Кто сказал, что фанфики не пишут на спор

— И чего ты вечно кусаешься? Водопад золотых волос на мягких подушках приходит в движение – Эллука садится на кровати и потирает шею. Уже скорее не часть тела, принадлежавшая ей, а место побоища или новой левиантской катастрофы. Синяки, засосы и особенно много укусов букетом опоясывали шею и ключицы. Разные оттенки украшали метки – настолько разные что Ирина, смеясь, сравнивала их с полевыми цветами. А Эллука слушала смех золовки, видела на молодом личике улыбку и совсем забывала о том чтобы обижаться за раны. Ирина была собственницей. Так было с братом,и та же участь постигла нового члена семьи часовщиков. Острые, маленькие – как она сама – зубки, буквально не отлипали от чужой шеи или спускались ниже, изящно обводя алым следом ключицы и достигая чувствительных розовых бусинок сосков. Ирина любила дразнить. А Эллука никогда не выступала против. — Пусть знают что ты моя. Розовое чудо, мирно дремавшее рядом (словно не она секунду назад размышляла о пикантных подробностях их личной жизни) быстро переворачивается и утыкается мордочкой в пышную грудь уже еë невесты. — Очевидные вещи в подтверждении не нуждаются. – мягко улыбается Эллука и проводит ладонью по розовым прядям, перебирая их. Обычно заплетенные в хвост, сейчас они были распущены. Длинные. Длиннее чем у Эллуки. Ну хоть с чем-то ей повезло.. Клокворкер старшей всегда нравились формы её Ирины. Не слишком большая грудь, маленький рост из-за которого она умилительно поднималась на носочки за поцелуем и большие глаза. В них часто можно было заметить недобрый огонек, но это была лишь рябь на воде. И стоило голубым глазам встретиться с глазами Ирины – навождение пропадало. — А строишь из себя саму невинность! Младшая фыркает и зажимает между зубами нежную кожу, перетирая, чем вызывает у Эллуки сдавленный стон. ..И тут же получает щелчок по носу. — Если ты голодная, так и скажи. Я отправлю Кирилла на рынок. — Мой голод утоляешь только ты, Эл.~ Блондинка прыскает и ощутимо щипает за щеку собеседницу. Или, правильнее сказать, солежательницу? Или соеб-.. Эллука о чем ты думаешь! — Бесстыдница. И кто допустил ошибку в твоём воспитании? – Эллука смеётся. — Да, кажется, это я. — Кириллу тоже было всё равно на мои наклонности. Ему бы свои шкатулки мастерить да на жриц из храма засматриваться. — Это у вас семейное. – Эллука хитро улыбается и отодвигает младшую от себя. — Что? — За жрицами бегать. Чирклатия смеётся и целует золовку в лоб. Ирина смущённо что-то шипит в ответ. Это не первый день их счастья. И далеко не последний. Впереди ещё много, много дней...