Широко закрытые глаза

Богатый мальчик

Легкий ветерок Токийской весны играет занавесками в просторной комнате, солнечные лучи скользят по балконной двери. Хрупкие пальцы появляются на двери, словно пытаясь поймать рассеянный свет солнца. Но солнечный зайчик, дразня, пробегает между пальцами и скользит дальше. Мама говорит, что эта весна особенно красивая, и я ей верю. Она говорит, что сегодня голубое небо и золотое солнце. Я посмотрел в словаре: Голубой – с окраской небесного, светло-синего цвета. Небесный – см. небо Небо – видимая над зёмлей атмосфера – пространство в форме свода, купола. Но это мало, что мне дало. Даже мама не в состоянии объяснить мне все, что я хочу знать. Дело в том, что я слепой практически с рождения, и в свои семнадцать я ничего не вижу. Никогда в своей жизни я не видел мира, в котором живу. Не видел лица матери и отца, не видел бабушку и своего верного друга Тенши. Тенши – мой пёс. Всё, что я могу сказать о нём, это то, что он большой, мягкий и преданный. Тенши означает ангел, и он действительно мой ангел, ангел-хранитель, если вам угодно. -Юя, ты пойдешь гулять? – кричит снизу мама. -Да. По лестнице бухают знакомые мощные лапы моего провожатого, он наверняка все понял. -Восемь часов тридцать минут, вечер, - сообщают мои наручные часы. Они настроены такие образом, что сообщают мне время каждые полчаса. Вся моя жизнь расписана по полчаса, буквально каждый мой шаг прописан. Несмотря на то, что эта система мне не нравится, ничего поделать с этим я не могу. Распахивается дверь, в комнате раздается стук сердца. Тенши радуется, как щенок, его холодный нос касается моей раскрытой ладони, а потом он осторожно касается ее языком. -Ну что, дружок, идем гулять? Пес гавкает и тянет меня за рукав вниз. Я пробегаю пальцами по теплому дубовому столу, по обклеенной обоями стене, по косяку двери моей комнаты. Затем мы выходим в коридор, стены здесь покрашены в желтую (значение: цвет песка, золота) краску, а еще на ней расположены фотографии, на них изображен годовалый я с родителями, а так же там висят портреты, которые рисовали уличные художники (это рассказала мне бабушка). Затем последовали десять ступенек вниз, по перилам, уже отполированным моими руками. Биение сердца с легкими замиранием – это жалость. Значит, мама смотрит, как я осторожно спускаюсь вниз, сопровождаемый собакой. Она одевает Тенши, а я беру его за поводок и выхожу на вечернюю улицу. Мне остается только судорожно цепляться за него. Каждый раз, выходя на улицу, меня охватывает страх. Он посещает меня только во время наших вечерних прогулок, но я ни за что не откажусь от них. У нас всегда один и тот же маршрут, по которому Тенши следует не колебаясь. Страшно доверять свою жизнь другому, но за время моей слепой жизни, я научился разбираться в чувствах любых живых существ. Поэтому могу без сомнений довериться Тенши. Разбитый асфальт улицы успокаивает, слышны лишь мои несмелые шаги и сопение моего ангела. Я специально выбрал эту улицу для прогулок, именно из-за отсутствия такого фактора, как люди. Хоть мои глаза и выглядят как обычные (по словам мамы), я не хочу вливаться в людской поток, где каждого могут затоптать. Однажды мама водила меня гулять в Сибую, я отстал всего на шаг, и меня, пихая локтями, буквально вытолкнули на проезжую часть, однако Тенши успел не только удержать меня от рокового шага, но и лаем позвать маму. Говорят, что преступления совершаются в темное время суток или на рассвете, это чушь! Преступление может произойти и за пять минут до вечернего выпуска новостей. Вдруг Тенши резко остановился, рвано задышав, сердце его забилось в предвкушении чего-то. -Дружок? В ответ пёс лишь низко зарычал, сделав шаг назад. Где-то недалеко разговаривали люди, я