Спасение в руинах

      Замок расположен на вершине холма, откуда открывается живописный вид на окружающий ландшафт. Стены замка сложены из крупных серых кирпичей и тянутся высоко в небо. Внешние стены украшены крепостными стенами и башенками, что придает всему строению вид крепости.       Вход в замок охраняет сторожка с железными изящно коваными воротами. В помещении сидит дряхлый старик, который сгорбился от старости, позвоночник его искривился, а тело сморщилось. Некогда яркие глаза утратили блеск и теперь тускло блестели за толстыми стеклами очков. Он двигался медленно и мучительно, его движения замедлялись с каждым новым шагом. Несмотря на возраст, он по-прежнему держался гордо, словно не позволяя состоянию своего тела диктовать ему как жить. Его голос, хрипловатый и глубокий, хранил в себе истории и опыт целой жизни. Этот старик видел, как меняется мир вокруг него, и он продолжал свидетельствовать об этом, даже медленно угасая.       Парадный вход был представлен массивной деревянной дверью, окованной железом, с флангов которой возвышались две каменные башни, каждая из которых была увенчана конусообразной крышей. Во внутреннем дворе, внутри крепостных стен находился грандиозный фонтан, искусно украшенный мраморными статуями свирепых львов.       Внутри замка тонкие арки пронизывали просторные залы, украшенные замысловатой каменной кладкой. Многие углы и щели в интерьере украшены искусными фресками, картинами и гобеленами, изображающими сцены из благородной истории магии. Во многих комнатах есть большие камины и широкие окна, пропускающие много света в яркие и солнечные дни. Банкетный зал - самая большая комната в замке с четырьмя длинными столами каждый для своего факультета, за которыми может разместиться множество учеников, и люстрами из платины и золота.       В замке огромное количество классных комнат, где проходят занятия учеников. Классы для изучения магии излучают потустороннюю ауру, которая оставляет неизгладимое впечатление на всех, кто туда входит. На полках стоят книги в кожаных переплетах с золотым тиснением. Странные артефакты и диковинки разбросаны по всей комнате вместе с котлами, хрустальными шарами и другими инструментами ремесла.       Воздух снаружи теплый и ароматный, наполненный запахом свежих цветов и новой весенней поросли. Внутри мягкое и теплое освещение, отбрасывающее уютный свет на все вокруг. Окна открыты, впуская легкий ветерок, а на журнальном столике мерцают несколько свечей. На заднем плане играет тихая музыка, создавая настроение для отдыха и беседы.       Только что закончился последний экзамен из общего цикла. Впереди еще месяц напряженной работы, а затем очередная аттестационная неделя, по окончанию которой многие ученики покинут здание академии и отправятся на заслуженный отдых. Немногие из них останутся в холодных серых стенах надолго. Все же законные каникулы прописаны в уставе школы, а нарушать его— значит не сносить головы на плечах.       На общем заднем дворе мягко льется разговор двух друзей. Владислав Череватый, являясь учеником четвертого курса факультета Некромантии, буквально десять минут назад покинул кабинет, где он отлично сдал зачет по предмету «Темные искусства и проклятия». Равных ему в этом предмете не было, и он наверняка мог быть отличником, если б не дерзкий нрав и специфическое чувство юмора вкупе с постоянным попаданием в неприятности, которые, впрочем, он сам себе организовывал. Рядом с ним на небольшой лавочке под могучей кроной дуба сидела ученица пятого курса Марьяна Романова. Они дружат чуть ли не с первых дней Влада в академии, несмотря на то что девушка является представителем другого факультета, да и старше парня на год. Познакомились они совершенно случайно. Марьяна поздно вечером отрабатывала какие-то навыки на погосте, а Влад, в очередной раз поругавшись со своими однокурсниками, пришел откупаться перед силой. То, что эти двое самодовольных и своенравных человека сдружатся, никто предположить не мог, иначе бы точно отчислили одного из них, если бы знали, какие разрушительные последствия понесет их союз. — Уже придумал, что будешь делать, когда Илья закончит? — так между делом спросила Романова. Вопрос для Влада был не из приятных, но девушку вообще мало волновали чувства других. Что-то утаивать и недоговаривать было не в ее стиле, она всегда била наотмашь. — А почему должен был что-то придумывать? Все останется, как прежде. Он устроится работать, я останусь учиться. Придется немного побегать под покровом ночи, но мне не привыкать, — явно придумав шутку, Влад ухмыльнулся, — лучше бегать к тепленькому Илье в кроватку, чем к покойникам на кладбище, — и пусть внешне Череватый не показал раздумий и беспокойства на своем лице, вопрос «Что делать дальше?» действительно стоял остро. Ларионов в этом году заканчивает академию, а значит, получит свой аттестат с отличием и отправится покорять мир. Новые места, незнакомые прежде люди. Все может случиться. Забудет Илья того славного Владислава. За такие мысли парню бы точно отвесили подзатыльник, будь Ларионов сейчас рядом. Но шестикурсник сдавал зачет по созданию иллюзорных существ и никак не мог присутствовать на экзекуции над парнем.       Друзья болтали около часа, они не виделись неделю из-за плотного расписания занятий, поэтому сегодня в пятницу у них накопилось множество моментов, которые стоило обсудить. Солнце плавно опускается к горизонту, приобретая золотисто-желтый и оранжевый цвет. Небо окрашивается калейдоскопом оттенков от теплого розового до глубокого красного и, наконец, переходит в мягкий фиолетовый оттенок. Облака словно подсвечиваются, создавая волшебное зрелище, когда лучи солнца рассеиваются по небу.       Эту беседу прервал первокурсник, который бежал по вымощенной камнем широкой тропинке. Его глаза были напуганы, зрачки сужены почти до точки, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а губы ритмично двигались наружу вырвался крик: — Они не могут его найти! Уже все обыскали.       Влад, выдернутый из жизни на неделю, мало понимал, что происходит. А по скучающему лицу Марьяны сделал вывод, что событие явно не свежее и уже успело плотно обсудиться в массах. — Что пропало? — А ты не знаешь? Два дня назад Полоз решил пересчитать артефакты. Уж не знаю, по чьей-то наводке или по зову сердца. В итоге не досчитались одного. Ищут его вовсю, уже всю школу на уши подняли. Странно, что ты не слышал об этом инциденте, твоему благоверному нехило влетело. — Илья! Черт! Мне надо его увидеть! Он уже должен был закончить, — Влад даже толком не попрощался с подругой, поспешно встал со скамейки и быстрым шагом направился в сторону главного зала. Кабинет, в котором шестикурсники факультета Иллюзии сдавали зачет, находился тут же, но Череватый даже не взглянул на выходящих из кабинета учеников. Он резко свернул из просторного расписного зала в бок к старой потайной лестнице, что располагалась за гобеленом, посвященном факультету Прорицания. Этот ход редко пользовался популярностью, ведь были более организованные лестничные пролеты, которые вели в гостиную и комнаты, но сейчас почерневшая от старости лестница являлась единственным быстрым маршрутом.       Лестница вела на второй этаж в длинный коридор. Проходя по нему, вы словно попадаете в портал времени, переноситесь в другую эпоху. Стены увешаны старинными портретами давно ушедших волшебников и ведьм, их глаза неотрывно следят за вами, пока вы идете по коридору. Мерцающие факелы создают жуткую атмосферу, отбрасывая тени на пыльный пол и делая темные углы еще более зловещими. В воздухе витает аромат старых книг и магии, который вызывает покалывание на коже.       Еще три минуты и десять поворотов. Владислав оказался у себя в комнате. В одном из углов стоит большой, богато украшенный деревянный комод, на котором горит черная свеча. В другом стоит небольшой алтарь, на небольшом низком столике расстелена черная материя. По всей поверхности стоят свечи, некоторые уже догорели и представляют из себя короткие огарки. В центре стоит разбитое массивное зеркало, густо заляпанное воском и еще чем-то, с виду напоминающее кровь. Сбоку стоит кровать с черным бельем, на деревянных спинках с четырех сторон вырезаны руны защиты. Череватый, сбросив сумку на пол при входе, опускается на колени рядом с кроватью. Отогнув край постельного кверху, он отодвигает средних размеров пыльный сундук. Вскрыв одну половицу, он ощупывает грязное углубление, но, к его сожалению, находит там лишь маленький мешочек, который сейчас его волнует меньше всего. Нет! Его нет!       