Исповедь наркомана

— Пиздец, оно определенно того стоило. Объебаная в хламину Лера протянула дрожащую руку к потолку, будто стараясь поймать приходящие, и постепенно усиливающиеся галлюцинации. Парень, лежащий почти в плотную к своей подруге, нехотя повернулся к ней, устремляя пустой и отстранённый взгляд зелёных глаз, с уже расширенными зрачками на аккуратный женский профиль напротив. Из-за долбящей со всех сторон музыки и общего состояния, сконцентрироваться на чужой речи было крайне проблематично. Подобное времяпровождения для Антона являлось не более чем часть обычной ночной рутины. Все шло по старому сценарию — шумные компании малолетних фриков, алкоголь, употребление всего, что было в быстром и беспрепятственном доступе. Знал ли хотя бы кто то из них, кому принадлежала эта квартира, и как звали людей, что не унимаясь горланили, звенели бутылками в соседних комнатах? Нет, абсолютно и совершенно точно нет. Ведь к счастью или к сожалению, человеческий мозг, особенно если на него была безбожно повешена тяжёлая ноша в виде пары грамм или бутылок, имел великолепное свойство — значительно замедляться в собственной работе. А иногда и в развитии. — Ага. Не забудь после поблагодарить Эда за подгон. Рука машинально потянулась к карману, ощупывая ткань джинс и паркет рядом. В считанные секунды найдя пачку сигарет, Антон попытался достать ее из кармана, дабы проверить наличие содержимого, а точнее его остатки. Но пальцы как назло не слушались, тряслись, будто отказываясь выполнять базовые действия. Наконец справившись с поставленной задачей, Шастун раздражённо вздохнул, тут же сжимая в руке пустую картонную упаковку. — Сиги кончились. Пара секунд молчания. Только по их истечению, Лера, прибывающая до этого в прострации даёт неожиданный для товарища ответ. — Пошли — Куда? — За сигами Антон смотрит на девушку с лёгким негодованием. Сомнения относительно того, смогут ли они вдвоём добраться туда и обратно без переключений, тем более после такой дозировки, мелькнули в нетрезвой голове Шастуна, однако, желание покурить прямо здесь и сейчас оказалось в разы сильнее. Он лениво приподнимается на локтях, некоторое время зависает не двигаясь, устремляя блеклый взгляд на витиеватый и уже вовсю плывущий узор светлых обоев. Чуть пошатнувшись, парень встаёт на ноги, протягивает тощую руку своей мефедроновой даме, как полагается настоящему джентльмену, помогает ей встать с холодного пола. Вдвоём, они проходят в узкий, наполненный тусклым светом коридор, по дороге случайно задевая пустые стеклянные бутылки, стоящие у входа. Минуя старый обшарпанный подъезд многоэтажки, Антон и Лера быстро оказываются на улице. Холодный вечерний ветер неприятно бьёт в лицо, заставляет бледную кожу покрыться мурашками. Девушка небрежно хватает зависшего на месте Шастуна за рукав объёмной кофты и тянет в направлении ближайшего круглосуточного ларька. Огни ночного города расплываются в глазах юных наркоманов, но ни это, не отсутствие тёплых курток не останавливает их ни на секунду. Антон без особого энтузиазма плетётся следом за своей подругой, у которой, как ему казалось, энергии всегда было хоть отбавляй. Пожалуй, эта неизменная в любом состоянии черта её характера — единственное, что порой бесило Шастуна. В любое время и в любой ситуации, Лера не теряла своей глуповатой, по суждениям самого Антона улыбки. Это просто не поддавалось никакой логике: откуда вообще блять у человека, для которого выходные на горизонте почти сразу приравниваются к новой дозе, такое нескончаемое жизнелюбие и силы? Шастун вновь глянул на все ещё держащую его за рукав подругу, повторно прокручивая этот вопрос в своей голове, но снова не находя на него определенного ответа. Не обратив на это никакого внимания, Князева резко останавливается на месте, стучит кулачком в уже немного потрёпанное окошко увешанного разнообразными объявлениями ларька, дабы привлечь внимание казалось уже уснувшей продавщицы. Она чуть вздрагивает, на бледном, почти сером уставшем лице в секунды читается явное недовольство. Женщина поднимается с места, открывает окошко, желая поскорее избавиться от новых клиентов. — Здравствуйте, Парламент один и Мальборо с кнопкой. Продавщица, молча достает две пачки сигарет, даже не спросив у них паспорта. В конце концов, какое ей дело до того, кто как гробит свою жизнь. — А, и зажигалку если есть. Лера