогда не тратить напрасно пустую комнату" вступило в силу в прошлом семестре, — но ночью? С планами поспать вместо того, чтобы поспешно убраться восвояси? Казалось, это просто... произошло.  Это случалось не каждую ночь. Но это было большинство из них. Единственной реакцией Кевина на это новое событие было едва скрываемое закатывание глаз, когда он впервые увидел макушку Нила, выглядывающую из-под простыней Эндрю.  Через пару месяцев Эндрю привык. Затаскивать Нила в постель и прижимать его достаточно близко, чтобы чувствовать биение его сердца, стало рутиной. Даже привычкой.  А потом Нил заболел — стресс последнего года/всего его существования до сих пор, наконец, сказался на его организме в виде неприятного гриппа. Результатом стал раздражающий и постоянный кашель, дико громкий храп, а также колеблющаяся температура, из-за которой Эндрю казалось, что он спит рядом с печью. После двух таких ночей его сослали на диван в комнате общежития, пока он не поправится.  Эндрю не скучал по нему. Спать с Нилом было действительно неудобно еще до того, как он заболел. Кровати у них крошечные, и хотя они не были самыми высокими из мужчин, все равно было странно пытаться уместить двух человек на кровати, сделанной на одного студента университета.  Эндрю не скучает по тому, как глупо костлявый локоть Нила тыкал его в ребра. Запах его дыхания по утрам. Звуки, которые издавал его желудок после того, как Лисы поели пиццы и сходили в кино.  Он не скучал по тем временам, когда просыпался и обнаруживал, что Нил уже, блядь, смотрит на него. Глупые голубые глаза, затуманенные сном.  Он не скучал по тому, как просыпался первым и видел, как веснушки на лице Нила медленно становятся более заметными по мере того, как утреннее солнце пробирается в спальню. Эндрю пришел к выводу, что делить постель — это заноза в заднице, без которой он определенно может прожить.  Примерно через неделю Нилу стало лучше, и после некоторых переговоров с вечно страдающим микробофобией Кевином ему разрешили вернуться в спальню.  Нил, гребаная несбыточная мечта, которой он был, никогда не считал свое место в постели Эндрю чем-то само собой разумеющимся. Он вернулся на свою койку, и когда Эндрю проснулся той ночью, судорожно вздохнув, — почувствовав, как холодный пот пропитал его подушку, поскольку яркий и ужасный сон засел в его мозгу, — он был благодарен. В постели Эндрю никому нет места, когда ему снятся кошмары. Даже Эндрю терпеть не может быть сам с собой. Он должен встать, сварить кофе, покурить, разбудить свое тело, чтобы оно не предало его и не вернуло обратно в потные объятия сна. Нил слышит, как он встает, конечно, он слышит, но он знает, когда его не хотят видеть. Знает, что нужно держаться на расстоянии. Знает, что нужно ждать.  Кошмар остается в стороне. Бессонница занимает свое место.   Уже третья ночь без сна, и Эндрю смотрит на койку Нила. Его глаза кажутся сухими, усталыми и тяжелыми.  Нил принял душ перед сном, и от запаха их совместного ванильного средства для мытья тела у Эндрю защипало в носу.  Нил неугомонен. Часто переворачивается. Время от времени издавая раздраженное фырканье.  Спустя почти тридцать минут Эндрю закатывает глаза.  — Нил, — тихо шипит он, хотя разбудить Кевина в такой час было бы впечатляющим подвигом. Этот человек спит как убитый.  Нил замирает, затем шепчет в ответ. — Что? — Ты ерзаешь. — Я не могу уснуть. — И что? Перестань превращать это в мою проблему. Нил снова фыркает, и Эндрю слышит, как он сердито взбивает подушку, прежде чем перевернуться на бок. На несколько минут воцаряется тишина, и Эндрю уже собирается закрыть глаза, пытаясь снова заснуть, когда Нил издает еще один притворный вздох.  