В голове хаотично и шумно проносятся мысли и воспоминания, сталкиваясь друг с другом. Это одновременно захватывает и подавляет, в этом бесконечном потоке сознания невозможно сориентироваться. Но среди всего этого шума есть чувство возбуждения, как будто каждая новая мысль может стать ключом к разгадке скрытой истины.       Проблема, которая поначалу казалась пустяковым делом, сейчас накрывала как снежный ком. Влад окончательно уселся на пол, подтянув к себе колени и спрятав голову. Не думал он о таком развитии событий. Но сидеть, горевать не было времени. От его прошлых поступков в настоящей момент зависит две жизни. И если свою душу он продал уже давно, то за судьбу Ильи он готов был биться до последнего.       Свечи были зажжены уже отточенным движением, безымянный палец надрезан, а купюра вымазана в алой крови. — Давай, открывай, открывай! Полностью работать начинай. Покажи, покажи скрытое, — методы Влада все четыре года становились предметом спора и нареканий со стороны преподавателей. Он стопроцентно не вписывался ни в один из факультетов. На распределение его зачислили на Некромантию только из-за того, что Череватый описал с точностью до деталей обстоятельства смерти одного из членов комиссии, он выдал все его секреты, вплоть до цвета нижнего белья. — Блять, ну конечно, сука, — чувство потерянности все же отразилось на его лице.       Что делать в сложившейся ситуации, Влад не знал, как и не знал, зачем он вообще почти год назад осенью прихватил из репозитория «Венец тьмы». Череватый, который неплохо разбирался в артефактах, понятия не имел, зачем и как его использовать, но секундный порыв забрать то, что плохо лежит, сегодня привел его на дно. С помощью артефакта можно создавать локальные аномалии с условиями и закономерностями, которые выбиваются из общих правил. Если проще, на всем понятном языке эта штука меняла реальность через искажение, воплощала маловероятные варианты и нетипичные пути развития событий, реализовала желания, которые при законном порядке вещей не могли быть достигнуты. Четверокурсник использовал венец всего пару раз. Он требовал чересчур много сил, да и идея его работы была доисторическая. Сначала Влад хотел незаметно вернуть его в репозиторий, но потом решил приберечь для особого случая. Да вот только случая не представилось, а венец исчез.       Решение обратиться к Марьяне пришло спустя час бессмысленного сидения на полу и размышлений о своей дальнейшей кончине. При данных обстоятельствах Череватый может пойти только к доверенным лицам, а их всего лишь двое. Но Илью пока лучше оставить в неведении. Прочитать парню наставления он всегда успеет.       Прошмыгнув мимо общей гостиной, Влад цивилизованным путем добрался до левого крыла, где располагался факультет Элементарной магии. Узнать пароль от дверей не представляет труда, когда у тебя в голове благим матом кричит демон, периодически вкидывая нужную информацию. — Сахая, — дверь медленно отворилась, пропуская парня вперед. Чтобы его никто не узнал, Влад накинул капюшон толстовки на голову. Но даже так отголоски его славы просачивались: — Ларионов просто зверь, еще даже академию не закончил, а уже строит из себя не пойми кого. Мы недавно с Олей после отбоя задержались на мосту, ну, проскочили мимо Полоза через потайной ход, а тут Ларионов. Какого черта он вообще там делал, это не маршрут патрулирования? А у нас в руках свечки были, прочитал двадцатиминутную лекцию о вреде черной магии. — За черную магию осуждает, а сам-то с Череватым якшается. — Вот правда, Влад чернуха, каких поискать надо…       Кому как, а эти слова парню было приятно слышать. Он в академию поступал не для того, чтоб дуновением ветерка свечи гасить или в стеклянный шар смотреть. На удивление, к иллюзорам у него вопросов не было, хотя это вполне объяснимо.       Прошмыгнув на второй этаж, парень постучал в дверь. За ней послышалось негромкое громыхание, будто кто-то выронил какую-то вещь из рук, а потом раздался голос Марьяны: — Кого там принесло? Влад? — ведьма затащила в комнату потерянного чернокнижника. Внутреннее убранство ее комнаты полностью отличалось от спальни Череватого. Потолок зачарован заклинанием, которое делает его похожим на ночное звездное небо с мерцающими звездами, освещающими комнату. У окна висит лоза из рыжих огоньков, которая придает комнате мягкое и теплое свечение. Книги аккуратно сложены на полках, каждая со своей уникальной историей. Кровать, застеленная атласными простынями, расположена у окна, создав обитательнице прекрасный вид на звездный потолок и лунный свет, падающий на пол. На всех свободных поверхностях были зажжены свечи, некоторые из них прогорели, заполняя помещение дымом и запахом гари. — Мы не виделись полтора часа, что ты уже успел натворить? — Это я, — Марьяна непонимающе нахмурила брови и лоб. — Я спер Венец Тьмы. Давно еще осенью, пару раз использовал и спрятал за ненадобностью. — Так зачем ты сюда пришел? Поделиться радостью? Поздравляю! Сегодня без похорон, — Романова не была большим спецом по считыванию чужих эмоций. — Спиздили его у меня, — Влад сполз вниз по дубовой поверхности двери и осел на пол, закинув голову наверх, рассматривал магический потолок. — Зная методы твоей работы, кровь ты, конечно же, не стер, — Череватый лишь кивнул. Дальнейшие события стали складываться в единую картину. Утерян один из старейших артефактов, на нем биоматериал Влада, если венец попадет в руки преподавателей раньше, то отследить парня не вызовет затруднений. За кражу и дальнейшее нелегальное использование по магическим законам голову на плаху. — Сиди тут! Я пойду у знающих людей спрошу, — Марьяна, натянув на оголенные плечи расписной платок, скрылась за дверью.       Ощущение ловушки, из которой нет выхода. Чувство пустоты, боли, тревоги за ближнего и собственной никчемности все больше утягивали Влада в мир отчаяния. Невозможно найти то, что создавалось много веков назад для защиты государства и мира в целом. Если сила, которой он служит, не смогла проявить ничего, кроме всепоглощающей темноты, то на что тут вообще можно рассчитывать.       Больше всего Влад переживал не за собственную шкуру, а за Илью. Его накажут за халатное отношение к реликвиям, могут лишить почетных званий и наград, которые тот действительно заслужил. А самое ужасное, что Ларионов будет единственным человеком, кто будет плакать над его хладным трупом, когда палач занесет подожженный факел. Он единственный пойдет в церковь поставить свечу за упокой, благо хоть молиться не будет. За столько лет вместе иллюзий насчет Влада он не имел, прекрасно понимая, кому служит его парень.       Ощущение полной безнадеги было чем-то новым для Череватого, от того и проявлялась с удвоенной силой, затмевая все прочие мысли. Они с Марьяной не найдут Венец. Простому грабителю этот прутик с острыми шипами будет не интересен. Под половицей долгое время лежали ценные гримуары и прочие темные незарегистрированные артефакты, которые Влад вовремя успел продать еще до того, как начались экзамены, иначе при обыске комнат ему несдобровать. Зато знающий человек воспользуется всеми силами венца для надежного сокрытия и сделает это, даже не проливая собственной крови, ведь артефакт был все еще активирован и черпал силу от привязанного к нему Влада.       Спустя добрых полчаса Романова вернулась в комнату. К делу она перешла незамедлительно, едва переступив порог: — В репозитории есть такой котел, который артефакты находит, нужна кровь использующего. Верховный следопыт приезжает в академию утром понедельника, у нас есть два дня на поиск. Сейчас вход усиленно охраняют, поставили возрастную защиту и охрану, пускают только преподавателей и доверенных лиц. — В репозиторий нереально попасть, даже если мы нейтрализуем охрану, возрастная выдаст нас с потрохами. Блядство. — Есть кое-кто, кого ты знаешь, кто пройдет через черту и не привлечет внимание охраны. — Это ты сейчас Илью старым обозвала или мне показалось? Я не пущу его туда, не хватало еще, чтоб его поймали, мне его мать никогда этого не простит. — Тогда ты сдохнешь и этого не простит тебе Илья.       Больше всего на свете Влад не хотел в это темное дело втягивать Ларионова. Если их рассекретят, Череватого отправят под суд, где будут долго и жестоко пытать в попытках выудить из его воспоминаний момент, которого никогда не существовало, потому что Влад и сам не знал, где этот чертов артефакт. Вместе с этим вывернут всю душу и вытащат наружу сокровенное: его черновую работу на кладбище, пару десятков незаконных оборотов амулетов и прочих подручных материалов для колдунов, все те ночи с Ильей и даже клятву, что дали парни под светом луны. Потом на допрос вызовут иллюзора, и Влад был уверен — в его светлой голове и невинной душе найдется немало грязных секретов, иначе бы четыре года назад они не встретились холодным дождливым вечером на погосте.       