Moonchild don't cry

* * *

– Знаешь, Тэхен-а… – Чимин заговорил впервые за полчаса, что друзья провели в своем номере гостиницы да и вообще впервые после того, как они вышли со сцены. Тэ вздрогнул от неожиданности и медленно повернулся на голос. Чимин лежал на слишком короткой для него софе, смотря в потолок. Его ноги были согнуты в коленях и свисали с подлокотника. Казалось, что классические ботинки тянут их вниз, и от веса обуви, Чимин вот-вот соскользнет на пол. – Что? – Ви аккуратно, стараясь быть, как можно тише, слез с кровати и подошел к Паку. – Я… Мне… было так страшно, – не сумев выговорить даже эту короткую фразу, Чимин задохнулся, слезы ручьями потекли из его глаз. Он поспешно сел и спрятал лицо в ладонях. Тэхен молча обнял друга и стал тихонько гладить по спине. Ви сам был готов разрыдаться, ему не верилось, что все это происходит наяву. Угрозы, запугивания, травля… Путь айдолов казался все тернистее и сложнее с каждым новым достижением на музыкальном поприще, а сегодняшний концерт стал просто квинтэссенцией безумия последних нескольких недель. – Хуже всего на первой песне, когда мы стоим на этих железных помостах, – Чимин глубоко вздохнул, стараясь успокоится. – Но… Я все продолжал думать, что лучше уж пусть пристрелят сейчас, пока мы не двигаемся… Ведь так вероятность того, что попадут в кого-то из вас гораздо меньше. Тэ прижал голову Чимина к плечу и, не выдержав, тоже заплакал. – Чимин-а… – он пытался подобрать слова утешения. – Ты ведь всем нам, как брат… Не надо так говорить. – Но когда Намджун-и-хен начал свою партию, – перебил его Чимин, – “A day may come when we lose, but it is not today, today we fight”, я смог наконец собраться и отбросить страх, ведь там было столько арми, которые ждали нас, – Пак вытирал щеки рукавом своей рубашки. – Ты пел так, как никогда до этого! – сквозь слезы Тэ заулыбался. – Это был самый классный момент во всем туре! – абсолютно искренне похвалил друга Ви. На лице Чимина тоже появилась улыбка. – Правда? Я совсем не помню… – он гордо выпрямил спину и поправил светлые волосы своим фирменным жестом. – Чимин-а, ты реально крут! – с восторгом сказал Тэхен. На этой трогательной ноте в номер без стука ворвался Сокджин. – Йа, ребята! Там еда стынет! – воскликнул он с порога, абсолютно игнорируя заплаканные лица друзей. – Быстро идите и поужинайте, завтра опять концерт, нужны силы. – Джин-хен, – Чимин и не подумал встать, – можно тебя попросить об одолжении? Сокджин просто кивнул, ему самому с трудом удавалось сдерживать эмоции и сохранять свой образ весельчака, за которым он скрывал беспокойство в первую очередь, конечно же, о Чимине, самочувствие которого итак заметно ухудшилось из-за последних событий. – Не надевай завтра на последнюю часть такую же одежду, как я… – Даже слышать не хочу! – Джин быстро развернулся к выходу, – не начинай, Чимин-а! Ужин ждет! – выкрикнул Сокджин перед тем, как громко хлопнуть дверью. Чимин замер, глядя в одну точку. Лишь спустя пару минут Тэ решился окликнуть его. – Идем? – Да, – Пак довольно бодро поднялся с софы. В это время телефон Тэхена зазвонил где-то в кармане его толстовки. – Возьми, – тут же предложил Чимин. – А я пошел. – Не, это мама. Наверно, хочет поздравить с хорошим концертом, – Ви заблокировал экран. – Потом перезвоню. Я с тобой, – он обнял друга за плечи и повел к выходу из номера.