слышал их разговор, но не придавал словам никакого значения. Опустив руку на ошейник пса, я почувствовал, как вздыбилась шерсть у него на загривке. -Тебе страшно, дружок? Хорошо, я понял, пошли… Не успел я договорить, как в тишине вечерней улицы раздался выстрел. Нельзя передать шок, который я тогда испытал. Я замер, пытаясь понять, видно меня или нет. Тенши снова зарычал. -Тише, ангел, тише, - попросил я. Тут кто-то резко дернул меня за шиворот и прижал к стене. От неожиданности я расцепил руку на ошейнике Тенши и тут же запаниковал. -Ты совсем дурак! - зашептал кто-то. – Какого черта ты вообще здесь делаешь? Если видишь разборку, бежать надо! -Тенши, - запаниковал я, шаря рукой по стене. – Тенши? -Да тут твой пёс, тут, - сообщил все тот же шепот. Когда я снова взял пса за ошейник, почувствовал себя лучше. -Кто вы? -Полицейский, значок не видишь что ли? Не объяснять же ему, что я слепой, поэтому я решил промолчать. -Девять часов ноль-ноль минут, вечер, - сообщили мои часы. -Какого черта! – подпрыгнул мужчина с горячим шепотом. – Мы влипли. Меня схватили за руку и куда-то поволокли. Вернее, он бежал, а каждый мой шаг отдавался страхом. Сначала все было неплохо, я знал эту дорогу. Но затем она сменилась на незнакомую, отчего я споткнулся и кубарем полетел вниз по асфальту, увлекая за собой незнакомца. Где-то рядом заскулил Тенши. Я остановился, чувствуя противный запах нечистот. А незнакомец-полицейский стал ругаться такими словами, которых я в жизни не слышал. Но запомнил парочку, чтобы потом посмотреть в словаре, что они означают. -Какого черта ты творишь? – более терпеливо спросил незнакомец. -Простите, - поклонился я, поднявшись перед этим на ноги. Где-то справа послышались торопливые шаги. -Да сядь ты! Меня дернули вниз, вынуждая присесть на корточки. Тут же ко мне прижался теплый бок пса, которого я обнял. -Они где-то здесь, - раздался густой и низкий бас. Обладатель голоса тяжело переступил с ноги на ногу, он явно страдал избытком веса, ну или мышечной массы, это сложно определить. -Ты уверен? – раздался голос, который скорее всего принадлежал мужчине с неустойчивой психикой, так как он звучал надрывно и высоко, как у истеричной дамы. То, что это мужчина, подсказывало тяжелое дыхание и сопение, а еще у него явно был сломан нос. Тенши заскулил. -Вы слышали? – насторожился другой мужской голос. -Ты можешь заткнуть свою собаку? – ткнул меня в бок полицейский. -Ему страшно, - возразил я, прижимая Тенши к себе. -Мне тоже. Но если он не заткнётся, нам уже никогда не будет страшно! -Дружок, тихо-тихо, все хорошо - зашептал я, прижавшись к уху пса. -Уходим! Несколько пар ног стали удаляться. -Фух, - выдохнули рядом со мной. – Сегодня нам повезло. Ты где живешь, я могу проводить? -Не стоит. Только скажите, что это за улица? -Ты не умеешь читать? Это улица Накамисе. -Спасибо, я живу недалеко отсюда. Мы быстро доберемся. Ещё раз спасибо, - поклонился я. Тенши тут же потянул меня в сторону дома. Конечно мама распереживалась, увидев меня. По её словам, я был в грязи и в каком-то малоприятном мусоре. Вот он плюс отсутствия зрения! Она набрала мне ванну и пошла вниз мыть Тенши. Погрузив-шись в душистую пену, я стал думать, свидетелем чего я сегодня стал. -Некто А убил некого В, этот А увидел (а) меня, но меня спас С. Интересная задачка. Лежа в своей кровати, я еще долго не мог уснуть, поглаживая по голове спящего рядом ангела. Утро встретило меня старательными вылизываниями Тенши и запахом блинчиков. -Юя, вставай, завтрак готов. Иначе опоздаешь на свои занятия, - сказала мама. Судя по голосу, она улыбалась. Дело в том, что не смотря на свою слепоту, я чудесно ориентируюсь в пространстве. И могу определить расстояние до предметов, сложно объяснить, как