К сожалению, без помощи Ильи ребята действительно не смогут попасть в репозиторий, поэтому придется вскрываться. Время до отбоя еще есть, и, кажется, сегодня не очередь Ларионова дежурить и ловить нарушителей комендантского часа. Влад выходит из владений факультета Элементной магии так же незаметно, как и появился. Старосты факультетов жили в отдельных комнатах в четырех разных башнях. Старинный замок был вдоволь пронизан секретными ходами, пройти в любую часть замка, не попавшись никому на глаза, не представляло сложную задачу. Правда, пользовались потайными ходами немногие, выбирая между холодными пыльными коридорами с запертыми за массивными железными дверьми тайнам прошлого мало освещенные, но все же живые общие коридоры.       Проходя мимо узких оконных проемов, через которые проникали лучи закатного солнца, рассеивая дух древности, Влад слышит звуки завывающего ветра, переплетающиеся с песнями птиц, и ощущает неуловимый шепот древних стен. Поговаривают, что в темнице, в подвале до сих пор заключены некоторые чудовища, которые угрожали магическому равновесию. Проверить эту информацию никто не решался, даже Влад, будучи достаточно сильным магом, опасался проникнуть в темницу. Ступенька за ступенькой Череватый покоряет башню, доски, из которых вымощена извилистая лестница, с каждым шагом скрипят все больше. Поднявшись на последнюю ступеньку, Влад открывает дверь, ведущую в освещенный коридор. Барьер с защитной дверью был уже преодолен, поэтому посещение парнем закрытой для него территории останется незамеченным.       Владислав открывает дверь. Комната Ларионова кардинально отличалась от темной спальни чернокнижника. Светлые стены, большая кровать, стоящая в центре, украшенная множеством маленьких подушек, рядом зеркало во весь рост. Напротив — большой дубовый шкаф. В приоткрытой дверце видны костюмы разных цветов, висящие по одной линии на вешалках. Книги аккуратной стопочкой лежат на массивном столе. Все в этой комнате так и кричит о педантичности ее хозяина. Единственное, что выбивается из этой картины — это кресло, стоящее возле входа. На нем комком навалена темная одежда: какие-то толстовки, футболка с красной нашивкой перевернутого черного креста. Эти вещи принадлежали никак не Илье, предпочитавшему классический стиль. Влад кончиками пальцев прикоснулся к вырезанным на наличнике двери рунам, которые сам же и выцарапал ножом. Из соседней двери тихо лилась вода. Отвлекать Илью от его водных процедур было плохой идеей, поэтому Влад улегся на кровать, мирно смотря в потолок. В комнате Ильи, в этой спокойной атмосфере Череватый всегда чувствовал себя лучше, не было ощущения, что на тебя кто-то смотрит из темноты угла. Марьяна как-то предложила пожечь полынь в его спальне, чтобы избавиться от негатива, чернокнижник лишь посмеялся, сказав, что вместе с негативом пропадет и он.       Влад успел уснуть, когда дверь открылась, выпуская влажный воздух и Илью, который, к огорчению парня, уже переоделся в домашние штаны и белую футболку. — Владик? Соскучился, что ли? Ты же собирался отоспаться после экзамена, — Илья присел на край, подогнув под себя ногу. Длинные ловкие пальцы коснулись коленки и поползли вверх, останавливаясь в верхней трети бедра. Тактильность Ильи иногда поражала Влада. Он мог обтрогать парня с ног до головы всего за две минуты разговора. Благо эта способность распространялась только на близких друзей, коих было не так много и самого Череватого, от того количество проклятых оставалось на том же уровне, не уменьшая численность учеников академии. Заметив, что от прикосновений Влад не расслабился, иллюзор забеспокоился. — Что случилось?       Влад поднялся, приняв сидячее положение и взглянув в глаза парню напротив. Глубокие зеленые глаза всегда напоминали ему чащу темного леса. Это живой шепот природы, который погружает в мир мерцающих зеленых листьев и свежести утренних росинок, создавая вокруг себя атмосферу магии и чудес. — Я одолжил на время одну бесполезную вещь. И так вышло, что ее у меня украли. Теперь мне грозит виселица, и совсем не по моему желанию, — парень ожидающе уставился на Ларионова. — Это ты взял Венец, — он не спрашивал, это было утверждение, не требующее подтверждения. — Влад, какого хрена ты вообще его взял? Это не гримуар умыкнуть. Это артефакт, который во время войны использовался, ему лет больше, чем вселенной.       Илья сокрушался уже около получаса, смотря на безразличное лицо Череватого, пока до него не дошла одна простая истина. — Только не говори, что ты его использовал! — в его глазах все еще читалась надежда, что этот парень находится в своем уме. К сожалению, ответом Влада был взгляд из-под лобья и улыбка от уха до уха, что обнажила два ряда ровных белых зубов. — Ты должен мне помочь. Сейчас в этой академии только двум людям доверяют беспрепятственный доступ в репозиторий, это ты и Сафронов. Там находится «Котел Печатника Лабиринтов». Помнишь, ты сам о нем рассказывал. Я дам тебе бутылек своей крови. Как этим пользоваться ты и сам знаешь. — Вот и иди к Сафронову, придурок.       Влад схватил уже повернувшегося к выходу Илью за запястье и рывком повернул его к себе: — Нахер мне этот рыжий. У меня есть ты, лучший иллюзор. Илюш, да, я сотворил херню, украв эту деревяшку, но я ничего хуже того, что делаю со свечой на кладбище, не сделал. Я окропил его своей кровью, я его активировал, и я его использовал. Мне оторвут голову, если узнают. Прошу, помоги мне, — он прошептал последнюю фразу, прикрыв глаза и соприкоснувшись лбами с Ильей. — Хорошо, я пойду в репозиторий, — Илья открыл глаза, заглядывая в почти черные карие. — Я люблю тебя, мой хороший. Не бойся! Если поймают, все вали на меня, мне все равно пиздец, — достав из кармана брюк пузырек и отыскав на столе ножик, Влад быстро резанул маленькие вены на запястье. Кровь тонкой струйкой полилась вниз, прямиком в горлышко стеклянной тары.       В очередной раз закатив глаза, Илья переоделся в черную водолазку и джинсы, сверху накинув мантию старосты с золотым гербом факультета. Взяв со стола магическую сферу, которую он одолжил на законных правах, парень отправился в репозиторий.       Репозиторий — величественное и таинственное помещение, где прославленная история сверкает вместе с колоссальными сокровищами. В его приглушенном свете украшенные витражами окна отражают захватывающие сюжеты древних цивилизаций. На мраморных полах отражаются смутные образы пыльных письменных свитков, а у его стен возвышаются массивные шкафы, обитые мягкой кожей и защищенные стеклом, словно стражи. Воздух пропитан ароматом старины, словно тысячелетия молчаливо проходят мимо сокровищ, свидетельствующих о былом величии. Это место олицетворяет мощь и славу древних, представляя собой святилище времени. Доступ к нему имели лишь преподаватели и некоторые посвященные. Незарегистрированный внос и вынос артефактов рассматривался как нарушение кодекса и карался всеми видами наказаний, начиная от отчисления из академии и заканчивая смертной казнью. Некоторые магические атрибуты уже покрылись слоем вековой пыли и паутиной, хоть хранители и пытались поддерживать в помещении порядок и чистоту, к некоторым экземплярам лучше бы не прикасаться. Один из них чуть не оттяпал Владу руку, когда еще не опытный чернокнижник попал в святая святых по халатности Ильи. К слову, дальнейшие посещения Владом этого места уже полностью стало черным пятном в биографии Ларионова.       Интересующий ребят Котел находился в одном из многочисленных закутков. Он был накрыт серой тканью от посторонних любопытных глаз. Изготовленный из старинной латуни с оттенками патины времени, котел обладает округлой формой, создавая ощущение глубины и бесконечности. Его поверхность покрыта камнями, символами и рунами, разработанными и нанесенными руками опытных мастеров. Золотистые узоры и углубления на его поверхности эмансипируют магическую энергию, делая его источником потусторонних сил. Подогреваемый под негнущимся огнем, котел наполняется таинственной жидкостью, которая меняет свои цвета от пульсирующего фиолетового и волшебного синего до пылающего и яркого оранжевого.       Инструкция к применению данного агрегата была довольно проста: добавить в котел крови, зачитать вслух заговор и до мельчайших подробностей представить интересующий вас предмет. Еще раз убедившись, что находится в комнате один, Илья откупорил бутылку и быстрым движением руку опрокинул все содержимое в котел. Жидкость в нем приобрела красный цвет с мелькающими черными огоньками.

