Твоя жизнь

Красивая Луна. Точнее то что Сара назвала это "Луной". Оно бело-розовым кругом нависало над этой одинокой, тоскливой планетой. Звёзды заполонили всё синее пространство небосвода. Киллшот мельком увидела пролетающую комету. Она поникшей фигурой сидела на окраине выступа. Темно-зелёная трава, холодный ветерок что ворошил её и листву деревьев. Озеро на которое она залипла своей "странной и пугающей оптикой". Красивое и прекрасное, лучи лунного света отражались в ней. Фембот тихо вздохнула от восторга на прекрасный вид природы. Та сделала несколько фотоснимков, на память. Сара высветилась своей привычно синей голограммой возле неё. Меланхоличный взгляд что смотрел на переливающуюся бликами воду. Сара рассказывала забавную историю с её фамилией. Что если добавить буквы "Х" и "Я" в итоге выходит "Меланхолия". От этой "забавной" истории стало ещё грустнее. И от осознания того, зачем Сара появилась. Она знает. Уже знает. Сколько времени они просуществовали вместе, уже изучив друг друга наизусть. – Уйди от автоботов. Уйди из алого знака, – тихо прошептала она. – Я уже тебе говорила – нет. – Я уже не могу закрывать глаза и игнорировать это. – в злости ответила она. – Я знаю, ты не хочешь это обсуждать, но... Твою мать. – в досаде вздыхает она. – Вот скажи мне, зачем ты это делаешь? – Я ненавижу десептиконов. Невыносимо и неимоверно. – Чтобы потрошить этих тварей тебе вовсе не нужно быть автоботом и участвовать в этой войне. – Мы уже это обсуждали, – начиная раздражаться, отвечает фем. – Обсудим ещё раз. Хоть сотни раз, хоть миллиард будем говорить, насколько же бессмысленно находится тебе у автоботов. – Я знаю, – закатила она жёлтую оптику. Чёрная склера и жёлтая радужка с чёрным зрачком который можно расширять как угодно, в зависимости от того, как она хочет настроить оптику. Ей нравится как окружающие автоботы пугались от манипуляций с её оптикой. Трусы. – Ты знаешь и тебе похуй. Не отводи тему разговора. – Я не хочу плакать. – умоляюще просит она, чтобы оттянуть момент. – Я тоже хочу избегать темы что приносят мне боль и заставляют рыдать. Но это не может длится вечно. – в строгости и с обречённым тоном отвечает человек. Человек? Но это программа. Просто программа в твоей голове, неодушевленный глюк. Да, самая что ни на есть живая программа что дала ей мотивацию действовать в безнадёжных ситуациях. Что оказала ей поддержку в самой пучине депрессии. Что соткала из неё личность. – Ладно, начинай. Надеюсь что я не заплачу. – Плакать – это норма, – напомнила ей девочка. – Не с такой частностью, – возражает чёрно-красная. – Плакать в целом норма, поебать какая частность. Нельзя сдерживать эмоции, – устало вздыхает она и моргает. Задерживается на мгновение и открывает веки. Снова усталый вздох от измученного человека. – Для чего ты это делаешь? – Чтобы жить, – с фальшивой лёгкостью отвечает волчица. Не совсем волк, но и не совсем обычный бот. Уши, когти и давно отсутствующий хвост, но альтформа мотоцикла. – Жить в паранойи, жить с рядом шагающей смертью и опасностью? Жить, с мыслями о том что твою базу может разъебать бомба? – Я уже привыкла. – Это не норма, – отчеканила она с хмурым и суровым выражением лица. – Я живу уже сколько лет так. Для меня это норма и для всех тоже. – спокойно говорит фембот. – Я-говорю-нихрена-это-не-норма! – гневно затараторила девочка. – Люди так не живут! – А что мне делать?! – воскликнула она. – Я уже тебе говорила, меня нихуя нигде не примут. Мне некуда идти. – когда живёшь с вечно матерящимся человеком, против воли перенимаешь ругательства. Какое-то время её это бесило и заставляло чувствовать к себе отвращение, но ей уже стало всё равно. Она стала матерится как Сара, что даже автоботы и десептиконы начали жаловаться на этот недуг. – Ты бывала в нейтральном секторе. В одном у тебя есть хорошие знакомые. Они тебя могут устроить куда-нибудь. – Я не хочу перемен, я ненавижу перемены в своей жизни. – мотает она головой. – Я тоже ненавижу перемены! – в раздражении всплеснула руками Сара. – Я ненавидела, то как резко изменилась моя жизнь, но я уже давно смирилась с этим. Это данность. Твоя жизнь не может стоять на месте, ты не можешь вечно продолжать так жить! Ты портишь своё психическое состояние, мне в жизни не сосчитать сколько травм ты пережила, в служении у автоботов! Автоботы не держат тебя на цепи, не держат силой, ты можешь уйти от них без скандалов и клейма предателя. А десептиконы которые будут тебя "преследовать" в твоей мирной жизни, пускай отсосут