это получается. В общем, несколько лет назад я начал рисовать, обычно это были пейзажи, такие, какими я их представляю. Маме я пообещал, что как только обрету зрение, раскрашу их все. Мама устроила меня в университет на художественный курс. Я хожу туда, как и любой другой студент, рисую и слушаю лекции. Что-то записываю на листок, а его границы я определяю кончиками пальцев. Я хочу быть сильным, пусть и отличаюсь от других. Завтрак, умывание и одевание были закончены. Мама повесила мне на плечо сумку, дала обед для меня и для Тенши (руководство позволило мне брать с собой пса, при условии его хорошего поведения) и усадила в машину. Чмокнув меня в щеку, она захлопнула дверь. Водитель лимузина мягко вырулил с территории нашего дома. Гравий последний раз прошуршал под шинами, после чего его сменил гулкий звук асфальтового дорожного покрытия. Водитель переключил магнитолу на какую-то радиостанцию. -Сегодня восемнадцатое сентября 2012 года 8:00, за окном солнечно и ясно, с вами ваш DJ Минору. Желаю всем доброго утра, а сейчас мы прослушаем новый сингл талантливого певца Аканиши Джина под названием Paparats. -Восемь часов ноль-ноль минут, утро, - оповестили мои часы. Свою работу они начинали в восемь утра и заканчивали в одиннадцать вечера, чтобы не мешать мне спать. Вдруг машина резко остановилась, взвизгнув шинами. -Мастер Юя, прикройте голову руками, закройте глаза и сядьте как можно ниже, - скомандовал мой водитель. Я услышал, как он передернул затвор пистолета. Машина качнулась. Я закрыл голову руками и… Машина качалась, послышались выстрелы, зазвенело стекло, осыпаясь мне за шиворот. Руки жгли небольшие осколки, но мне было все равно. Было страшно сидеть в темноте, чувствуя лед стеклянный осколков и слышать все, что творится вокруг. Ужасное чувство. Рядом взвизгнул Тенши. Вслепую я зашарил руками и обнял пса, прикрывая своим телом от бьющегося стекла. Ты проиграл. Наблюдая за своими фальшивыми лицами, я веселюсь. Спасибо, - надрывался по радио голос Аканиши.

Детектив

За рекордно короткое время пролетев несколько километров, автобус остановился на остановке. Я направился в сторону красного здания, находившегося в центре города: три этажа из красного кирпича, мраморные ступеньки и тяжелая дубовая дверь. Это было так знакомо, это было таким родным и потому успокаивало. Медленно поднявшись по ступенькам, помимо воли я взглянул на тщательно подкрашенную маленькую табличку “Государственное полицейское управление. Следственный отдел №1”. -Ямашита-сан, доброе утро! - улыбнулся мне охранник у дверей. Он даже не глянул на мой значок, как требовали правила. Конечно в том, что ты популярен, есть свои плюсы. Как только я поднялся на свой этаж, со всех сторон тут же посыпалось “доброе утро” от всех коллег, которые наверняка тут же корчили рожи у меня за спиной. Но я привык к этому, ни один из этих людей не был моим другом, у меня вообще нет друзей. Сев за свой стол, я оглядел его в поисках новых дел, а они конечно были. Пара ограблений магазинов, разборки наркоторговцев и расстрел машины очередного богатого бизнесмена. Если не будет убийств, то мне придется разгребать этот хлам. Конечно, я всегда был против насилия и убийств, но это было интересней, чем мирить двух поссорившихся владельцев магазина шмоток. В Токио каждый день происходят убийства, но иногда даже преступники сидят тихо и лишний раз не мелькают на виду. -Фух, - рядом со мной сел мой помощник – Каменаши Казуя. Вид у него был слегка болезненный: синие круги под глазами, бледное лицо и красные от недосыпа глаза. В руках он держал крепкий черный кофе. -Что случилось? Похоже, что ты, то ли всю ночь пил, то ли развлекался с какой-то девушкой! -Если бы! На самом деле, я вечером спасал какого-то