— Открой мне путь к затаенным тайнам вселенной целой.

Светом мудрости наполни мой ум и душу,

Позволь мне найти все, что ищу.

Заклинаю тебя, артефакт прекрасный,

Покажи мне свои тайны и потаенные комнаты.

В сокровищнице этой вселенной,

Дай мне власть найти, что искал я давно

      Илья, будучи первоклассным иллюзором, был больше нацелен на создание иллюзий без использования вспомогательных предметов, оттого каждый раз при работе с заговорами чувствовал себя неловко и глупо. Однако многолетний опыт работы помощником в репозитории научил Ларионова не сбиваться с мысли. Он во всех красках вырисовывал у себя в голове образ Венца. Это был бело-серый венок, закрученный в шесть оборотов, с длинными острыми шипами.       Илья неотрывно смотрел на бурлящую жижу, которая стала пропускать кусочки изображения, которые впоследствии стали смотреться как единая картина. Эта же комната, только с другого ракурса. Вот Илья в костюме без мантии стоит спиной и задумчиво листает журнал учета посещений, пытаясь найти нужную строчку. Он не обращает внимание на Влада, что стоит позади него. Его взгляд мечется то на Ларионова, оценивая его вид в этих облегающих брюках, то на каменную нишу по правую сторону от него. Череватый склоняет голову влево, как будто хочет получше услышать немого собеседника, а затем достает из кармана кусочек ткани и резко скидывает венок вниз, прямиком в открытую сумку, затем перекладывая толстенный гримуар из стопки на пустующее место. После Влад, как ни в чем не бывало, подходит к Илье, обнимая его, и целует куда-то в шею. И все. Дымка рассеивается, и Ларионов видит собственное напряженное лицо в прозрачной глади воды.       Это был провал. Тот, кто украл у Влада Венец, позаботился о его сокрытии, а значит, это не рядовой ученик академии, что усложняет задачу и без того нелегкого поиска.       Пока его местонахождение не вызвало еще больше вопросов Илья положил на распределительный стол сферу, которую принес, засвидетельствовал это в журнале и покинул репозиторий, стараясь никому не попасться на глаза.       Вернувшись в комнату, он обнаружил Влада в окружении книг. — Есть две новости: плохая и ужасная. С какой начать? — Ни с какой. Я уже понял, что ты увидел. Ладно, значит, будем вычислять по головам. Я пошел. Спокойной ночи! — Влад, стой! Останься, пожалуйста.       Теплое тяжелое одеяло мягко накрывало его, защищая от пробравшегося сквозь щели замка промозглого ветра. Илья, прижав его руку к своей груди, мирно спал. На дворе глубокая ночь, все вокруг погружено в спокойствие снов, и лишь одна душа скиталась в бездонных просторах своих мыслей и размышлений. Ее мысли, как клубы дыма кружились вокруг нее, образуя слоистую мглу тоски и сомнений. Она была одна с собой в этой пустой и темной комнате. Страдания бессонной ночи, они были глубокими и беспредельными, словно зыбучий песок бушующей пустыни. Внутри рождались мучительные вопросы и сомнения, как пылающие угли огненного пекла. Влад погружался все глубже в свои мысли, заходя в самые темные и взрывоопасные уголки своего сознания. Там, где скрывались страхи и нерешенные проблемы, он боролся с демонами прошлого, которые казались неистребимыми.       В той пропасти бессонной ночи, когда все казалось безнадежным и безвыходным, промелькнул голос из глубины. Он прозвучал нежно и утешительно, словно спасительный звук в полночной тишине. — Влад? Ты чего не спишь, родной? — Илья перевернулся лицом к чернокнижнику. Его глаза были полны понимания, и его слова были окутаны лаской. Он протянул свою руку, мягко прикасаясь к виску, словно толкая его к исходу из бездны мук. — Не могу, — он устало прикрывает глаза и трет их освободившейся рукой. Влад бы и рад поспать, последнюю неделю Череватый потратил на подготовку к экзамену и его непосредственной сдаче, но сон не шел. Зато сознание отчетливо вырисовывало картинку последствий его дурости.       Илья легким движением обернул Влада на спину, а сам лег чуть выше, своим подбородком утыкаясь в макушку темных волос. — Хочешь, сказку расскажу? — О Владе-дураке и прекрасном принце Илье? — тихий смешок куда-то в пустоту. — Не надо. — Спокойно, не паникуй. Помнишь, как мы прошлым летом ездили в деревню к моей бабушке? — Этот позор сложно забыть. Зачем ты ей сказал, что я чернокнижник? За всю свою практику я только порчу с коровы не снимал, но и в этом тетя Тома подсобила. — Я вообще-то думал, что ты вспомнишь, как мы рассвет встречали или на озеро ходили, а не этот обряд экзорцизма, — Влад на это заявление лишь рассмеялся, что не могло не радовать.       С каждым вдохом и выдохом в Илье поднималась волна нежности, усиливая связь между их душами. Он почувствовал глубокую связь, как будто они были двумя частями единого целого, соединившимися в момент безмятежности и гармонии. Казалось, вся тяжесть мира свалилась с плеч Влада, сменяясь чувством спокойствия. Не удержавшись, Ларионов ласково поцеловал парня в лоб. Улыбка заиграла на его губах, и осознание того, что Влад доверяет ему настолько, что может впасть в такое уязвимое состояние, согревало его сердце.

