when you die, take me into your world

31.05.2015 —«мне так хорошо и тревожно» - проснулся с утра, а мягкие лучи солнца так и светят в глаза. я ведь сначала обрадовался, мол «феликс, наконец-то ты вернулся», но выпил аминазин и стало легче. я, конечно, потом ревел как не в себе, с единой мыслью в голове «а ведь с той последней ночи миновал уже целый год и целое лето, и вот настанет оно вновь, только уже без тебя - так грустно делается от этого». вновь слышны голоса резвящихся детей, скрип старых качелей, мяуканье бездомных котят. но сейчас уже меня это не раздражает. «а как могло меня это раздражать? » эта мысль не давала покоя, ведь сам лицезрел его взлохмаченные волосы, даже носился за ним, пытаясь собрать хвост любимой резинкой. последние, что осталось от него - браслет с надписью, которой раньше я не придавал значение, а зря. «when you die, take me into your world». сейчас уж пожалел, что не ушел сразу за ним. мне даже страшно смотреть на его фото. слышать его запах, а вернее помнить его. проводить пальцами по его губам на таких теплых старых фотографиях, в надежде на то, что смогу вновь ощутить их физически. на столе все так же лежит одна из самых значимых вещей для меня - бумажка с его веснушками. обычно, когда ко мне приходят друзья проверить жив ли я ещё, то постоянно спрашивают - почему у тебя лежит эта бумага с точками? а ведь никто даже не догадывается, что это листок с его созвездиями, только не на его лице, а на белом прямоугольнике. впрочем, в чем уже отличие его лица и снежного полотна? это ведь уже не столь существенно. временами сижу на против зеркала и стараюсь повторить его улыбку. выгляжу я, хоть и как клоун, зато счастливый. «ох, я счастлив? » да. наконец-то я счастлив! ведь совсем скоро я встречусь с ним! хоть я уже и не услышу его голос, и он свой тоже. я не услышу свой голос, и он мой тоже. но я увижу и вновь коснусь его хоть на мгновение - единственное, что мне сейчас нужно.» «мы уже не вернёмся, и наше лето тоже, но ведь лето навечно останется в нашем мире, да, ликси? » - последнее, что произнес парень, перед тем как поднести нож к горлу.»