тупого мальчика с его собакой. Из-за этого я опоздал в магазин, в котором продают любимые мамины блинчики, ради которых, собственно, я и вышел на улицу. Проездил полгорода, чтобы их купить, вернулся поздно и… -Мать опять прочитала тебе лекцию о том, как нехорошо ты обходишься с ней? Мне была знакома история Каменаши или, как его называли в отделе, за глаза конечно, Каме. В свои двадцать шесть лет он жил с родителями , просто потому что это удобно. Но его мама, в принципе добрейшей души женщина, постоянно допекала его. Якобы она и так волнуется за него каждый день, так он умудряется возвращаться ночью домой, заставляя её еще больше переживать. -Поэтому теперь она требует, чтобы я съехал. Представляешь? -Ого, сочувствую, - хотя на самом деле я не испытывал каких-либо чувств. Признаться честно, я вообще не испытываю эмоций. Мне кажется это такой слабостью, поэтому я могу говорить красивые слова, но за ними не будет стоять ни грамма чувств и эмоций. Все знают эту мою особенность и уже не обращают внимания. Хотя, скорее всего, не то, что я не могу испытывать эмоции и чувства, а скорее не могу их выражать. Но почему-то все это принимают за хладнокровие и жестокость. -Ладно, пойду договариваться, можно ли будет сегодня переночевать в камере. Не знаешь, кто там сегодня дежурить будет? -Исикава вроде. -Ну, с ним-то я договорюсь, - улыбнулся Казуя и, тяжело поднявшись, пошел по делам. -Ямашита-сан, вас вызывает Мидорикава-сан, - крикнула секретарь нашего босса. Я кивнул и двинулся в кабинет, около которого застыл мужчина в черном костюме.  Мидорикава Касуми – роскошная брюнетка, с огромным бюстом, нарощенными ресницами и такими же волосами. Несмотря на свои внешние данные, эта женщина имела стальной характер и железные нервы. Отсюда понятно, почему она управляла пятьюдесятью мужчинами в форме. Она приехала сюда после двухлетнего обучения в Штатах, отлично зарекомендовав себя, а уже спустя пять лет, отработав положенный срок, она села за стол с красивой табличкой – К. Мидорикава, глава следственного отдела №1. Я постучался и приоткрыл дверь её кабинета. Помимо самой Мидорикавы, в нем присутствовала незнакомая мне женщина. Когда мне разрешили пройти, я смог оценить незнакомку. Её кожа – чистая, без единой родинки или пятнышка, оливкового цвета, красивые раскосые глаза цвета темного шоколада, правильно очерченные губы. Лицо обрамляли светло-соломенные волосы, придававшие ей еще больше привлекательности. -Ямашита-сан, познакомьтесь, это Масами Тегоши-сан. -Прошу, зовите меня просто Масами, - улыбнулась женщина. Кроме красоты лица, у неё был изумительный голос, первый раз я почувствовал легкую белую зависть мужчине, покорившему сердце этой женщины. -Тогда зовите меня Томохиса, - улыбнулся я, присаживаясь в предложенное кресло. -Ямашита-сан, - не стала снисходить до личного обращения Мидорикава, - я позвала вас сюда, чтобы вы помогли в одном деле. Думаю, Масами-тян, ты должна рассказать все сама. -Да, ты права. Масами повернулась ко мне, нервно сплетя пальцы рук, и поведала мне историю. -У меня есть сын, Тегоши Юя, ему 17 лет и он с детства слепой. Он очень тихий ребёнок, из дома выходит только на несколько часов, когда нужно быть в университете, а еще полчаса вечером, когда гуляет с собакой. Вчера он стал свидетелем разборки, ну как свидетелем, он ничего не видел. Я думала, что если его спас какой-то полицейский, то все обойдется. Но сегодня нашу машину расстреляли. Юя не пострадал, даже не сильно испугался, но вот я... Дело в том, что у нас есть телохранители, их трое - для меня и моего мужа, но вот у Юи... О нашем сыне мало кто знает, и он живет обычной жизнью, ему не нужны телохранители, СМИ ничего не знают о нём. Но сейчас телохранители ему необходимы, только