* * *

– Ынджин из первого класса правда сестра того айдола? – С ума сойти! – Давай попросим у нее автограф братца и потом продадим? Компашка учениц вальяжно расположилась на ступенях лестницы на заднем дворе старшей сеульской школы Кёнхи и обсуждала свежую сенсацию: новенькая из младшего класса оказалась родной сестрой довольно популярного айдола Ви из BTS. Никто не знал, откуда просочилась информация и достоверна ли она, но вся школа буквально гудела от шокирующей новости. – Кстати, вы слышали, что в сети кто-то угрожает убить другого мембера из этой группы? – зловещим шепотом сообщила подругам девочка со смешными косичками. – А разве они сейчас не в туре? – уточнила другая. – Вот именно! Хейтер написал, что спрятал оружие на арене в США, где у них будет концерт. – Жуть какая, люди совсем с ума сходят! – Наверно, новенькая переживает за своего брата… Поэтому ходит такая хмурая… – предположила одна из учениц, аккуратно поправляя бигуди на челке. – Я бы на тебя посмотрела, если бы вся школа про тебя за спиной шепталась! – Йа, хватит! – прикрикнула на подруг высокая девушка в юбке, надетой поверх спортивных штанов, – думаю, лучше вообще об этом не говорить. Мало ли вокруг придурков, еще начнут к Ким Ынджин приставать… Все собравшиеся закивали. Помолчав лишь несколько секунд, подружки быстро позабыли о Джине и нашли другую тему для разговора: новая прическа некого старшеклассника по имени Сухо.

* * *

Ынджин попятилась и, почувствовав спиной стену, замерла. От испуга она не могла пошевелиться или сказать хоть что-нибудь, из глаз девочки полились слезы. – Пожалуйста… – пролепетала она, – у меня нет денег. И угораздило же ее пойти именно этой дорогой? Обычно Ынджин добирается до остановки вместе с кем-нибудь из одноклассников, но последнее время отношения с новыми друзьями трещали по швам. Всему виной непрошенная популярность в качестве сестры Ви. Так что сегодня она решила прогуляться одна через соседнюю со школой улицу, менее оживленную. Но вот встретить хулиганок точно не рассчитывала. Они вроде были обычными старшеклассницами, одеты в такую же форму, как и Ынджин. – Денег? – протянула самая невысокая из них и подошла к Ынджин поближе, – малышка, не нужны нам твои деньги. У Джины упало сердце, в это мгновение стало еще страшнее. Дождь застилал ей глаза, она силилась сосредоточиться на происходящем, рассмотреть говорящую, но, казалось, вот-вот потеряет сознание. – А ч-что вам нужно? – собравшись, с вызовов спросила Джина. – Ну-у… Миниатюрная девичья рука с аккуратным маникюром взяла Ынджин за галстук ее школьной формы и слегка потянула. – Повеселиться?! – произнесла игриво школьница и глянула на своих спутниц. Джина хотела закричать, но вдруг подумала, что из-за шума дождя ее все равно никто не услышит, а нападавшие взбесятся. Кажется, девушке, держащей ее за галстук, тоже пришла в голову подобная мысль. – Кричать вздумала? – вкрадчиво спросила та. – Попробуй, если за личико не боишься. Джина замерла. В это время другая злоумышленница бесцеремонно стянула с ее плеча рюкзак. – Посмотрите, вдруг там что-то есть, связанное с ним, – раздался голос третьей девушки, которая прятала лицо за капюшоном черной толстовки. Все вещи Джины оказались вывалены прямо на мокрый асфальт, Ким дернулась, собираясь помешать досмотру своего имущества, но ее снова резко потянули за галстук. – Тише, не надо, только хуже будет, – прошептала ей на ухо невысокая. – Кажется, ничего, один хлам, – доложила обыскивавшая рюкзак. – Как жаль… – более всего Джину пугал вкрадчиво-угрожающий тон девушки, которая вела с ней беседу. – Ладно, хватит с нее, пошли, – коротко сказала та, что в капюшоне, наверно, она была среди них главной. – Малышка, но ты все равно привет от нас братику передай, да напомни ему, чтобы друга своего берег, а то не ровен час их обоих пристрелят, а, может, и тебя, – отпустив наконец Ынджин, школьница зашлась высоким истеричным хохотом. – Давайте хоть сфоткаем ее, уж больно хорошо выглядит с этим напуганным лицом… – тут же предложила она. – Пошли, я сказала, – лидер была непреклонна. – Пока, крошка! – невысокая послала Джине воздушный поцелуй и вместе со спутницами побежала вверх по улице в завесу дождя. Джина долго смотрела им вслед, не решаясь двинуться с места. Слезы безостановочно текли из ее глаз, она промокла насквозь, руки тряслись от холода. Кое-как совладав с собой, она медленно сложила свои испачканные вещи в рюкзак и побрела к остановке.

