Пять причин моей ненависти

Вижу взгляд, вижу закусывание губ и какие-то сигналы, исходящие точно в мою сторону. Замечаю каждое движение рук, каждый выдох, пока стою на стадионе. И в голове возникло желание увидеть ее реакцию на следующее: будто случайно моя футболка приподнимается, оголяя пресс. Лёгкая ухмылка, приоткрытый рот, затем пылающий взгляд. Харрис, ты точно что-то скрываешь, но не значит, что я оставлю это тайным. Ты подойдешь сама. Ты сама попросишь меня раздеть тебя, коснуться твоей упругой кожи, медленно провести пальцами по внутренней части бедра, а затем, когда твоё дыхание будет совсем тяжелым, войду в тебя. Ты сама попросишь. — О чем ты так думаешь? — Ник почти развернулся, чтобы посмотреть на мое лицо. Такое вытянутое, удивленное, слегка сконфуженное. — Мороженое хочу. — В столовке возьмёшь. Говорят, там… Поясняет, какие есть вкусы, но на данный момент меня интересовал всего один. Вкус того недоступного мороженого, которое будет только у меня. Но удивительно, что я никогда не был собственником, и сейчас, когда я вижу, как Эзра нагло держит за талию улыбающуюся Агату, меня словно клинит. Чувствую, как к горлу подступает горечь. Хочется расквасить ему лицо. Но никто никому ничего не обещал. Она не собиралась хранить свою девственность для меня, а я не обещал быть верным. И прямо сейчас, пока она смотрит на меня, уходящего со стадиона, хватаю стоящую с открытым ртом Еву и целую, смотря на Агату. Мое любимое наслаждение. Но она не злится. Не злится и тогда, когда руки стали опускаться ниже. Она улыбается, закусывая губу. Я совсем теряю голову. Теряю голову и получаю удовольствие от этого. Как это называется? Понятия не имею, но мне так плевать. — Столовая, брата-а-ан, — протянул Ник. — Знаешь, а… Бла-бла-бла. Не слышу. Не хочу слышать, хочу лишь отслеживать движения Агаты, а она даже в своем колхозном костюме была сексуальна. Буквально одна полоска тела. Я видел ее и терял голову моментально лишь от мысли, что касался, целовал, придушивал, пока она нагло улыбалась в глаза, явно мечтая о большем. В голове была сплошная голая Агата Харрис. В спортивной форме становилось тесно внизу, член моментально отзывался на любую мысль, в которой была она. Поэтому, решив переодеться, быстро сворачиваю, напяливаю первые попавшиеся серые спортивки и возвращаюсь к компании. Стоило мне лишь отлучиться на пару минут, как гребанный Эзра оказался рядом с ней. Что-то шептал, что-то там говорил. Голову сносило теперь не от Агаты, а от желания сломать ему нос. Но я обещал не лезть. Обещал оставить в покое. — Мелкий вообще не теряет времени. Как у вас прошло, кстати? — Нормально, — сухо и даже слегка нервно говорю. Дебильная, возникшая из ниоткуда, ревность. Рэйчел смеется, блондинка молчит, но не скрывает заинтересованности, а Агата лишь устало смотрит на пудинг, медленно касаясь языком ложки. Резко они подорвались и стали подходить к столу. — Вы не против, если девочки сегодня с нами побудут? — короткошёрстный присел, притягивая за талию Агату, что посмеивалась. Смешная. — Никто не против. И это сказали не мы. Рэйчел! Я ее боялся. Правда, мне было страшно иногда смотреть на нее, хотя фигура была весьма неплохая. Но даже если Ева побаивалась ее, стоило отдать должное ее умениям запугивать. И разговоры появились будто ниоткуда. Все стали что-то обсуждать, перебрасываться мнением и только мы вдвоём молчали, не скрывая желания. Вижу, как она закусывает губу, смеясь с какой-то шутки для приличия, а затем закидывает ногу, слегка касаясь моей под столом. Случайность? Я мог бы отнести это к ней, но не второй раз. Поднимаю бровь, спрашиваю, а в ответ получаю опущенные на губы глаза и похотливо опущенный взгляд. — Схожу в кабинет, я забыла тетрадь. — Мне к тренеру нужно. Мы ушли в разные стороны, но и дураку было понятно, что никто никого не ждал. По правде, я мог бы и так сказать, что прямо сейчас хочу трахнуть Агату, но мне мешают парни. Решил, что это будет немного грубо. Да и Агате вряд ли понравится, хотя, судя по ее темпераменту, ей нравится любая грубость. — Есть вода? Игривая нотка прослеживается почти сразу же. Стоило мне повернуться, как передо мной, словно прочитав мои мысли, стояла Харрис. На этот раз волосы были распущены, небрежно падая на плечи. Сексуальная, такая сладкая и такая желанная — именно таким взглядом я смотрел на нее. Не могу скрывать, как же мне хотелось ее. Не было в ней ничего особенного, чтобы сносило крышу так сильно, но ее недоступность и проявление открытого желания привлекали. Я видел ещё до этого, что грубый поцелуй ей понравился, поэтому