вот… Через агентство заказывать рискованно, ведь те, кто расстрелял нашу машину, могут пронюхать это и подослать своих людей. А своих предоставить мы не можем, так как должны уехать на несколько месяцев в Южную Корею. -И что вы хотите от меня? – грубо перебил я, так как мне не нравилось то, к чему она клонит. -Не могли бы вы… присмотреть за моим сыном? -Вы могли бы взять его собой в Корею. -Не могу, - Масами замялась, - у мужа с сыном несколько напряженные отношения. -Извините, Тегоши-сан, но я в любом случаи детектив, а не телохранитель. -Ямашита-сан, думаете это просьба? – Мидорикава прожигала мой лоб своим коронным тяжелым взглядом. Мидорикава никогда не смотрела в глаза, по крайней мере, мне точно. – Это приказ, лично мой. -Но Мидорикава-сан! -Я все сказала! – оборвала меня начальница. -Касуми, не надо. Вы можете заниматься своей работой, по три-пять часов в день. У вас будет личный водитель, просто жить вы будете в нашем доме. Разве это не хорошая идея? -У меня собака… -Вы можете взять её с собой, её будут кормить и гулять когда надо, даже пока вы будете на работе, - заверила меня Масами. Я посмотрел ещё раз на Мидорикаву и кивнул, давая своё согласие. В дверь постучали, в дверной проем просунул голову секретарь: -Извините, Мидорикава-сан, вы закончили? У нас преступление, Ямашита-сан должен присутствовать. -Да, конечно. Вы свободны, Ямашита-сан. Я поклонился и вышел из кабинета. Почему я должен заниматься этим делом? Несмотря на мою внешнюю холодность, в душе я рвал и метал. -Едем? – рядом материализовался Каменаши. Сейчас он выглядел более бойким.

Помощник

Трупы, трупы. Их лица уже смешались в сознании, я вижу их каждый день и вспоминаю ночью. Нет, кошмары меня не мучают, во снах мой мозг старательно разгадывает загадки. Но как я ни стараюсь, я не могу оказаться хотя бы на один шаг впереди своего напарника. Вот почему он детектив, а я просто рядом с ним. Мы ехали в машине, в которой так приятно укачивало. Моё тело хотело полностью расслабиться, утопая в мягком сиденье полицейской машины. Но ЯмаПи, он же Томохиса Ямашита, не дал мне осуществить это желание. -Каме? -Я же просил не называть меня так! - моментально ощетинился я, не открывая глаз. Ну что за глупая привычка сравнивать меня с черепахой? Я бегаю быстрей любой из них, да и вообще у меня есть имя, не надо постоянно называть меня по фамилии. -Каменаши? -Что? – буркнул я, поворачивая лицо к Пи и открывая глаза. Хоть в голосе напарника и слышалась улыбка, его лицо оставалось непроницаемым. -Раз тебе негде жить, ты можешь пожить у меня. -Что? – мне показалось, что я ослышался. Ледяная статуя желает помочь? Нет, это наверняка сон, надо проснуться, для этого чуть похлопал себя по щекам. -Ну, только при одном условии. -Ну конечно, и какое оно условие? -Я какое-то время поживу в другом месте, но у меня есть сосед. Он…очень занятой человек и ему некогда убираться в квартире, а и иногда даже кушать. Я взял на себя ответственность кормить его по утрам и вечерам, а также убирать квартиру. Вечером, после того как он поест, он любит разговаривать. -Я не ослышался? Ты. Сам. Решил. Заботится. О другом человеке? -Он просто помог мне в прошлом. И я не хочу, вернувшись с задания, застать квартиру в руинах. Я прищурился, глядя на него. По глазам ничего не получалось прочитать, как и по лицу, все полностью стало маской. Но если он снежный, то это не значит, что и я такой же. -Хорошо, я согласен. А что у тебя за дело? Но тут машина остановилась, и разговоры пришлось отложить. Мы оказались в маленьком закутке между заводов, рядом с дорогой. Тело лежало за мусорными баками прикрытое старой газетой, но скорее всего её просто надуло сверху. В эту сторону не выходили окна домов, которые стояли