Гепард в обличье тигра

      Каждый день Сампо Коски устраивает Гепарду Ландау интеллектуальный как-вообще-его-на-это-хватает, или если заменить несколько первых букв и убрать одно слово, то получится «квест».       Каждый день (за исключением выходных) Гепард Ландау выглядит идиотом, когда на четвереньках заглядывает за колеса стоящих в общем коридоре велосипедов и подтягивается на высоком шкафу, чтобы разглядеть лежащие наверху объекты.       Приветливо здоровается с соседями, улыбается и на вопрос «вам нужна помощь?» отвечает, что все в порядке и просто кольцо куда-то закатилось. Или пуговица. Или что-нибудь еще, что может упасть и закатиться в недоступное место.       А затем, как только любопытствующие лица исчезают из поля зрения, он краснеет, а желание себя пристрелить растет в геометрической прогрессии.       А все потому, что у Гепарда Ландау и Сампо Коски ключ от квартиры один на двоих.       В этот раз они оказываются на дне вазы с искусственными цветами, которые Гепард вытащил охапкой и теперь ему предстоит еще вернуть их обратно.       Гепард Ландау на флориста не учился, да и с навыками дизайна не знаком, поэтому быстро запихал растения обратно и скрылся за дверью своей квартиры.       Потом будет ворчать бабушка с их этажа и кропотливо с толикой раздражения поправлять каждый стебель и лепесток. Но Гепард смертельно устал после трех зачетов, работ в студсовете и тяжелого пакета с новым чехлом от гитары для сестры, в который положил еще и обновленную баскетбольную форму, кроссовки и мяч.       И когда он добирается до своего (точнее их с Сампо) убежища, груз падает с плеч. В прямом смысле.       Какое облегчение. Хотя Гепарду что-то подсказывает, что день его еще не закончился. Он смотрит на часы — пол-девятого. Что ровно за три с половиной часа может пойти не так?       В общем и целом — все. Даже этот хлюпенький дом на отшибе может уже, наконец, рухнуть, чтобы привлечь к себе внимание городского управления. И либо Гепард Ландау и Сампо Коски дуэтом музыкантов останутся на улице, которых, к слову, щадят и которым даже дают теплые пледы. Либо бронируют призраками себе парное место на кладбище.       А еще — Сампо Коски собственной персоной пока не вернулся. И ни одного сообщения за вечер.       Обычно, даже на работе трендит с ним по телефону без умолку, будто вместо своих прописанных в договоре обязанностей он прохлаждается в туалете, коридоре студии и на кухне.       Фотографий на кухне, кстати, в их чате слишком много.       Либо это напоминание, что в три часа дня для Гепарда самое то уже перестать копаться в бумажках и сходить поесть, либо простое детское баловство в перерывах между клиентами.       Или когда ему вздумается.       По рассказам Сампо, «когда вздумается» у него всегда. Ровно с одиннадцати до восьми. А затем наступает время вернуться домой и отдохнуть, перекусить тем, что приготовил его молодой человек после университета, и лечь смотреть телевизор. Или час-другой зависнуть с джойстиком в руках. И желательно, чтобы Гепард сидел рядом и держал второй.       На вид Сампо Коски — ужасный сосед.       Когда-нибудь его с этой же приставкой и джойстиками выставят за дверь и даже не дадут в дорогу бутылку воды. Пусть покупает на деньги, что получит вместо этой железяки.       А потом еще и извиняться приползет с букетом цветов и сладкими молящими речами. Сампо знает все, что нравится Гепарду.       От и до. Каждую мелочь. Гепард юн душой и не многое скрывает, а Сампо слишком хитер.       Что же, это довольно большой плюс в строительстве совместной жизни. Если быть точнее — в ее укреплении. Сампо Коски и Гепард Ландау живут вместе ровно год и один месяц.       И до сих пор делят один ключ на двоих.       Гепард чистоплотный, порой это даже смахивает на одержимость. Это ужасно, можно даже повториться, ужасно бесит ленивого соседа, и потому после учебы приходится еще и разбираться в вещах, складывать их в аккуратные стопки, грязное закидывать в стиральную машинку, а чистое с сушилки гладить и убирать в шкаф.       Гепард — отличный пример настоящего семьянина, не брезгующего делать обязанности по дому, так как он мужчина. Хотя, в принципе, выбора у него особо нет.       С утра Сампо точно не встанет пораньше, чтобы разобрать попарно одинаковые черные носки в ящике и повесить на плечики футболку, оставленную вечером на спинке стула.       Или подобрать ее с пола. Зависит, конечно, от обстоятельств.       Время близится к десяти, и Гепард разбирает последний завал одежды. На кресле Сампо остается лишь свитер, который он складывает и кладет на полку, и бейсболка, которую относит и вешает крючок в коридоре.       