ждал, когда она сама подбежит. — Да. В кабинете. Заходит, даже не оглядывается, а когда закрываю дверь и поворачиваюсь, вижу ее присевшей на стол. Ноги раздвинуты, голова откинута назад. Зелёный свет. Гребаный зелёный свет. — Ты же знаешь, что… — Закрой свой рот. Мне не нужны отношения. Просто трахни меня и все, — первая, моментально прижавшись ко мне всем телом, целует, снося крышу окончательно. Медленно отлетает футболка, оставляя меня лишь в спортивках. — Не знаю, чего хочу больше, — отлипая от губ, шепчет она, бросив взгляд на штаны, — оставить тебя в самых сексуальных штанах мира или все-таки раздеть. — Заткнись. Не могу держаться. Голова идёт кругом от такой желанной и отвечающей на ласки Агаты. Она поддавалась на каждое прикосновение, но нежничать не входило в мои планы. И точно не входило в ее. Грубо взяв за челюсть, кромсая ее губы, останавливаюсь, замечая довольный взгляд Агаты. Этой извращенки нравилось, когда ее берут грубо. — Одно твоё желание в сексе я могу выполнить, — грубо, все также держа за челюсть, проговариваю прямо в губы, — но остальное в моих руках. Я предупреждаю тебя. — Как можно грубее, — выпалила она. Отбросив несчастный потасканный костюм куда-то в класс, наслаждаюсь отсутствием лифчика и какой-то полоски, явно не напоминающей трусы. Она совсем голая. Осознание того, что такое упругое и сочное тело будет в моей власти, не давало покоя. Мысли путались, а член пульсировал. Я наклонился к ее шее, чтобы снова услышать ее сладкие стоны, порывистое дыхание, а между тем медленно растирал капающую смазку. Быстрыми движениями, дав привыкнуть, по одному входил пальцами, ловя губами ее стоны. Даже пальцами можно было довести до оргазма, стоило лишь знать точки. — Где грубость, Нильсен? Что за детский са-ад, — из-за резкого толчка те ми же пальцами, она выгибалась в моих руках, держась за спину. Приспустив штаны вниз, надеваю быстро приготовленный презерватив, пока она завороженно смотрела. Не говоря ни слова, тяну ее к себе, закрепив руку на шее. — Не смей даже звука издать, Харрис. Вхожу сразу же. Немедля, нахожу точку, положив ее на правую сторону. Идеальное расположение и идеальная задница, мять которую было предельно невероятно. Я не медлил. Вдалбливался в нее сильнее, жёстче, качественнее, разворачивая к себе. Чтобы видеть ее лицо, видеть, как она открывает рот, но не может сказать и слова. — Нил… Одной рукой я закрыл ей рот, а второй надавил на низ живота, проникая еще глубже. Улавливаю, как стенки медленно начинают сжиматься. Ускоряюсь, наваливаясь всем телом на нее. Наши глаза встречаются сразу же, из-за чего чувство приближения оргазма становилось куда ярче. Как же хорошо. Как же хорошо в ней… — Спиной ко мне, — шлёпок по заднице, недоуменное лицо из-за вытащенного члена, а дальше тихий выдох, когда я поторопил ее, жестко прогнув спину, а затем без предупреждения всунул обратно. — Я готов тебя постоянно трахать, если ты останешься такой покладистой… — Не так жестко ты и… А! — вставляя член во всю длину, я моментально стал вдалбливаться, сжимая ягодицы в руках. Сжимая до синяков. Я знал, что они будут. Не особо длинные волосы Агаты мне мешали, так как они были не в моих руках. Исправимо. Потянув на себя, слышу стон. — Молчать, я сказал. Один толчок, второй, третий, и она стонет, держась руками за края стола. Откуда-то послышались шаги, какие-то рваные отрывки фраз. Чуть остановился, но Агата поддалась, начиная двигаться на члене самостоятельно. В дверь чуть ли не стучат, но она, словно прицепив член к стене, глубже насаживается. Ускоряюсь… — Странно, обычно тут не закрыто… — доносится. Еще быстрее, быстрее! Перевернув обратно на себя, наблюдаю за раскрасневшейся девушкой. Не меняя темп, беру ее руку и опускаю вниз. Ее же рукой трогаю клитор. — Я н-не… — Там есть кто-то, может? — Молчи, Агата, молчи, — рычу, снова чувствуя уже подрывающее чувство оргазма. Она старалась не кричать, тяжело дышала, но, когда стали дергать за ручку, Агата начала интенсивнее надрачивать, смотря прямо в глаза. Безумная. Безумная и страстная. Голова отключалась. Приближающийся оргазм был слишком близок. В последние секунды я кинулся к ее шее, впившись в нее зубами, затем схватил, вдалбливаясь еще сильнее. — Твою…. — шептала она, постанывая прямо в ухо. — Тише, — не прекращая, вдалбливаюсь, пока не чувствую, как она начинает дрожать. От двери, как интересно, стали отходить в этот же момент. В момент, когда я снял презерватив, а раскрасневшаяся Агата продолжала лежать на столе. Надеюсь, все ее причины меня ненавидеть были вытраханы. То есть забыты. Или решены.