чуть в стороне. -Её нашли сегодня утром, имя - Накамура Казуко, 25 лет. Умерла в результате черепно-мозговой травмы после удара по голове тяжелым предметом… кирпичом, - сказал Нишикидо Рё, полицейский патологоанатом. В нём нет ни грамма жалости, да и вообще каких-либо чувств, теперь понятно, почему он чудесно ладил с моим напарником? Поехали дальше. Девушка лежала на асфальте: белая блузка на выпуск, средней длины юбка, туфли на небольшом каблучке. -Когда она умерла? – задал вопрос Пи, присаживаясь около трупа. -Пока лишь могу сказать, что это произошло часов семь-восемь назад, более точно скажу после вскрытия. -Семь-восемь? То есть утром? -Совершенно точно. -И это все? – возмутился я. -А что ты еще хочешь знать, мальчик? – скептически отозвался Рё, одарив меня истинно крокодильей улыбкой. Теперь понятно, почему он работает в морге, живых пугать ему остатки совести не позволяют. -Например, есть ли свидетели? -Ага, и кто её убийца. Может, спросишь её сам? – усмехнулся Рё, показывая на фургончик, куда уже занесли тело. Одарив его кислой миной, я отвернулся. -Ну что, есть предположения? – я спросил ЯмаПи, хотя и понимал, насколько его позабавила наша перепалка с Нишикидо. -Нет, а у тебя они есть? -Да и много. Девушка замужем, здесь она встречалась с мужчиной, - Пи огляделся. В этом районе был только один небольшой ресторанчик и два видавших виды кафе. – Они ужинали в одном из кафе. Скорее всего девушка боится высоты, и…это убийство. Как он сделал столько выводов, только раз осмотрев тело, для меня осталось непонятным. -Объяснишь? – моя гордость рушилась на глазах. Глаза детектива озорно блеснули. -На руке девушки было кольцо, что говорит о её замужестве. Одета она была довольно просто, но красиво, а также накрашена, значит, встречалась с мужчиной. Девушка проста и, скорее всего, бедна, поэтому вряд ли она бы согласилась обедать в ресторане. Они обсуждали дело, а в кафе их вряд ли кто-то подслушает. Это убийство, потому что у девушки были перерезаны ахилловы сухожилия, чтобы далеко не убежала. Туфли были вновь надеты на нее уже после смерти. -Знаешь, некоторые девушки не могут выйти на улицу не накрашенной. -Она не из таких. -Откуда ты знаешь? -Интуиция, - пропел Пи. Он дал полицейским указание проверить квартиру, а так же вызвать в участок её законного супруга. -Откуда ты знаешь, что она боится высоты? – спросил я, потрусив за напарником как верный пёс. -У неё маленький каблук. В её возрасте и при ее росте девушки стремятся быть выше. Развивай наблюдательность, Каме, - отозвался Томо, направляясь к одному из кафе. Мне осталось только злобно дышать ему в спину, понимая, что он прав. Чертовски прав!

Золотой голос

Самое страшное с утра, это проснуться от того, как некто слюнявит твоё лицо, и при этом в ещё сонную голову врывается противный писк будильника. -Куро, фу, слезь с меня, - прикрикнул я на собаку. Спихнув наглого лабрадора на пол, я выключил, наконец, телефон, который уже десятый раз проигрывал какую-то европейскую попсу. Что только не поставишь на будильник. На часах уже шел десятый час, я опять опаздываю. Черт! Первые полчаса я бегал по комнатам в поисках второго носка. Не только по своей, но и по комнате соседа-полицейского, просто так для приличия. В течение второго получаса, я пытался почистить зубы, допить оставленный кофе, натянуть найденный носок, а также найти ключи и не споткнуться об собаку соседа. Спросите меня, как это популярного и набирающего известность певца Аканиши Джина угораздило жить в одной квартире с соседом, пуще того соседом-полицейским? Отвечу. Во-первых, мне нравится вкусно покушать, а если я буду жить один, то большинство денег буду спускать в ресторанах, а светиться лишний раз не стоит. Во-вторых, живя с Томо, я