***

      Утром парни проснулись от стука в дверь. Удары наносились с такой периодичностью и силой, что хлипкая дверь на несколько сантиметров отходила от порога. Влад в панике вскочил с кровати, натягивая на себя все вещи, которые находились под рукой, соображая ближайший путь отхода. К его огромному разочарованию, комната находилась в башне на высоте пятидесяти метров над землей. Хотя план убить себя раньше суда приходил в голову Череватому, к его осуществлению он перейти не успел. — Тише-тише! Если бы это пришли за тобой, они бы не стали стучать, а просто вынесли бы мне дверь, — Илья поднялся с кровати и открыл дверной замок, чернокнижник же все-таки открыл створки окон.       Дверь открылась. Силуэт незваного гостя полностью перекрывал Илья, мешая Владу как минимум кинуть пару проклятий. — Миленькие штанишки, — в комнату вошла Марьяна, явно потешаясь над ситуацией. — Череватый у тебя такое лицо, будто ты дьявола увидел. — По сравнению с тобой, лучше бы за мной инквизиция пришла. — Это можно устроить, — Романова беспардонно уселась на незаправленную кровать. — Судя по вашим кислым мордам, выяснить ничего не удалось. — Нет, след обрывается на Владе. — Славно поработали. Пока вы тут сладко спали, я изучила кое-какие книги по скрытому поиску. Встретимся через час в беседке. Илья, прочти вот эти книги по-быстрому, — девушка вытащила из своей миниатюрной сумочки, расширенной заклинанием, пару - тройку ветхих томов, — здесь что-то про иллюзии, ты в этом больше меня понимаешь. А ты, — она указала пальцем на Влада, — бери весь свой саквояж и дуй на погост грехи замаливать. — Я уже пытался, а в ответ тишина. — Владик, тебе ли не знать, как сделки заключать. Не мне тебя учить с демонами работать. Свечку в руки и на могилу. Живо! — Марьяна проводила взглядом парня и, послав воздушный поцелуй, удалилась из комнаты.