протягивает ей скомканные и перекрученные купюры, свободной рукой забирая табачную продукцию. Она отдает другу парламент с зажигалкой, и с той же придурковатой улыбкой от уха до уха, прощается с продавщицей. Та в свою очередь, убедившись, что денег ей дали ровно столько, сколько надо, поспешила поскорее закрыть окно. — Тох, ты случайно не помнишь, как назад идти? Шастун нервно сглотнул, задумчиво отвёл взгляд в сторону, стараясь отыскать среди череды однотипных-серых воспоминаний за этот день дорогу до нужной им многоэтажки и квартиры. В которой они, конечно же блять оставили все свои вещи и ключи от дома. Он со второй попытки выуживает предательски трясущимися пальцами сигарету из пачки, зажимает её в обветренных губах, щелкает зажигалкой, сразу же поднося пламя к никотиновой палочке. Дым немного неприятно дерёт горло, однако дышать после первой затяжки становится определённо легче. — Да похуй, будто в первый раз Антон небрежно кидает зажигалку прямиком в руки Князевой. Она чуть пошатнувшись ловит предмет, так же закуривает, выдыхая клубы едкого дыма в сторону Шастуна. — Ты предлагаешь снова ночевать на улице? — А у тебя есть другие предложения? Подросток вопросительно вскидывает бровь, немного наклоняет голову вперёд, ожидая ответа, на очевидно риторический вопрос. — Так и думал — Не услышав никаких других возможных вариантов решения проблемы от Леры, Антон чуть усмехается, взъерошевает рукой её красные волосы, и немного покачиваясь из стороны в сторону направляется к ближайшей скамейке. Девушка плюхается к нему почти вплотную, и какое-то время соупотребители сидят не произнося ни слова. Галлюциногенные вещества заставляют Антона видеть мир в необычайно ярких красках, тексты на билбордах расплываться, но что самое главное, они заставляют его на короткое время почувствовать эйфорию. Это мнимое, эфемерное и дорогое счастье буквально стало его смыслом жизни на последние два года. Он не о чем не жалеет. Ничего больше не хочет. Не испытывает ни капли сожаления. Ведь это невероятно лёгкий способ ненадолго покинуть такую до боли тошнотворную реальность, находится в которой сил с каждым днём оставалось все меньше и меньше. Спустя некоторое время, Антон на пару с подругой, погрузился в сон, в глубине души надеясь не просыпаться в принципе. Но видимо, у судьбы на этот день были совершенно иные планы. *** Утро началось с неспешной прогулки по морозному Санкт-Петербургу, прямиком до старого здания школы. Лера, проснувшаяся раньше него давно ушла, ведь попытки разбудить Антона, как и обычно оказались тщетными. Шастуну, ключи от квартиры которого всё ещё были на чужой хате, ничего не оставалось, кроме как отправиться на уроки. Ведь хозяин квартиры появится только под вечер, а торчать на улице учитывая погоду, ой как не хотелось. Оказавшись перед дверью в кабинет, он не секунды не думая вошёл внутрь. Класс, до этого наблюдавший происходящее у доски обернулся в его сторону. Несмотря ни на них, ни на преподавателя, Антон молча направился к своему месту. — Молодой человек, я попрошу вас остановиться и объяснить причину опоздания на, извиняюсь, практически половину третьего урока. — Серьезный, низкий мужской голос заставил парня остановится в шаге от парты. Он поднял голову, прямо на него был направлен холодный взгляд учителя. Пугающе спокойный, и одновременно явно недовольный взор преподавателя вынудил парня застыть на месте. — Не заставляете меня повторять дважды. Парень ещё пару секунд молчал. Все таки, события вчерашнего вечера оставили определенные последствия, голова работала до тошноты туго и долго. Поэтому, Антон не долго думая, выдает гениальный в данной ситуации вопрос. — А вы кто? Ученики резко оживились, начали активно перешептываться, по классу слышались редкие смешки и обрывки фраз. В кабинете поднялся жуткий гул, который не мог остаться без внимания преподавателя. Учитель с неизменной строгостью перевел взгляд на подростков, тут же заставляя каждого заткнуться, после вновь возвращаясь к провинившемуся парню. — Арсений Сергеевич. Ваш новый преподаватель алгебры и геометрии. А теперь ответьте на поставленный мной вопрос. Иначе, мне придется привлечь классного руководителя и родителей. — Был у врача. — Шастун быстро возвращается в привычное похуистичное отношению к происходящему. Он плюхается на излюбленную им с начала обучения последнюю парту, в мыслях