* * *

Все тринадцать часов, что бантан и стафф провели в самолете, Намджун так и не смог сомкнуть глаз, несмотря на усталость. Он то и дело находил новые предлоги, чтобы пройти мимо притворяющегося спящим Тэхена и проверить, как он. – Ну? – почти безмолвно спросил Сокджин лидера, когда тот возвращался после очередной вылазки. Джун просто покачал головой, кажется, дела совсем плохи. После звонка матери, которая рассказала, что приключилось с Ынджин, Тэхен замкнулся и почти ни с кем из мемберов не разговаривал, разве что Чимину удалось вытянуть из него пару слов о том, что он будет есть на завтрак. – Бедная Джина… Но благо, что Тэхен узнал после второго концерта, а теперь у нас перерыв почти на двадцать дней, – сказал Сокджин сокрушенно. – Да, в таком состоянии ему на сцену нельзя, – согласился Намджун. – Как думаешь, нападавших уже нашли? – Надеюсь. Хен, я пойду еще Чонгука посмотрю, – лидер тяжело вздохнул. В ту пору Чон был близок с Ынджин почти также, как и Ви, оттого не менее тяжело переживал произошедшее с его юной подругой. – Чонгук-а, – позвал Намджун макне, подойдя к его месту, – ты как? Чон был в наушниках, однако боковым зрением заметив кого-то, вытянул провод из одного уха. – А, хен, это ты, – Гук подобрал под себя ноги, освобождая для Джуна часть своего разложенного в кровать сиденья. – Как дела? – повторил лидер, садясь напротив Чона. – Нормально, – Чонгук постарался улыбнуться, но его выдавали глаза, напуганные и, кажется, даже немного заплаканные. – Не переживай так сильно, главное, что Ынджин серьезно не пострадала и сейчас с ней все хорошо, – пытаясь быть, как можно более убедительным, сказал Джун. Макне кивнул, все это он, конечно, понимал, но успокоиться никак не мог. – Как там Тэхен-хен? – робко спросил он. – Спит, – без лишних подробностей ответил Намджун. – Я все думаю, чем помочь… – Чон отвел взгляд и слегка прикусил губу, и вправду задумавшись. – Прилетим и решим на месте, хорошо? Чон снова кивнул. – Постарайся вздремнуть, пока есть еще время, – Джун потрепал Чонгука по голове и отправился обратно.

