question mark

— Нагато, — голос эхом разносится среди холодных металлических стен. — Мне надо отлучиться. Пока в деревне тихо и ничего не происходит. Впрочем, в Аме всегда тихо — Конан одна из тех, кто об этом позаботился. Нагато, прикованный к своему механизму, кивнул, выражая согласие. Возможно, ему тоже хочется побыть одному, а возможно, он понимает, насколько это необходимо ей. Конан выходит на улицу и расправляет крылья, которые ощущаются настоящим органом из плоти и крови. Тяжелые капли бьют по листкам бумаги, но они не намокают, напитанные чакрой, и только трепещут на холодном ветру. Конан взлетает и набирает скорость. Она могла бы подниматься все выше и выше, пока не пронзит стрелой тяжёлые сизые тучи, но Конан знает, что за ними ничего нет, кроме пустоты и ослепляющего, злого солнца. Оно не нужно ни Конан, ни Амегакуре — их путь давным-давно проложен во тьме. Так решил не Пейн — так заведено для каждого, кто называет себя шиноби. Она мчится вперед, огибая колоссальные шпили, не смотря вниз, где на узких улицах копошатся люди, пока дождь не становится изморосью, а потом и вовсе не заканчивается. Нагато знает, куда она отправилась. Полуразрушенная лачуга стоит у самой границы деревни, над ней всегда пасмурно, но дождя нет, иначе ее давным-давно уничтожило бы стихией и временем. Внутри все так же, как и много лет назад, только прохудилась крыша, пропуская внутрь сквозь дыры тоненькие лучи света. Неприбранная посуда — последний обед Яхико, смятая одежда, которую так никто и не сложил, и изрезанные дверные косяки, результаты их первых тренировок. Конан садится на постель, которую когда-то так и не успела заправить. Напротив, на стене, заросшей вьюном, несколько дощечек, две белые и одна красная, под которой распустились белые цветы — живые, не бумажные. Когда не станет Нагато, Конан снова придет сюда и перевернет еще одну табличку, так и не решившись тронуть последнюю, посередине, но однажды и она вернется домой. Она вернется домой, а над Амегакуре впервые за многие годы воссияет радуга — и солнце будет греть, а не сжигать.