умоляя, чтобы от него наконец отъебались. — Странно, Павел Алексеевич ни предупреждал меня об этом. Что ж, в таком случае, предъявите записку от врача или родителей. Антон и ухом не повел. Конечно, ему до лампочки замечания преподавателя, однако его расспросы уже начинали надоедать. Относительно спокойный до этого математик, нахмурился, поправил очки и сделал пару шагов навстречу к месту ученика. — Начало учебного года. Ваш класс в скором времени сдает экзамены, а вы без уважительной причины опоздали на 30 минут, не взяв ни единого учебника или тетрадки, в неподобающем внешнем виде, ещё и заходите как к себе домой. Это вопиющая наглость. Я с нетерпением ожидаю вас в своем кабинете после этого урока. Он ещё сильнее хмурит брови, делает пару шагов назад, почти сразу возвращается к обсуждению новой темы. *** — При всем уважении, Павел Алексеевич, я восемь лет работаю педагогом в разных учреждениях, но подобное встречаю впервые. Ни на шутку обеспокоенный математик с каждой секундой всё больше мрачнел, заметно хмурился, пытаясь вопреки своему негодованию оставаться невозмутимым в диалоге с коллегой, и давним знакомым по совместительству. — Нет, я все прекрасно понимаю, но просто не могу пустить это на самотёк. Помимо того, что у парня явные проблемы с предметом, который является обязательным к сдаче, его поведение выходит за все рамки, про внешний вид я даже говорить не буду. Абсолютная тишина в незначительных размеров кабинете разбавлялась лишь гудением старой лампы, монотонным и совершено спокойным голосом Павла Воли, тихие обрывки фраз которого разлетались по стенам помещения из динамика телефона. Арсений знал его ещё со времён университета, но никогда близко не общался. Однако, всегда уважал, как хорошего преподавателя и специалиста, действительно любившего свое дело, а что главное, подходившего к нему с особой ответственностью. В голове учителя просто не укладывалось, как он мог допустить такое? С момента начала его работы на новом месте прошёл почти месяц, и терпение Арсения Сергеевича было практически на исходе. Ещё в начале года, он наивно предполагал, что подобный инцидент не стоит его внимания и особого беспокойства. Ведь сколько он себя помнил, даже самые заядлые хулиганы после пары бесед с ним хотя бы частично меняли свое отношение. Но этот парень буквально выводил его из колеи своими постоянными выходками и не в какую не реагировал ни на одну из угроз. Попытки вызвать родителей в школу также оказывались тщетными, что и вынудило педагога пойти на крайние меры. — Думаю, этот момент мы уже прояснили. Естественно, родители проинформированы. Да, я вас понял, диктуйте адрес. Он машинально взял со стола чистый лист бумаги и ручку, быстро выписывая каллиграфичным почерком название улицы, дом и квартиру, под диктовку классного руководителя 11 Г класса. Положив трубку, он убрал устройство на стол, раздражённо вздохнул, быстро переключая внимание на циферблат настенных часов. Большая стрелка почти доходила до отметки восемь, занятия как первой, так и второй смены давно кончились. Непривычная для этих стен тишина заполняла каждый мрачный закоулок помещения. Арсений всегда уходил с работы последним, это наверное, уже как привычка, посвящать ей большую часть драгоценного времени и жизни. Но на сегодня, незаконченным оставалось лишь одно дело. *** Уходить от любимого дилера не с пустыми руками — пожалуй лучшее, что происходило с Антоном за весь этот день. Эта доза нужна ему. Нужна, как глоток свежего воздуха. Беззаветных пары грамм мир терял краски, гнил на глазах, разнося отвратный запах по всем углам сознания, разъедал изнутри и отравлял уже не трезвую голову подростка. Он спешно залетает в парадную, буквально летит по лестнице, практически сбивая с ног бедную старую соседку. Старушка кричит что то ему в след, но Антон совершенно ее не слышит, игнорирует. Лёгкая тряска, преследующая его то ли из-за предвкушения, то ли из-за пары бутылок спиртного, выпитого накануне на голодный желудок, предательски мешает найти ключ в карманах. Не без труда отыскав нужный предмет среди прочего барахла, он моментально вваливается в квартиру, даже не удосужившись закрыть дверь. Да и зачем? Соседи и без того сторонятся его как прокаженного, каждый раз избегая любого зрительного контакта или случайной встречи на лестничной клетке. Навряд ли, кто либо добровольно согласился