* * *

– Ынджин, ты уверена? – спросил девочку учитель, подвигая разложенные на столе фото троих школьниц поближе к ней, – ни одну из них ты не видела в тот вечер? – Нет, – довольно твердо сказала Джина. – Они уже доставляли проблемы, многие ученики их побаиваются, ты из-за этого не хочешь говорить? – не сдавался учитель. – Нет, – Джина сидела ровно и смотрела в одну точку, этот допрос начинал ее изрядно раздражать. – Учитель Чхве, – обратилась к мужчине мама Джины, – доктор в больнице сказал нам, что после такого потрясения, Джина, возможно, не сумеет вспомнить всех подробностей того, что произошло. Поэтому есть вероятность, что она ошибается или просто не узнала этих девочек. – Понимаю… Может, мне договориться со школьным психологом, чтобы он принял Джину? – Не делайте из меня сумасшедшую! – зло воскликнула Джина, – я все прекрасно помню. Их было трое, все в форме нашей школы, лица одной я не видела, но двух других узнаю даже с двадцати метров! Родители и учитель переглянулись, отец вздохнул. – Джина, мы тебе верим, но доктор сказал… – ласково начал он. – Хватит уже! – Ынджин встала. – Я хочу домой, у меня болит голова. – Что ж, тогда мы с вами свяжемся, когда появятся какие-то результаты расследования. Кимы вышли в пустой коридор школы. Занятия сейчас были в самом разгаре, и из приоткрытых дверей соседнего класса раздавался монотонный голос одного из преподавателей. Ынджин быстро пошла к выходу, находиться здесь казалось почти невыносимым. – Папа, – не оборачиваясь, обратилась она к отцу, который шел за ней следом, – я больше не хочу тут учиться. Переведи меня куда-нибудь подальше. – Само собой, – тут же согласился отец, – Джина, – он поравнялся с дочерью и взял ее за локоть, – ты правда уверена, что это не те хулиганки? – Клянусь, – тихо ответила Джина, не сбавляя шага. – И еще, позаботься, чтобы в новой школе никто и никогда не узнал о том, кто твой старший сын. Господин Ким опешил от слов дочери и просто кивнул. Сложно винить ее в такой реакции, бедная девочка пережила ужасный стресс… В тот злополучный вечер, каким-то чудом добравшись до дома, промокшая и задрогшая Джина не обнаружила там родителей. Отец задержался на работе, а мама повезла младшего брата на дополнительные занятия. Совсем обессилев от пережитого, девочка так и осталась сидеть у входа в темноте, сумев лишь стянуть с себя насквозь пропитанные водой черные конверсы. Джина горько плакала, ей даже в голову не пришло позвонить кому-то из родных. Когда господин Ким вернулся и обнаружил дочь в таком виде, его чуть не хватил удар. Закутав Джину в плед, он пытался выяснить, что же случилось, но та лишь повторяла: “Пристрелят” и без остановки плакала. Госпожа Ким, примчавшись после звонка супруга, была напугана состоянием дочери не меньше, поэтому они приняли решение отвезти ее в больницу. Там девочку осмотрели и, не найдя никаких травм и повреждений, отправили в психиатрическое отделение, ей ввели легкие успокоительные и лишь после того, как препарат заработал, она смогла внятно рассказать о том, что стряслось. Медперсонал тут же предложил позвонить в полицию, но Джина запротестовала. – Что ты такое говоришь? – отец взял ее за руку, – это серьезно, мы должны их вызвать. Ынджин села в кровати и, придвинувшись к папе, что-то заговорила шепотом ему на ухо. Господин Ким помрачнел еще более и обреченно закивал. – Доктор, Джина сказала, что те девочки были из ее школы, она их знает. Лучше нам напрямую связаться с руководством учебного заведения и их родителями. Вполне поверив услышанному, врач согласился и оставил их одних в палате. – Папа, – слабым голосом начала Джина, – в школе тоже не упоминай о том, что они говорили про брата. – Не волнуйся. Я позвоню Тэхену и мы подумаем, как лучше быть. Джина почему-то ухмыльнулась. – Проще сразу в Big Hit. Ясно же, что нельзя допускать, чтобы кто-то узнал об этом. Такой скандал поднимется… – Джина поморщилась. – Но тебе угрожала опасность! – воскликнул господин Ким, – неважно, какой будет резонанс, мы должны предпринять меры. Думаю, Тэхен со мной согласится. – Мне плевать, что он там захочет сделать, – Джина повысила голос, – как ты не понимаешь, – она снова заплакала, – меня тогда до конца жизни в покое не оставят! – Джина… – господин Ким совсем растерялся. – Если вы начнете трубить об этом на каждом углу, я просто… Я скажу, что все выдумала и ничего не было! – рыдая, сообщила девочка. – Ынджин, тебе нужно отдохнуть, – казалось, отец пропустил ее слова мимо ушей, он надавил ей на плечи и уложил в кровать, – не плачь, мы сделаем, как ты захочешь, только не плачь.