Перед тем, как оставить ее дожидаться хозяина, примеряет ее и смотрится в зеркало. На вид он напоминает себе бесхозного бродяжку на улице, который клянчит у прохожих деньги на сигареты.       Может, все потому, что волосы за день потеряли утреннюю укладку, или они слишком взмокли в душной квартире и потому стоят дыбом.       Открывать окно он не решается, лучше охладится после душа, не то еще заболеет.       Похожий печальный опыт уже был, только не с открытым окном, а с бассейном, в который он лет в десять прыгнул после бани.       Гепард закаливанием не занимался, и потому рисковать не станет. Все-таки зачетная неделя.       Он, на самом-то деле, удивлен, что Сампо не зовет его «правильным». И много на что не обращает внимание. Иногда наблюдает, это заметно и это чувствуется меж лопаток, но ни слова не произносит.       Но ласково звать после этого любит. А еще сильнее он любит реакцию Гепарда. И то, на что Сампо может его после этого развести.       На самое разное и грязное.       Наверное, поэтому Гепард не «правильный».       Весомый аргумент, определенно. Гепард ставит галочку напротив этого пункта.       Как и на то, что время половина одиннадцатого, а Сампо все еще нет.       Гепарду начинает становиться некомфортно в тишине. И в одиночестве.       Может, Сампо это сделал специально из-за недавней ссоры на фоне того, что он «за играми очень несдержанный и мешает спать, а после на столе остается слишком много мусора».       Вот и дал Гепарду поспать. И побыть в излюбленной чистоте.       Хочется назвать Сампо дитем малым. И сказать, что тот заигрался в мстительную недотрогу.       Он снимает футболку, кладет на нижнюю полку и уходит в ванную смывать остатки этого дня.       Новый начнется, когда Коски объявится в квартире, а не с нулями на часах.       И он, откровенно говоря, очень рад, когда выключает воду и слышит музыку из игры про акул. А ведь только думал в следующий его за это выгнать.       И, пока осознание, приходит, это «думал» превращается в «думает» и ползет к отметке «сделает», потому что если слышно в ванной, то…       Гепард, забыв вытереть голову, вылетает в сторону комнаты с повешенным на бедрах полотенцем. Как только открывается дверь и он делает несколько уверенных шагов к дивану, желание схватить своего соседа за футболку переливается за края его самообладания. Его бы хорошенько встрясти и задать несколько вопросов. И получить на них внятный ответ.       Но вместо этого поскальзывается и падает почти в его объятия. Так или иначе, ошарашенный Сампо уже по привычке вытянул для этого руки, но Гепард уперся ладонями в спинку дивана, а коленом — меж ног.       — Нет, ну, если ты так сильно по мне тосковал и так сильно меня хочешь, то скажи напря…       — Музыку потише сделай, Коски, — шипит Гепард и принимает попытку встать. Лодыжку, кстати, немного тянет. — Я штрафы платить не хочу и с полицией разбираться тоже.       Но вместо того, чтобы подчиниться, Сампо легко бьет в место сгиба на руке и роняет Гепарда на себя. Тот в свою очередь неразборчиво ругается в подушку.       — Но-но-но, не рыпайся, все я сделаю, — Сампо потягивается и только после этого делает звук наполовину тише. Гепард недовольно мычит, и Коски смиренно убавляет звук последней полоски. — Какие штрафы? Я тебя умоляю.       Наконец, у Гепарда заканчивается воздух и он отрывает лицо от подушки, на которой остались отпечатки мокрых волос.       — Мало того, что я лазаю каждый день в вещах в коридоре, словно оставляю там закладки, а по мнению соседей, кажется, ищу способ украсть их собственность, так еще и ты со своей музыкой на полную.       — У кого-то сегодня день не задался? — Сампо звучит таким расслабленным, что Гепарду завидно. Потому что он сейчас лопнет от злости и раздражения, как мыльный пузырь. Вот столько терпения у него осталось. И душ не помог.       — Я устал, — сдается Гепард. И чувствует, как рука чешет его затылок.       Расслабляет…       — О-о-о, — с умилением тянет Сампо. — Малыш Геппи, наконец, понял, что не сможет все взвалить на свою спину.       Когда Гепард старается подняться с подушки, то остается на месте, прижатый ладонью.       — Успокойся, я любя. Я там, кстати, провалил миссию. Видишь, как тебя люблю?       Гепард в подушку мычит «угу», выдыхает и больше не предпринимает попыток встать — успокоился, наконец.       — Ты, наверное, задашь вопрос, если не являешься бездушной тварью, конечно, — где же я был еще несколько часов после своей излюбленной работы, — да неужели, думает Гепард, сам сознался. Какая редкость. — В общем, мне моя работа, соответственно, много чего позволяет, и я бы хотел, чтобы ты это увидел сам, пока я лежу под тобой без одежды и…       Гепард поднимается на локтях и принюхивается, пока Сампо продолжает свою, кажется, нескончаемую речь. Еще с приходом в комнату запах показался ему странным, а именно в той области, где сидел его сосед.       — Ты пил? — он грубо перебивает Сампо, у которого лилась уже десятая страница подготовленного текста.       — Ну… — Гепарду это уже не нравится. — Это был старый коньяк в холодильнике, и я для храбрости. У меня на теле нет ни одной полноценной татуировки и я решил…       — Ты набил себе татуировку?! — Гепард закрывает лицо ладонями и вымученно стонет. У Коски один маленький партак на ноге, и, с его слов, тогда он испытал самую сильную в своей жизни боль.       С тех пор выяснилось, что у Сампо очень чувствительная кожа.       — Нет, постой, остуди свой пыл, малыш Геппи. Давай я начну с самого начала.       О, это будет весьма долгая история. Особенно от пьяного Сампо.       — В общем, у нас с тобой годовщина, ровно год и один месяц мы с тобой делим эту прекрасную квартиру с уютным старым ремонтом, а вместе уже целых семьсот шестьдесят два дня.       Он серьезно все это считал, а не просто запомнил даты?       — И в честь этого я решил немного перетерпеть боль и набить татуировку. Я сначала хотел, чтобы она была парная, но тебя надо к этому мягко подвести.       Ничего себе… мягко.       — Я вычитал, что твое имя на каком-то-там языке значит в прямом смысле одно очень красивое и благородное животное. И я, как твой самый главный и любимый фанат решил увековечить тебя на себе. Или в себе. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.       — Лучше бы не понимал, — шепчет Гепард. Признаться честно, он знает, к чему все идет. Только где он набил этого самого «гепарда». Это уже вопрос интереса, постепенно разрастающегося и без возможности себя подвить.       — Кстати, если что, один я домой не возвращался.       О, просто отлично.       — Заплатил за бизнес-класс такси и еще оставил чаевые. Я такой молодец, да? Кто-то купит себе лишний набор роллов.       Кто-то, но не они. Гепард кивает и вновь мычит согласное и смиренное «угу».       — Буду не против, если ты сам распакуешь подарок. Подсказка — это наверху.       Гепард осматривает лицо, пальцами осторожно вертит голову за подбородок — спасибо, что не здесь.       — Эй, малыш Геппи, я же сказал, что нужно распаковать.       Гепард закатывает глаза, но теперь это выглядит менее раздраженно, так как ему и правда интересно.       — Руки подними, — он в ожидании кладет ладони соседу на бедра. — Сампи.       Коски повинуется и медленно вскидывает руки вверх.       — Ах, зови меня так почаще.       Гепард упорно делает вид, что последних слов не слышал.       Ландау стягивает футболку и мучительно долго складывает ее втрое. Сампо за это время успевает откинуть голову на спинку дивана, потом ее поднять, потом снова откинуть и вымученно простонать, чтобы Гепард шевелил своими руками быстрее.       — И где? — наконец, спрашивает сидящий справа Ландау.       — Ну, где-то здесь, — Сампо хитро улыбается. — Никто не запрещает тебе меня развернуть.       Гепард встает и тянет соседа за руки на себя. Тот, когда встает, оставляет поцелуй на веснушчатом носу и довольно улыбается.       Ландау в ответ лишь разворачивает Сампо за бедра и, словно врач, осматривает спину.       К своему счастью или нет, Гепард обнаруживает тату на лопатке под прозрачной пленкой. Кожа вокруг красная. И горячая — он не побоялся едва ощутимо к ней прикоснуться.       Ландау отходит на два шага назад, не то любуясь, не то всматриваясь повнимательнее.       — Ну что там? — нетерпеливо тараторит Сампо. — Как тебе? Красивая, скажи. Просто прелесть. Я знал, что ты будешь в восторге.       — Сампо, тебе набили тигра, а не гепарда. Они внешне, в общем-то, похожи, но…       Гепард сглатывает. Как бы преподнести помягче?..       — Несколько лишних линий тебе нанесли.       Сампо замолкает, чешет рукой затылок. А Ландау хочется провалиться.       — Да какая разница? — воодушевленно спрашивает Сампо. Кажется, его это не задело и не расстроило от слова «совсем». — Главное, что я набил это в честь тебя, мой любимый и неповторимый Гепард.       Тоже верно…       Да, не так пошло абсолютно все, но Гепард не расстроен, если не расстроен Сампо.       — А в противном случае… там их вроде как сводить можно. Потерплю еще немного. А ты за руку подержишь. Ты ведь меня не бросишь, да?       Он нервно усмехается, а Гепард на себе чувствует боль. В утешение он обнимает Сампо со спины и утыкается лбом в позвонки.       — В следующий раз ты ходишь на сеансы тату со мной, понял?