наведаться с "дружеским визитом" в 72 квартиру, исключая, конечно, местных участковых, что последний месяц посещали это место чаще обычного. Антон с особым энтузиазмом ломиться на пролом, сбивая на ходу стоящие у самого порога бутылки, в считанные секунды находя первую попавшуюся на глаза горизонтальную поверхность. Он опускается на колени перед низким журнальным столиком, достает из внутреннего кармана зиплок с веселящим порошком и его вечную спутницу — скрученную в три погибели купюру. Из этого же кармана выуживает потрёпанную банковскую карту, быстрыми и уже отточенными движениями формирует несколько толстых дорожек на столешнице, в предвкушении предстоящей эйфории подносит импровизированную трубочку к ноздре, параллельно зажимая правой рукой вторую. До чёртиков знакомый химический запах заставляет снова почувствовать себя живым, бездумно и опрометчиво игнорировать все происходящее. Мефедрон приятно жжёт слизистую носоглотки, оставляя за собой белесое пятнышко на кончике носа парня. Но одной дорожки всегда мало, покрайне мере, для марафонов, что устраивает Антон уж точно. В считанные секунды, Шастун снова склоняется над столиком, желая поскорее расправиться с выстроенными параллельно друг другу полосами наркотического вещества. Но не успев осуществить задуманное, он практически давится воздухом. Сильная мужская рука с какой-то нечеловеческой злостью сжала несчастного мефедронщика за загривок, и так же резко и неожиданно оттолкнула того в сторону, словно нашкодевшего накануне кутёнка. Мужчина на мгновение отпустил парня, тот час заставляя его подняться на ноги, схватив Антона за воротник кофты. Шастун, наконец, лицом к лицу встретился со своим худшим кошмаром, и был до сих пор не уверен, спит ли он, или это очередной приход на пару с белочкой решили дать о себе знать. Прямо напротив него, в паре сантиметров, стоял разъяренный преподаватель математики, и пожалуй, последний человек, которому он хотел бы попасться с поличным. Арсений кричал так, что казалось у обоих скоро к чертям лопнут барабанные перепонки. Он тряс подростка, словно тряпичную куклу, в порыве агрессии уже не разбирая, не фильтруя поток ругательств, нецензурной брани и прочего вытекающего в его речь мусора. Удивительно, как в одно мгновение привычная маска без участия и безразличия, трескалась, распадаясь на мелкие осколки, что с треском падали на грязный пол старой однушки. Его всегда холодный и серьезный взгляд, сейчас почти сжигал щуплое тело напротив до состояния пепла, заставляя съежиться, в жалкой попытке защитить себя и свою тушку от давления. — Ты блять совсем с головой не дружишь!? Так и будешь дальше молчать? Ошарашенный подросток в панике пытался найти хоть что-то, чтобы могло стать последней ниточкой к его спасению. Казалось, сама судьба сыграла с ним крайне злую шутку, и сейчас смеялась прямо в лицо, надменно наблюдая за скорой гибелью своего подопечного. Он чувствовал, как ворот старой кофты, до боли сжимал его бледную шею, частично перекрывая доступ к кислороду. — Арсений Сергеевич, простите я правда могу все объяснить. Попов не церемонясь более, отталкивает Шастуна, заставляя того упасть на пол. Мужчина переводит гневный взгляд с объекта ненависти к дорожкам, что все ещё мирно покоились на деревянном столе. — И слушать не хочу. До чего ты себя довёл, вообще плевать на собственных родителей? Ну не волнуйся, уверен, в полиции на тебя найдут управу. Арсений на ходу вынимает телефон из кармана офисных брюк, предательски быстро набирает неизвестный Антону номер. Услышав гудки, подросток как по щелчку пальцев выходит из ступора, резко дёргается, и практически молниеносно выбивает устройство из рук преподавателя. Гаджет, будто пародируя Антону пару секунд назад, отскакивает в сторону, неудачно ударяется о стену, в конце концов падая на пол экраном вниз. Трясясь словно в припадке, Шастун не смеет более пошевелиться. Рой мыслей в его голове создаёт ничем неописуемый гул, реальность плывет, а земля почти уходит из под ног. Только сейчас к нему приходит осознание глубины того болота, в которое он умудрился вляпаться. И разбитый мгновение назад телефон был лишь каплей из всей той трясины, что ему предстояло переплыть. Антон нервно сглатывает, неуверенно поднимается на ноги, с опаской и страхом пойманной жертвы наблюдая за любым движением преподавателя напротив. — Давайте поговорим.