Эндрю делает глубокий вдох, затем стягивает простыню со своих ног, поднимает ступни и просовывает их через рейки в изножье кровати Нила, пиная его матрас. — Чт— Выпаливает Нил, все еще пытаясь говорить шепотом. — Эй! — Ты меня раздражаешь, — говорит Эндрю, снова пиная, на этот раз сильнее. — Спускайся сюда. Повисает долгая пауза. — Реально? — Спускайся сюда, или я буду продолжать делать это всю ночь. Сделаю тебе мой личный жим ногами. Он подтягивает ноги и чувствует вес Нила на его матрасе, слышит его легкий смех, не обращая внимания на легкое трепетание в животе при этом звуке.  — Господи, — произносит Нил. — Хорошо. Прекрати. Эндрю останавливается, закидывает ноги обратно на кровать и ждет, пока Нил, шаркая ногами, вылезет из своей постели и спустится по лестнице. Эндрю поднимает на него взгляд и прищуривается, когда видит, что на нем одна из вратарских футболок Эндрю — спереди красуется большая цифра 03.  — Действительно? Нил, ничуть не смущаясь, пожимает плечами. — Ты знаешь почему. Эндрю действительно знает почему. Знает, что Нил может лучше спать, когда чувствует запах Эндрю. По крайней мере, обычно. Эндрю фыркает, затем отодвигается, освобождая место для Нила на кровати. — Давай. Нил колеблется. — Ночные кошмары? — Я столкну тебя с кровати, если понадобится. Нил обдумывает это, затем кивает и осторожно забирается на освободившееся Эндрю место. Он ложится рядом с ним, лицом к лицу, оставляя несколько дюймов между их телами. Эндрю наблюдает за ним, пока он не устраивается поудобнее.  — Лучше? — Спрашивает он.  Нил слегка кивает. — Да. Тебе? — Я был в порядке. Это ты ерзал, как ребенок. — Угу, — говорит Нил, затем кладет руку ладонью вверх на подушку между ними. — Я просто оставлю ее здесь. Эндрю свирепо смотрит на Нила, который невозмутимо ухмыляется.  Эндрю неохотно, с ненавистью поднимает руку и переплетает свои пальцы с пальцами Нила. Нил сжимает его пальцы в ответ, и Эндрю чувствует, как напряжение, о котором он даже не подозревал, начинает покидать его мышцы. — Мне нравится спать с тобой, — небрежно говорит Нил. — Я скучал по этому. — Когда ты успел стать таким ненасытным? Нил закатывает глаза. — Я не это имел в виду. Эндрю напевает. Он точно знает, что имел в виду Нил. — Здесь недостаточно места. Нил протискивается вперед, расстояние между ними теперь чуть больше дюйма. — Здесь его предостаточно. Нил встречается с ним взглядом, его взгляд такой же напряженный, как и всегда. Эндрю сглатывает, затем подается вперед, чтобы нежно поцеловать Нила в нос. Губы Нила растягиваются в самодовольной улыбке. Эндрю целует и это тоже.  — Иногда я лучше сплю один, — бормочет он в губы Нилу. — Это не имеет к тебе никакого отношения. — Я знаю. Иногда я тоже так делаю. — Иногда мне хочется побыть одному. Нил кивает. — Ага. — Иногда ты слишком противный. Нил снова кивает. — Угу. Но, хочет сказать Эндрю, но его рот застревает, образуя букву Б, но иногда твое присутствие здесь — это все, что мне нужно. — Иди сюда, — говорит он вместо этого. — Я здесь, — отвечает Нил.  Эндрю закатывает глаза и тянет Нила за руку, и Нил снова улыбается (эта улыбка — всегда в последнее время чертовски легко появляется при нем), прежде чем сократить расстояние между ними.  Он прижимается к Эндрю, грудь к груди, прижимаясь лбами друг к другу, и испускает долгий вздох облегчения.  — Спасибо, — говорит Нил.  — Заткнись и спи. Нил закрывает глаза, его дыхание почти сразу замедляется. Эндрю почти закатывает глаза, хочет подшутить над тем, как далеко зашел Нил. Гребаный кролик с вызывающим привыкание характером. С одержимым желанием разделить пространство Эндрю и украсть тепло его тела.  Прежде чем он успевает это сделать, его веки тяжелеют. Его дыхание идеально синхронизируется с дыханием Нила, когда он начинает погружаться в блаженно-чистый сон. Иногда спать с Нилом — это не что иное, как неудобство.  Иногда он не может вспомнить, как он вообще спал без него.