хуй. Ты можешь себя защитить. Ты можешь скрыться, набрать связей где угодно. Ты спокойно сдружилась с барменом что является бывшим десептиконом, с наёмниками что тебя зауважали. Даст – десептикон, но тебя это не волнует, ведь для тебя не важно кто есть кто! Тебе не место в автоботах, не место в этой войне. – Я живу в войне, – перебила она её. – Я живу войной. Я не могу прижиться в собственном взводе, думаешь мирная жизнь для меня будет лучшей?! – уже срываясь на высокие тона, с влагой на линзах спрашивает фембот. – Она будет для тебя перспективной! – поправляет её лучшая подруга. Духовная сестра. – Тебе насрать на карьеру, ты бля даже не знала своего собственного звания, пока тебе об этом кто-то не сказал. Полковник или кто там блять. Можешь устроиться наёмником, в принципе не сильно отличается от твоей типичной, военной службы. – И убивать автоботов?! – с рычащим тоном вскрикнула она. – Блять, кто тебя заставляет убивать автоботов! Убивай десептиконов, ты же так помешана на этих долбаёбах, у которых на уме только резня и бухло. Да и наёмники не только убивают, если ты вдруг не знала. – с язвительностью шипит она. – А что они делают? Наркоту перевозят? Рабов? Хуй тебе в мозг я буду заниматься таким. – Ты можешь будучи наёмником мешать поставкам наркоты и рабов. Убивать наркоторговцев, работорговцев. Ты можешь заниматься добрыми делами, не думай что наёмники это лишь отбитые, меркантильные головорезы, это однобокое мышление, ты выставляешь идиоткой, – с привычно агрессивно, саркастичным тоном бормочет подросток. – Я не хочу быть одна. Я не хочу менять своё привычное окружение на каких-то незнакомцев. – Ты сама говорила что не можешь прижиться в собственной армии где ты служишь, сколько? Ворн или как эта шняга называется. – Я знаю что ожидать от них. А от нейтралов, незнакомцев – нет. – Опять, блять, двадцать пять, – закатывает глаза к космосу Сара. – Ты сама начала этот вечно повторяющийся разговор, – закатывает оптику в ответ Киллшот. – Нейтралы это не какие-то инопланетяне. Они такие же трансформеры как ты, с предрассудками и бзиками. Это не какая-то отдельная высшая раса богов с иным мышлением! Тем более, ты же видела, что тебя, они намного лучше понимают, чем автоботы. Автоботы, они... ладно не буду никого оскорблять. – замолк наконец болтливый человечишка. – Кстати, помнишь как в начале нашего общения, ты сгорала с того как я давала клички твоим командирам и сослуживцам? – решила разрядить обстановку Сара. – Я помню твой "светящийся ушастик" в сторону Уилджека. – А ещё "красный хмырь" ввиде Айронхайда. Девочки искренне рассмеялись. Спокойная атмосфера ночного разговора обволакивала теплым уютом и заставляла расслабиться спустя долгое время. – Тебе не нравилось как я шутила по-чёрному. Ты думала что я тот ещё аморал. – Я тогда была за слишком высокую мораль. – усмехнулась с неловкой улыбкой автоботка. – Мне так гордо видеть как ты перенимаешь уроки с моей школы. – То как я осыпаю ругательствами десептиконов? – наклонила голову чёрно-красная. Сара рассмеялась, вспоминая всё самое забавное. Она вздохнула. Киллшот смотрела на мираж, что видела только она. С любящим взглядом, каким только смотрят на самих близких личностей. – Я не хочу быть одна в другом мире. Незнакомом. Без знакомых. – Даст? – с осторожностью спросила подруга. – Он не может, – голос пропитался депрессией и тоской. Сара сочувственно смотрит на неё. – но знак отличия никогда не разлучит нас. Киллшот позволяет себе улыбнуться. По доброму и обнадеживающе. Не широкий оскал, острых как лезвие, дентапластин. Не расползающая на весь фейс глумливая, издевательская ухмылка. Не лукавая улыбка, выражающая ровным счётом ничего. Сара решила сжалиться над подругой. Этот разговор снова отложился на неопределенное время. По правде говоря, ей само не хотелось заставлять подругу плакать от слов. От правды. Омыватель начал стекать по фейсплейту и пошли всхлипы. – Чтобы я делала без тебя, – улыбается она. Сара пожимает плечами. И с лёгкостью говорит: – Умерла. – Умерла! – с радостью соглашается автоботка. Ведь это правда. Сара не хотела какое-то время принимать её, но смирилась. Если бы не её слова, Киллшот умерла бы на какой-нибудь миссии, без попыток что-то сделать. Что-то предпринять. А просто сдохнуть в пучине отчаяния и безнадёги. Её существование всё ещё невыносимо, но стало более терпимо. Улыбка расползлась по лицу ещё шире. Смешок сорвался с губ. Ей сейчас как-то всё равно на тоску. Хочется прожить этот день без ненависти и страданий.