могу быть уверенным, что не зарасту грязью. Но это не значит, что я держу Томо вместо домработницы. Честно говоря, эта квартира не моя и не Томо, это квартира моих родителей. На старости лет они решили пожить в более спокойном месте, поэтому, оставив шумный мегаполис, отправились на Окинаву. Потом я стал знаменитым, у меня появилась куча денег и я могу переехать, но есть третья причина. В-третьих, мне нравится слушать криминальные истории. Моё мнение нередко помогало Пи раскрывать дела. Разве это не лучшее сожительство? Спустя полтора часа, я вывалился из квартиры, все-таки споткнувшись о собаку, спустился на подземную стоянку, и вырулил к студии. На сегодня у меня была назначена фотосессия, затем пресс-коференция и заканчивалось все разговором со спонсорами. Загнав подальше загробные звуки своего голодного желудка, уже в тысячный раз я слушал Nirvana – Smells like teen spirit, этот трек стоял у меня на номере менеджера. Наконец простояв во всех мыслимых пробках, и даже на том участке дороге, где пробок отродясь не было, я простоял двадцать минут. Взмыленный, я вбежал в двери студии, тут же склонившись в низком поклоне: -Приношу свои извинения за опоздание. Повисла тишина, прерываемая только моим тяжелым дыханием. Я приоткрыл один глаз, ожидая крика моего менеджера, но вокруг стояла гробовая тишина. Как только я выпрямился, я чуть не закричал. На меня смотрели несколько сотен зомбаков, слава богу, я не сильно боюсь зомби. У одного, то ли от удивления, то ли еще по каким причинам, выпал глаз, со стеклянным звуком проскакав по бетонному полу. Подняв руки, я зачастил со скоростью пулемета: -Простите, кажется, я ошибся студией… -О, ещё как ошибся! – прошипели сзади. В дверях стоял мой менеджер – Накамару Юичи. Он очень добрый и покладистый человек, вывести его из себя… -ДЖИН, ТЫ МЕНЯ В ГРОБ ВГОНИШЬ!!! Я НАПИСАЛ ТЕБЕ ВЧЕРА ТРИДЦАТЬ ДВА РАЗА, ЧТОБЫ ТЫ СЕГОДНЯ НЕ СМЕЛ ОПОЗДЫВАТЬ! БЫСТРО ТАЩИ СВОЮ ЗАДНИЦУ НА ПЛОЩАДКУ, ИНАЧЕ Я ОТКРУЧУ ТЕБЕ ГОЛОВУ БЕЗ ГАЕЧНОГО КЛЮЧА! В общем, вывести его из себя могу только я - Аканиши Джин, лучший певец двадцать первого века. -ТЫ, ВЫХЛОП МОЕЙ БОЛЬНОЙ ФАНТАЗИИ, РАЗВЕ НЕ СЛЫШАЛ МЕНЯ?! Мне пришлось нестись в свою студию, оставив культурного и воспитанного менеджера разрешать ситуацию, которую я заварил, зарулив на съемочную площадку. В гримерке вспотевшая от долгого ожидания женщина стала быстро орудовать своими баночками, кисточками, бальзамами и пудрой. В это время мой менеджер ругался за моей спиной. -Ладно, угомонись Мару, - взмолился я, отталкивая руку с блеском для губ. – Да, я знаю, что такой вот придурок, идиот и дурак. Прости меня в сто первый раз, ну что мне еще сделать? На колени встать? -Нет, не надо, мне хватило того, как ты последний раз вставал на колени. -Ну, я же не знал, что именно в том месте был покрашен пол, и что с одежды этот дурацкий лак не отстирывается. Мару поднял руку, предотвращая мой дальнейший словесный понос. -Итак, сейчас ты выходишь, и чтобы съемка закончились за час, выкладывайся по полной. У нас в два еще пресс-конференция. -Так она же только в два, - закапризничал я. -А сейчас уже двенадцать! Не зли меня! -Бука, - усмехнулся я, шутливо чмокая своего менеджера в лоб. -Я С ТОБОЙ ЧОКНУСЬ, АКАНИШИ ДЖИН! – донеслось из гримерки. Первые полчаса я стойко изображал из себя саму любезность. Дурачился с валентинками, гигантскими медведями и даже пластмассовыми тюльпанами. Почему из всех певцов постоянно делают нечто среднее между плюшевым медведем и слюнявым романтиком? Я, может, хочу быть крутым мачо. Я как бы случайно стрельнул сексуальным взглядом в сторону, где стояла ассистентка фотографа, та с готовностью камикадзе плюхнулась в обморок. -Аканиши Джин, может, вы не будете срывать