***

      Спустя час времени и плодотворной работы, ребята встретились в обозначенном месте. На самом краю прогнувшегося холма, скрытого среди мрачных кипарисов и ковровым покрытием обросшего мхом, располагалась тихая беседка. Она, словно страж сумрака, бережно охраняла этот уголок душистой тишины. Ее обветренные деревянные стены, теперь сырые и покрытые покрывалом листьев, беззаботно скрывали ее от ледяного ветра и холода ненастного времени.       Старая усадьба, к которой эта беседка прилегала, потеряла свою значимость и больше напоминала обуглившийся факел. И только покойники, которые окружали кладбище, все еще остававшиеся в их вечных жилищах.       Заброшенное старое кладбище, словно временной пленник забвения, пронзается грустными потоками ветра, который не беспокоит лишь склепы и погребения. Мрачные статуи ангелов смотрят пустыми глазницами на заросшие травой могилы и затхлые цветы, покрывающие гробницы, обветренные и обмелевшие. Мраморные плиты, размытые дождями, словно отдают духом ушедшего времени, печально застывшего в камне.       Облака, скользящие по небу, источают тени обреченности на крыши склепов, двигаются вперед, никогда не останавливаясь для того, чтобы вспомнить о прежних жизнях.       Среди запыленных и разрушенных могил, как вспышка надежды в ледяном холоде, пролегает узкая дорожка к ломающейся бетонной постройке - маленькой часовне, где почести недавно умершим были проведены последний раз. Это место сгубило забвение и отсутствие ухода, его фрески и иконы покрыты паутиной меж старых треснутых печатей.       Однако под этим мрачным заслоном сокрыты живые истории жизней, чьи крохотные имена выгравированы на старых надгробных плитах. Здесь лежат богачи и нищие, герои и предатели, их сгнившие кости иссушены временем, но их присутствие остается навсегда запечатлено в памяти этого забытого кладбища.       Беседка, опоясанная печалью и молчанием, словно пробуждала в грусти нежность, стараясь остановить время для уединения. За колоннами беседки кофейного цвета, укрывших ее от непогоды, в самом центре были скрыты самые прекрасные и глубокие чувства сбежавших из академии учеников. — Ты вообще уверенна в этих книгах? Я после прочтения состава освежителя воздуха больше информации узнал, — Илья с недовольным выражением лица взглянул на Марьяну. — Ларионов, ты еще ничего не предложил. Если есть идеи получше, то говори, — назревала ссора. Парень открыл было рот, чтобы продолжить словесную перепалку, но их оборвал Влад. — Хватит орать на кладбище, всю нечисть распугали! — он появился откуда-то позади возвышающегося над рядовыми крестами ангелом. С рук кое-где каплями на холодную землю капала кровь, а в правой было красное спелое яблоко. — Марьяш, яблочко будешь? — Откажусь, с пареньком своим поделись, — та обиженно отвернулась. — Как у тебя успехи? — Так же глухо, но получилось договориться, чтоб вор сам себя проявил, правда, не понятно, каким образом. Мне что, теперь за каждым ходить? — Я уточнила у Вики…, — Влад усмехнулся и прервал ее речь, — настолько древний артефакт нельзя найти, не оставив магических следов. Поэтому вспоминай поминутно, кто мог видеть тебя с Венцом. — Да никто меня, блять, с ним не видел, иначе бы я тут уже не стоял. За эту деревяшку полгода никто не хватался. Уебки. — Влад. Тих-тих, успокойся, — Илья остановил непрекращающийся поток ругательств и обнял парня, прижав к себе, как бы загораживая от всего мира. Он продолжал что-то нашептывать чернокнижнику на ухо. Все-таки Ларионов был еще неплохим психологом, а в случае Влада еще и отличным якорем, что удерживал его на этом свете как минимум в здравом рассудке.       Казалось, что парень уснул в руках Ильи, ведь он больше не издал ни звука на протяжении последних двадцати минут. Марьяна же, усевшись на перегородку беседки, уставилась в даль, отключаясь от происходящего. До всех стало доходить бренность их бытия и печаль последующих событий.       Эту грустную ноту прервал паренек, что выбежал на опушку, прыгая от досады. Рассмотрев лицо со вздернутым вверх носом, стало понятно, что это был первокурсник Дима Матвеев. Он смешно руками бил воздух, сотрясаясь в нецензурной брани, совершенно не замечая его немых зрителей. Когда же Дима, убрав с глаз свою длинную черную челку, заметил не менее расстроенных наблюдателей, он подал голос, который нервно оборвался к середине: — Извините, — и, быстро развернувшись, скрылся за деревьями. — У мелкого тоже драма, — Влад, наконец, вырвался из теплых объятий Ильи, напоследок поцеловав его в губы, безмолвно говоря «спасибо». — Погоди. Дима, он же жил с тобой, пока ты его не закошмарил. Как раз осенью, может, это он? — Илью пронзила догадка, Марьяна спрыгнула с бетона, подтверждая его слова: — А что, может, правда? Ты сказал, вор сам себя проявит. Чем это не проявление? Какие у него интересы? Чем занимался, пока вы вместе жили? — Да ничем он не занимался. На гитаре бренчал и за Шепсом ухлестывал. Обычный шкет. — За Сашей? А он не сильно стар для него? — Романова зашлась в приступ смеха. — Ну, тебя же не смущает ваша с Райдос разница в возрасте, — иногда казалось, что подъебнуть Марьяну это было дело всей жизни Череватого. — За младшим, за Олежей. Правда, за все то время безрезультатно. — Умолкни, демон. Кроме Димы подозреваемых больше нет. Сегодня суббота. Подождем, пока напьется и узнаем правду.       Устраивать шумные вечеринки по субботам стало традицией в академии. Конечно же, это был глубочайший секрет, хранившийся под семью замками и о котором не слышал разве что глухой. Преподаватели закрывали на эту пьяную вакханалию глаза лишь с одним условием: никто не должен умереть.       На шумное мероприятие можно было попасть с любого возраста и курса, абсолютно все были желанным гостями. Особенно почитали иллюзоров, ведь эти подвыпившие ребята показывали чуть ли не весь свой максимум, начиная от создания двойника преподавателя и заканчивая изменением окружающих их комнаты.       Сегодняшняя суббота после затяжных и изнурительных экзаменов не стала исключением. Советом старост было решено провести вечеринку у медиумов.       На закате, когда солнце уже смирилось со своим исчезновением, пришла пора, когда величественные каменные стены магической академии преобразились в свидетелей тайны и раскрепощения. В древних арках и скрытых винтовых лестницах настоящей сокровищницы знаний собрались ученики со всех факультетов.       Прагматичные занятия остались в прошлом, словно завуалированный заклинаниями пароль, и место их заняла упоительная оторванность от реальности. Величественный зал общей гостиной превратился в чарующий танцпол, где головы молодых искателей магии смешались в пляске, а их тела соревновались в грации и изяществе.       Огоньки самоцветов и фейерверки медленно танцевали в небе. Их блеск так искрился во тьме, словно таинственные звезды, зовущие каждого участника этого сказочного балагана. Разноцветные свечи ярко зажглись, обволакивая помещение энергией и волшебством.       Алкоголь, примешанный с таинственными зельями, подлил оголенным душам смелости, и ночь стала свидетелем неиссякаемых фантазий и безудержного веселья. Звуки живой музыки трансформировались в заклинания звуков, и сердца молодых колдунов откликнулись на каждую ноту, будто обращая мир к своей воле.       Безмятежность и пьянящая эйфория пропитали каждый уголок магической школы, словно пленительной завесой. Волшебство роскоши, обволакивающее каждого гостя, превратило школу в сцену поражающих взор картин, где ученики пробуждали в себе свои самые тайные дары.       Ребята зашли в гостиную только к середине вечеринки, потому что помимо веселящихся пьяных учеников были и те, которых в эту ночь отвергли и предали. И чтобы сплетни, что будут обсуждать целую неделю до следующей попойки, не превратились в некролог, необходимо было присматривать за бедными душами. Эта задача полностью легла на старост. Сегодня, как назло, была очередь Ларионова, который славился своими задушевными речами, длящимися продолжительный промежуток времени.       На диване в центре сидел погрустневший Дима в обнимку с початой бутылкой какого-то темного напитка, на первый взгляд напоминающий виски. Он в одиночку делал пару глотков прямо из горла, не обращая внимания на веселящуюся кругом толпу. — Илюш, есть идея, — Влад с горячим взглядом обернулся на Ларионова. Обычно это выражение лица не предвещало ничего хорошего. — Ты же можешь наложить на себя образ другого человека? — Илья кивнул, еще не понимая, куда ведет его парень. — Стань Шепсом. Ты его напоишь, пофлиртуешь и так ненароком узнаешь, есть ли у него Венец. — Я не умею флиртовать, — план Илье не нравился от слова совсем. — Не ври, ты же меня как-то склеил.       Дальнейшие отговорки Череватый слушать не хотел. Илье часто говорили, что Влад на него плохо влияет и вечно втягивает в авантюру, но он никогда не мог предположить, что ему придется заигрывать с первокурсником, особенно в чужом обличие. Но, кажется, это был единственный шанс узнать местонахождение артефакта. Спрятавшись ото всех в углубления арки Илья накинул на себя иллюзию. — Стойте здесь, смотрите, чтобы настоящий Олег не появился. Влад, рот закрой, муха залетит! — у Ильи даже голос изменился. — Прости, просто никогда не видел это в живую, впечатляет.       Ларионов пошел прямиком к Диме. Присев рядом, он протянул пустой стакан, чтобы Матвеев оторвался от созерцания поверхности стола и обратился на него свое внимание. Как только молодой парень осознал, кто сидит перед ним, он тут же ожил, всячески пытаясь угодить лже-Олегу.       Из-за укромного места рядом со входом невозможно было услышать, о чем они переговариваются, но зато отчетливо было видно, как Дима то ненароком, то приобнимет, то обопрется на Илью в приступе смеха, что очень злило и без того взвинченного Владислава. — Я сейчас убью Диму, если он еще раз к нему прикоснется, — Влад со злости сжал дверной косяк, за которым прятался. — Владик, ты сам послал своего парня соблазнять парнишку, — Марьяна потягивала сладкий коктейль через трубочку. — Я послал его разузнать про пропажу, а не танцевать перед сученком стриптиз. — Боже, Череватый. Он буквально снял пиджак, потому что руку в пасы складывает. Никто не уведет твоего иллюзора. — Сука, куда на коленку. Чтоб ты десять раз по кругу в туалет ходил! — кажется, еще немного, и иллюзия спадет с Ильи лишь от взгляда этих карих глаз. Ларионову некомфортно от всей этой ситуации, но еще больший дискомфорт причиняет то, что это все не взаправду, и Дима после этого обмана также останется несчастлив, что убивало эмпатичного Ларионова куда больше собственного неудобства.       Вдруг на плечо Ильи приземлилась тяжелая рука с массивными кольцами. — Братец, можно тебя на пару слов? — это был Саша Шепс. Влад с Марьяной не успели среагировать, ведь тот появился за спиной у Ильи, словно из ниоткуда. Спорить с парнем на людях было незачем, да и бессмысленно. Уверенности прибавляло лишь то, что Ларионова с Шепсом, помимо общего звания старост, объединяла еще и многолетняя дружба. Оттого Илья поднялся с дивана и уверенно двинулся к балкону.       Выйдя на свежий воздух легкие наполнились недостающим в последнее время кислородом, позволяя чуть более здраво мыслить. — Кто ты? Олег уехал сегодня днем. И зачем притворяешься моим братом, что за шутки? — Александр был встревожен, хоть не подавал вида, но ноги в боевой стойке свидетельствовали о серьезности намерений их обладателя.       