Любовь не знает границ

      Прекрасный солнечный день в облачных глубинах. Птички поют, ветер обдувает ветки деревьев, с которых опадают спелые плоды фруктов. Сегодня А-юань явно встал с той ноги и решился на смелый поступок. Сычжуй уже давно хотел кое-что рассказать своим родителям. Однако очень боялся их мнения на этот счёт. Боялся, что его не примут и он этого не вынесет сам. Ему самому было очень тяжело и больно из-за этого. Сердце сжималось и билось чаще, а когда слова подступали к горлу, выдавить хоть писк об этой больной теме он не мог. Но сегодня он решил наплевать на всё и вся! Он должен это рассказать. Сейчас или никогда!       Вэй Усянь с Лань Ванцзи были уже в цзинши. Они отходили в город, видимо, для покупки вина, запасы которого в глубинах закончились. Даже А-юань замечал нарушение учителя, однако молчал из-за того, что любит его и не хочет, чтобы он получал наказание. Да и сам Хангуан-Цзюнь ему ничего по этому поводу не говорит, что очень странно. Только они и Сычжуй могли заходить в цзинши. Также для Сычжуя было одно условие. Он должен стучаться и спрашивать: «Можно войти?» Ведь его любимые родители очень любили пошалить. И никогда не знаешь, когда они этим займутся. А-юань, подойдя к цзинши, отбросил все сомнения и, держа руку на пару сантиметров от двери, решился постучать. Сделав три слабеньких стука, Сычжуй громко сказал:       — Извините, я могу войти? — несколько секунд после ответа не последовало, хотя обычно громкого Вей гэгэ было слышно сразу.       Лань Юань уже собрался спросить ещё раз, однако двери резко открылись. Перед ним появился силуэт Хангуан-Цзюня, который, очевидно, сейчас медитировал, а за его спиной у стола был Вей Ин, допивая вино тайком. Войдя в комнату, дверь за А-юанем закрылась. Спокойствие царило в стенах этой комнаты. В цзинши стало неимоверно тихо, пока Усянь не заговорил.       — А-юань, что-то хотел? Или просто соскучился? — с привычной для всех улыбкой А-сянь смотрел на юношу и достал новый сосуд.       Лань Чжань был с невозмутимым лицом, однако в душе он хотел, чтобы парень не пил сверх меры. Подойдя чуть ближе к столу, Сычжуй заговорил.       — Да, есть то, что я хотел давно сказать, но не мог. Мне кажется, пришло время, — ничего не тая, спокойно ответил Сычжуй. Он присел напротив Учителя Вея и Лань Чжань подошёл ближе к нему.       — Ого, мой малыш уже вырос! Очень заинтересовал ты меня. Рассказывай, — готовый услышать всё, что угодно, Усянь открыл вино и начал делать первые глотки. Он действительно считал, что в этой жизни его больше ничего не удивит.       — Да... В общем... Мне нравится Цзинь Лин, — неуверенно, закрыв глаза и сжав руки, выкрикнул парень, после чего тут же покраснел.       Вей Ин подавился вином. От неожиданности слов он закашлялся и прикрыл рот рукой. Ванцзи подошёл к мужу и ладонью постучал ему по спине. Наконец-то откашлявшись, А-ин заговорил первый.       — Что-что, а такого я не ожидал услышать от тебя, Сычжуй. Неужели яблоко и правда падает недалеко от яблони? А Лань Чжань? — спокойное игнорирование тупого вопроса показало Усяню, что ответа не будет. А-юань не сильно вникал в суть слов, ему было слишком неловко, и он закрыл лицо рукой, которую поставил на стол.       — Как долго нравится? — в этот же момент спросил Вей гэгэ, будто это самая обычная тема, чем заставил Сычжуя удивиться и посмотреть на него.       — А... Ну... Уже месяц... — более неловко продолжил парень и сразу же получил ответ.       — Вот это да! Лань Чжань, ты ведь тоже в таком возрасте в меня влюбился? И так же молчал о своих чувствах. Сычжуй и вправду весь в тебя! Уверен, что и так же будет оберегать Цзинь Лина. У тебя, кстати, неплохой вкус! Он ведь весь в шицзе. Правда же, Лань Чжань? — вечно эмоциональный Вей Ин разогнал весь страх перед Сычжуем.       Ему стало очень спокойно на душе. В отличии от настойчивого Лань Ванцзи, в его возрасте, парень решился поделиться своими чувствами с близкими. Ведь у него есть понимающие родители, которые примут его таким, какой он есть.       — Мгм, — на своём "гусуланьском" языке ответил Ванцзи и так же продолжил молчать, чем слегка обидел Усяня. И тот начал возмущаться, повернувшись к нему.       — И опять твоё "мгм"! Как мне его понимать? Чтобы я не сказал, у тебя на всё один ответ. Ты меня очень расстроил, Лань гэгэ, — Усянь, скрестив руки на груди, отвернулся от парня.       От такого прозвища у А-чжаня покраснели уши, и Лань Сычжуй негромко рассмеялся, прикрыв рукой улыбку и закрыв глаза. Вей Ин и Лань Чжань повернулись к А-юаню, и после А-сянь засмеялся вместе с ним. На лице Хангуан-Цзюня показалась незаметная улыбка. И, увидев это, Вей Ин не сдержался от комментариев.       — Второй господин Лань! Вы и вправду сейчас улыбнулись? Вам так идёт улыбка. Прям стали ещё краше! — после "комплимента-издёвки" Усянь и сам улыбнулся.       Как же было хорошо, что семья вместе. На душе стало тепло, и Вей Ин, которому было одиноко во времена его обитания на горе Луаньцзан, был счастлив, как никогда раньше. И всё же надо помогать сыну.       — Когда признаешься? — без капельки смущения спросил Усянь. Он снова подтвердил своё прозвище от Лань Чжаня и других Ланей "бесстыдник". Для Сычжуя эта задача была невыполнимой.       — Ч-что? Но я ведь... — А-юань собирался возразить, однако Хангуан-Цзюнь, который положил свою руку на голову юноше, не дал закончить фразу.       — Я сожалею лишь о том, что не признался Вей Ину раньше. Уверен, что Цзинь Лин примет твои чувства, — неожиданно для всех сегодня Усянь услышал эти слова от трезвого Ланя, а Сычжуй вообще впервые услышал подобные откровения от самого Хангуан-Цзюня.       Эти слова заставили Вей Ина вернуться в прошлое ещё во времена обучения в облачных глубинах, когда тот в наказание переписывал правила их ордена. На лице появилась нежная улыбка, а взгляд сам собой погрустнел. Сычжуй был очень рад, что его родители с самого детства любили друг друга. И после вдохновляющих слов Лань гэгэ, А-юань собирался с мыслями и сказал:       — Решено. Завтра признаюсь ему, — юноша гордо поднял голову вверх и уверенно сжал ладони. Решительней Сычжуя сейчас не было ещё никого. После его слов учитель Вей поднялся и подошёл к Лань Юаню. Присев возле него, он поцеловал его в лоб и, погладив по голове, сказал:       — Умничка! И запомни самое главное... У Цзинь Лина очень непростой характер, в юности его отец не признавал своих чувств по началу. Но это не значит, что его слова окажутся правдой. Просто дай ему время, — с улыбкой Усянь, как всегда дал верный совет.       В любви не стоит торопиться. Надо ждать. Повезло, что А-юань из клана Лань, у них полным-полно терпения, в отличии от Вей Ина. Сычжуй был очень рад, что его воспитывали именно они. Юноша крепко обнял Усяня, и Вей Ин обнял того в ответ.       — Эй, Лань Чжань! Присоединяйся! Места хватит всем, — сказал первое, что пришло в голову, не задумавшись о смысле слов. Но Ванцзи понял, что ничего двухсмысленного он не имел ввиду. И после присоединился к семейным обнимашкам.