съемку? – недовольно отозвался фотограф, поджав губы. Мне пришлось извиняющееся поклониться, с опаской наблюдая, как бесчувственную девушку уносят в какую-то каморку. Наконец можно было, закинув ноги на сидение, есть приготовленные заботливым Юичи яичные роллы, слушать какие вопросы будут на предстоящей пресс-конференции и как мне стоит на них отвечать. Это были самые короткие полчаса в моей жизни, а ведь мы проехали почти половину города. Мне пришлось отрывать задницу от сидения и заходить в очередное здание. Репортеры как тараканы замелькали перед глазами, это те, кого не пустили к главному блюду. Меня переодели, еще гуще накрасили лицо, казалось, что на моей щеке можно было поймать своё отражение. А затем меня вытолкнули в гущу событий. Я ослепительно улыбнулся, маша тысячам камер и посылая воздушные поцелуйчики симпатичным журналисткам. Я сел на место и понеслась! Уже в предобморочном состоянии, я отвечал на, не знаю уже какой по счету, вопрос, сбившись уже на десятом. Я хотел только одного - вернуться к себе в комнату, надеть теплые шерстяные носки, заставить Томо принести мне горячее какао и послушать очередную криминальную историю. Наверняка на моём лице отразилось мечтательное выражение, потому что мне тут же стали задавать вопросы личного характера. Ну как им объяснить, что, во-первых, меня ни одна девушка не выдержит, во-вторых, я еще ни разу серьезно не влюблялся и, в-третьих, у меня нет времени, чтобы ухаживать за девушками. А секса на одну ночь мне и без того хватает, так зачем заморачиваться, пытаясь загнать себя в какие-то рамки? Ближе к девяти меня выплюнули огромные стеклянные двери здания. -Ну что, отпахал своё, - улыбнулся Мару, – так и быть со спонсорами я сам разберусь. Завтра у нас... Так-так, - он зашуршал своими бумажками, - съёмки нового клипа, затем обед с продюсером нового фильма. -Опять надо вставать рано? -Да, завтра я сам приеду за тобой. Чтобы не получилось как сегодня, - угрожающе сузил глаза Юичи. -Хорошо. Наконец после плотного ужина и непринужденного разговора с Томохисой, я растянулся на диване, устраивая свои ноги на бедрах Томо, который по привычке прижал к ним чашку с чаем. Тихо болтающий телевизор был для нас фоном к беседе. -Ну, рассказывай, кто на этот раз умер? – спросил я, делая глоток из кружки. -Накамура Казуко, 25 лет. -Ого, совсем молодая! -Её ударили кирпичом по голове. -Ограбление? -Нет. У неё были перерезаны ахилловы сухожилия, и к тому же все вещи на месте, кроме телефона. -И что она там делала? -Ну, в десять вечера её видели, разговаривающей с мужчиной лет 45. Это, скорее всего, был её босс, но ночью он улетел в другую страну. Мы послали им ориентировки, пока ждём. Её муж был дома, готовился к какой-то пресс-конференции, он журналист, у него алиби. Родным сообщили о гибели, но они не слышали о ней ничего со дня её свадьбы. Пока зацепок нет. -А что она делала в кафе с боссом? -Они обсуждали какие-то бумаги. Официантка не смогла много подслушать. Я задумался. -Она была накрашена? -Да. -Одета красиво? -Да. -Может, она встречалась не с боссом? -А с кем? -Просто с мужчиной. -И что за бумаги они тогда обсуждали? -Мне может все дело за тебя раскрыть? - рассмеялся я. -Ну, в принципе ты можешь оказаться прав. -Ладно, пойду я чистить зубы и спать. -Завтра трудный день? -Как всегда! - махнул я рукой, закрывая дверь в ванную комнату. -Я завтра переезжаю, - вдруг сказал Томохиса. Я застыл, так и не донеся щетку с пастой до рта. -Почему? -У меня новое дело. -Расскажешь? -Потом, Джин. И у тебя будет новый сосед. -Кто? -Узнаешь. Томо закрыл дверь, ведущую в его комнату. Надеюсь, это ни какой-нибудь Кай, а то хочется разнообразия после Снежной королевы. Я усмехнулся, наконец, начиная то, зачем вообще пришел сюда.