Ларионов оборачивается в свою истинную форму, поправляя сбившуюся прическу. — Илья? Это что, какой-то новый вид измен? — узнав друга, выражение лица Саши сменилось на непонимающе-нейтральное. — Чего? Каких еще измен? — Еще секунда, и Матвеев бы тебя поцеловал. Во что опять тебя вытянул этот бес? — У него проблемы, Саш, — Илья огляделся вокруг и наткнулся на взволнованный взгляд Череватого, парень кивнул ему, мол, «все в порядке». Ларионов чуть изменил пространство вокруг, чтобы ни одна душа, будь то мертвая или живая не услышали его. — Венец, что пропал, в общем, это Влад его стащил. А теперь нам кажется, что он у Димы. — Погоди-погоди, стоп. Опустим, что Череватый идиот, с чего вы решили, что он у Матвеева? — Они жили вместе в одной комнате. Я помню, что Дима мне жаловался на частые бессонницы, ромашковый отвар просил. Потом еще пару случайных совпадений. Это наш единственный шанс найти этот венок. Я не могу потерять его. Как бы плохо ты о нем не думал, я люблю его. — Поднимайтесь ко мне, здесь слишком много ушей. Диму я приведу сам, тем более он так наклюкался, что вряд ли самостоятельно даже поднимется на ноги.       Через пару мгновений вся компания собралась в комнате Александра. Пока они поднимались, Череватый всю дорогу утрированно упрекал Ларионова, что тот разболтал их тайну уже чуть ли не всей академии. Илья же, привыкший к постоянно бурчащему себе под нос Владу, упорно не обращал на него внимания, продолжая ступенька за ступенькой подниматься вверх.       В скором времени на пороге появился Саша, под руку державший еле стоящего на ногах Матвеева. Усадив его на стул, Шепс вытащил из кармана отрезвляюще-тонизирующее зелье, которое всегда носил с собой во время вечеринок. Никогда не знаешь, что может тебе понадобиться в пылу алкогольного прихода.       Эффект от зелья наступил через минуту, возвращая аномально счастливого Дмитрия с небес на грешную землю, где он первокурсник в незнакомом месте, а на него смотрят четыре пары глаз, явно превосходящих по силе и опыту волшебников. — Если будешь отвечать быстро и точно, умрешь скоропостижно и безболезненно. Где Венец Тьмы? — Влад, не пугай его! — Марьяна уже замахнулась на чернокнижника, но Илья, стоящий ближе, опередил ее, дав подзатыльник этой дурной башке. — Дим, мы знаем, что это ты его украл. Давай ты сам все расскажешь. Никто никого не будет убивать и всячески издеваться. Просто расскажи, как все было, — мягкий тембр и репутация курицы-наседки всегда успокаивала всех в радиусе метра от Ларионова.       Посмотрев каждому из них в глаза, он остановился на Саше. Тот утвердительно кивнул, уверив беспокойного Диму в отсутствие угрозы. Матвеев тихо заговорил: — Да это я его у тебя забрал. Мне не спалось, а тут ты в комнату влетаешь и что-то под пол прячешь. Мне интересно стало. Я заглянул, нашел там много чего интересного. Меня всегда интересовала твоя техника работы. Я тоже с демонами сотрудничаю, но ты всегда только язвил и не шел на контакт, — сложно было не заметить испепеляющий взгляд Ильи, брошенный на Влада. — Допустим, я херовый сосед, а Венец ты с какой стати заграбастал? — На зло. Я думал, сопру что-нибудь прикольное, чтобы потом наработать, но бинты и волосы было страшновато даже трогать руками, а он выглядел вполне безобидно. — Ну да, кровавый венок с шипами, так, игрушка для детсада, — Романова включила свой преподавательский тон, который, видимо, укоренился в ней в связи со слишком тесным общением с Викторией Германовной. — Ну и где этот ебаный Венец сейчас? — У меня его нет. Как только кипиш начался, я хотел его тебе обратно подбросить, но в тайнике его не оказалось. Я вообще узнал, что я спер и как этим пользоваться, только после того, как эта заварушка началась. — Ну ахуеть теперь. Пойду завещание что ли напишу, правда у меня и завещать то кроме зеркала нечего. Ну, видимо подарю Диме свой должок перед дьяволом, — расстроенный Череватый отошел к окну.       Несколько минут все молчали, смотря кто куда. Каждый делал вид, что погружен в мучительный процесс мышления, хотя в голове была лишь пустота, а чувство неизбежного наваливалось как снежный ком. — Предлагаю провести спиритический сеанс. Может, покойные расскажут больше информации, чем живые, — предложение Шепса раздалось как гром среди ясного неба. — Будем Димкиных призывать. Через защиту Влада я не пробьюсь, а к вашим лезть бесполезно. — Заебал всех в этой жизни и решил заебать всех еще и на том свете, — Влад все не успокаивался. — Есть другие предложения? Скажи спасибо, что я вообще тебе помогаю. Делаю это только ради Ильи, хотя его хреновый вкус пора лечить, — вместе с тем Александр доставал все необходимые материалы.       Ребята сели прямо на пол полукругом. Саша достал золотую чашу и какие-то травы, немедленно их поджигая. Красное зарево осветило темную комнату, отбрасывая на стены черные тени. Он подпалил травы в кубке, бросив к ним прозрачную сферу, примерно такую же использовал Ларионов для создания многоуровневых иллюзий. Затем прошептал невнятные слова, хотя со стороны это скорее напоминало шипение, чем человеческую речь. — Женщина сзади тебя стоит, волосы седые, в платочке цветном. Анна. В старости ушла, за сердце держится.       Мертвецкий холод коснулся спины Ильи, сковав все кости, превратив тело в ледяную статую. Ларионов, не ожидав от себя подобной реакции, от страха схватил своими ледяными пальцами на удивление горячие руки Влада. — Говорит, зло на тебя держит рыжий какой-то. Еще на тебя показывает, — указывает на Ларионова. — Хотел тебе темную устроить, да этот помешал, — кивнул на Череватого. — Не сдавайся, внучок, все получится, время еще не пришло. И парень, на которого ты смотришь, думает о тебе постоянно…       Шепс останавливается, поздно понимая, что речь идет о его родном брате. Саша машет головой из стороны в сторону, сбрасывая с себя последствия потустороннего контакта. Влад нарушает молчание: — Рыжий, с которым у тебя конфликт. Это может быть только один человек. — Сафронов, — утвердительно кивает Илья. — Я убью его! — Череватый вскочил настолько быстро, что никто не успел даже одернуть его. Поэтому из комнаты Шепса сначала выскочил злой Влад, а за ним целая толпа в безуспешных попытках поймать чернокнижника.       Сергей Сафронов пару лет назад закончил факультет Иллюзий. У парня был огромный потенциал, гордость школы. Многие ученики равнялись на него, первокурсники-иллюзоры возводили его чуть ли не в лик святых. Учителя относились как к равному и подготавливали место юному волшебнику. И все бы было так, как предписано, если бы блестящего иллюзора шестикурсника в равной борьбе за кубок школы не потеснил не менее успешный Илья Ларионов. С тех пор фокус плавно переместился на подрастающее поколение, а Сергей все больше отходил на второй план. Это безумно бесило Сафронова. Тот постоянно пытался вставить палки в колеса юному Ларионову, тем самым еще больше закаляя его характер, он терпел неудачу за неудачей. А с появлением в жизни Ильи Череватого козни строить было все сложнее.       Наконец-то в этом году преподаватели вспомнили о его существовании и назначили главным куратором первого курса. Положение в академии Сафронов имел шаткое, оттого частенько становился предметом насмешек. Доброжелательные отношения с ним заводили не с многие, вытерпеть злобный и мстительный характер мог не каждый. Еще с распределения Сергей сцепился с Димой Матвеевым, сам надумав и переврав слова первокурсника. На протяжение всего года Сафронов каждую неделю жаловался на факультет Некромантии, пытаясь всячески получить разрешение на наказание одного конкретного ученика, но и тут ему мешал Ларионов, имеющий в совете не последнее слово.       Покинув стены школы и добравшись до одиноко стоящего дома на краю границы с лесом, Влад бесцеремонно отворил ранее запертую дверь, расщепив металлическое крепление замка на две части. Сафронов мирно сидел в кресле-качалке, читая книгу. — Ты забрал то, что принадлежало мне, — Владислав хотел сделать шаг в направлении к иллюзору, но его остановил Илья, заметивший кусочек нарисованной под ковром пентаграммы, которая являлась ловушкой для демонов, не позволяя им выйти из круга. — Да неужели. Вот это комбо! Сразу двух зайцев одним ударом, — Сергей явно был доволен собой, наслаждаясь картиной разъяренного Влада. — И что ты мне сделаешь? Убьешь? Тебя казнят без суда и следствия, а всех твоих друзей посадят как соучастников. Ларионова ждет виселица, как пособника в незаконной черной магии. Удивительный финал лучшего ученика академии! — Сафронов натурально рассмеялся. — Вышли все! Я сказал, все вышли! — Влад посмотрел на Илью своими глазами. Казалось, что чернота его карих глаз заполнила все пространство. Первый комнату покинул Ларионов, он доверил Череватому свою душу и сердце уже очень давно, оттого и верил чернокнижнику безоговорочно.       Череватого не слишком уважали, а большинство учеников прямо презирали за его кровавые ритуалы. Однако за всем этим скрывался непреодолимый страх. Многие хотели также владеть магией, как и он, но продавать душу дьяволу и умереть к тридцати желающих было мало. Иногда казалось, что Влада ненавидели практически за все: за украинский акцент, постоянный мат, его заговоры пугали неокрепшие умы, возможно если бы Влад не встретил Илью он бы вздернулся еще в первый год обучения. Да что уж таить, Влада частенько посещали подобные мысли.       Но в равной мере, как всех пугали методы его работы, ровно настолько же все мечтали увидеть это вживую. Влад не чурался публики, но хотел уберечь близких ему людей от созерцания его дьявольщины.       В комнате осталось лишь двое — Влад и Сергей Сафронов. Вокруг замелькали таинственные, словно вырвавшиеся из мрака, силуэты, тщетно пытающиеся скрыть свои тайны от любопытных глаз. Темные штрихи плясали на стенах, словно нежные танцоры, поглощенные пиром проклятий. Их очертания, изогнутые и изувеченные, словно вытянутые из самых глубин ада, таяли в темноте, но мгновенно взлетали на поверхность нашего мира при вспышках света. Они превращались в живые сущности, заполняющие пространство своими зловещими вибрациями.       Обретшая форму магия придавала этим силуэтам мощь и обаяние. Они мерцали, словно звезды, нарушая привычную геометрию окружающих форм. Темные фигуры обретали тревожный магнетизм, столь сложный и непостижимый, что невольно отдавало некой смертельной опасностью. Они обрывали воздух, нарушали законы физики, словно созданные для уничтожения и беспощадного мрака.       Через полчаса из дома вышел Влад. На лице постепенно заиграла зловещая улыбка, а глаза засверкали извращенным сочетанием удовлетворения и злобы. В руках тот самый несчастный Венец Тьмы. Драгоценный артефакт излучал темную энергию, резонирующую с его собственными злыми намерениями. Горький привкус обиды смешался с волнительным приливом триумфального возмездия, и в его жилах запульсировала сила. Череватый наслаждался осознанием того, что он не только физически вернул артефакт, но и подтвердил свое превосходство над неудачником, посмевшим бросить ему вызов. Когда он обернулся на друзей, его аура засияла новой тьмой и непреклонной решимостью.

***

      Верховный следопыт надвигался, как ночная грозовая туча, отбрасывая мрачные тени на священные залы. Шепот тревоги витал в воздухе. Студенты, преподаватели и даже самые древние камни дрожали в ожидании скорого появления следопыта. Эта загадочная фигура, обладающая безграничной силой и мудростью, была способна с бесспорным авторитетом вершить судьбы академии и ее обитателей.       В дни, предшествующие этому знаменательному событию, в обычно оживленном студенческом городке царила атмосфера коллективной тревоги. Даже гармоничные мелодии лазурнокрылых певчих птиц затихали, вторя тревоге, проникающей в саму ткань этой святой обители.       Возвышающиеся дубы, бывшие когда-то маяками утешения, дрожали. Их листья шептали о прошлых эпохах. Цветы, некогда яркие и пышные, поникли под гнетущей силой тревоги, повисшей в воздухе. Казалось, сама природа уловила взгляд на внушительную фигуру, которой суждено было пройти через ворота академии.       В лабиринтных коридорах академии, подобно навязчивому плющу, процветал ропот, проникая в сознание всех, кто там находился. Студенты, полные молодости, сгрудились в кучки, их глаза были затуманены ожиданием и страхом. Профессора разбегались, их обычно крепкие сердца тяжелели от тревоги, они искали утешения в пыльных томах и древних заклинаниях.       Легенда о Верховном следопыте проникла во все уголки академии. Рассказы об его невероятных подвигах, передаваемые шепотом, как запретные тайны, пленяли сердца и воображение тех, кто осмеливался надеяться. Но под этой тоской таился ощутимый страх. Страх оказаться во внимание Верховного следопыта. Одна мысль о пронзительном взгляде Верховного следопыта, излучающем пристальное и проницательное осуждение, заставляла их шаги замедляться, а сердца учащенно биться.       По мере приближения рокового часа атмосфера становилась все более напряженной. Магическая академия готовилась к небесному расчету. И хотя страх перед появлением Верховного следопыта окутывал заколдованные залы плащом опасений, он же разжигал в каждой душе огонь, неукротимое желание раскрыть глубины своего магического потенциала, чтобы в будущем стать на него похожим.       И тут, словно призванная мистическими силами самой судьбы, на краю двора материализовалась фигура. Облаченный в мантию черного цвета, украшенную мерцающими рунами, которые мерцали как звездный свет, Верховный следопыт излучал ауру непревзойденного величия. Это был высокий мужчина, его широкие плечи и тонкая талия создавали эффект пропорциональности и стройности фигуры, позволяя легко преодолевать любые трудности. Его военная форма темного цвета с золотой мантией сидела ровно по фигуре, очерчивая крепкий стан. В его глазах сияет незыблемый нрав и безграничная сила духа. Его мощные руки удерживают магический посох с зачарованной наверху сферой, которая испускает сияние, расшифровать которое способен только он. Уверенная походка и легкий шаг кожаных сапог наполняли воздух небывалой решительностью и неуклонностью. Он бесстрашный и бдительный страж, окруженный аурой загадочности и мудрости.       Тихие шаги зазвучали по булыжникам, перекликаясь с симфонией предвкушения. Обитатели академии затаили дыхание, устремив взоры на загадочную фигуру, и приготовились к ожидаемому приговору.       Когда Верховный следопыт вышел в центр двора, его пронзительный взгляд окинул собравшихся с такой силой, что, казалось, пронзил и плоть, и душу. Казалось, что они способны разглядеть в каждом человеке скрытый умысел, дремлющую искру запретной магии.       Открыв дверь в репозиторий, его встречает старший помощник Илья Ларионов. Его поза выражает уверенность в собственных силах и внутреннее спокойствие. И только Владислав знал, сколько пришлось выпить ромашкового отвара иллюзору перед этой встречей.       Сложно сказать, какие эмоции испытал следопыт, когда пропавший Венец Тьмы был на своем постаменте. Взяв его в руки, он не почувствовал каких-либо следов воздействия. Венец сам по себе обладал величайшей силой, оттого и тратить запас энергии на разрушение чар следопыт не стал. На протяжении недели консилиум, состоящий из высших чинов, наблюдали за магическим полем в надежде зафиксировать венец. Но была лишь одна вспышка темной магии в ночь с субботы на воскресенье, которая не заинтересовала комиссию.       Пробыв до конца дня в стенах академии до наступления сумерек, Верховный следопыт принял решение о закрытии дела и возвращении обратно в столицу. Атмосфера во дворе превратилась из напряженной в спокойную, а среди студентов раздался коллективный вздох облегчения.       Исчезли настороженные шепотки и тревожные взгляды, которыми сопровождалось его присутствие. Вместо этого на лицах студентов появилась радость и чувство покоя. Они находили утешение в том, что теперь их общение со следопытом осталось лишь воспоминаниями и больше не вызывает непосредственного беспокойства.       Исчезли принужденные улыбки и неохотные жесты благодарности. Вместо этого от студентов исходило искреннее чувство освобождения. Они больше не чувствовали необходимости строить фасад и подавлять свои истинные чувства. После отъезда верховного мага в коллективе расцвело чувство уверенности и свободы.       Разговоры между студентами постепенно перешли от шепота к радостным восклицаниям и смеху. Атмосфера стала наполняться новой легкостью, как будто исчезло напряжение, сковавшее их сердца.       В некогда страшных коридорах проносились звуки смеха и товарищества. Студенты свободно обменивались идеями, вступали в оживленные дискуссии и ссоры, прославляли подавляемое ранее разнообразие мыслей и взглядов.