Doppelganger 3

Часть охваченной пламенем стены обвалилась. Покореженные доски посыпались друг на друга, как неустойчивая пирамидка из остро заточенных карандашей, вздымая в воздух снопы искр. Нехорошо. Ох, как это нехорошо. И как же это было далеко от изначального плана! От идеи тихонько вытащить Аманду, никем не замеченными найти повозку и свалить в Бостон. Рей чертыхнулась. А ведь она не продумала до конца последовательность действий, и план трещал по швам с самого начала. Первой должна была быть повозка! А потом уже Аманда и пожар в сраной тюрьме. Нет, никакого пожара она не хотела. Это – случайность и гребаная импровизация. И все, что ей оставалось, это выместить бессильную злость на Базин. Как-никак, но это она взорвала стену, словно специально привлекая к похищению заключенной побольше внимания бдительных пуритан. Ей-то что? Обернется вороном и свалит подальше от адского цирка – искать новый, куда более выгодный контракт. – Какого черта ты тут устроила?! – зашипела Рей, откашливаясь от едкого дыма, – неужели нельзя было сделать все тихо? Брюнетка изогнула тонкую бровь. – М-м-м, госпожа, – с удовольствием протянула она, – вы сказали, что нам нужно попасть в тюрьму, но не уточнили каким именно образом. Ах ты ж, упертая сука – вспылила Рей, но признала ее правоту. Да. Базин избрала самый прямой путь к достижению желаемого, но, возможно, не учла, что в конце семнадцатого века все постройки в поселении были деревянными, а значит взорванная стена неминуемо обернется пылающей преисподней повсюду. Зато колонистам будет чем заняться – пусть тушат свое хозяйство, вместо того, чтобы гоняться за сбежавшей ведьмой. Кстати, о ней. Аманда и не думала двигаться с места. Она сидела на жесткой койке, сложив руки на округлом животе, и с любопытством наблюдала спор странных особ, явившихся ей на выручку. Как будто происходящее ее не касалось, а пожар и вторжение неизвестных в ее темницу были лишь досадным недоразумением. Недостойным внимания. И Рей не понимала, что это – христианское смирение перед, вроде как, уже решенной участью, матерый пофигизм или все-таки слабоумие. – Пойдем, – она решила придать матери необходимый импульс и ухватила ее за предплечье, вздергивая вверх. Но получила ощутимый, весьма болезненный, шлепок по пальцам. Аманда злобно прищурила темные глаза. – Убери. От. Меня. Руки, – процедила она. Рей вспыхнула. Ярче, чем тюрьма вокруг них. Нет, ну серьезно! Если эта ненормальная собирается обуглиться вместе со зданием, то это, конечно, ее право. Но в ее огромном животе – будущая Рей. Без нее ничего не будет. Пусть тогда вытолкает ее из себя поскорее. В очень короткий срок. И они с Базин заберут ребенка и благополучно свалят в закат. В конец двадцатого века, вернее. Чтобы Рей оказалась именно там, где должна, чтобы запустить жернова судьбы. – Аманда, пожалуйста, – взмолилась Рей, с трудом затолкав поглубже в глотку просящуюся на язык некрасивую ругань, – нам нужно убираться отсюда. Ты что, не видишь, тюрьма горит?! – Вижу, – подтвердила Аманда, – это, знаешь ли, трудно не заметить. Но у меня есть план и… – В жопу твой план! – не сдержалась Рей и прикусила губу. Она лишь на секунду усомнилась: а вежливо ли так общаться с собственной матерью? Будущей матерью. Но ситуация вынуждала жертвовать воспитанием, данным ей Молли. Приемной матерью. Которую, кстати, им тоже еще предстояло спасти. Беспросветный, блять, мрак. – Нам нужно выбраться отсюда, – уже тише сказала она, успокаивая дыхание. Это становилось все труднее – крошечное помещение наполнял густой дым. Глаза слезились. Мысли путались. Хотелось выблевать легкие, а не вести переговоры. – А что дальше? – без особого энтузиазма уточнила Аманда. – Поедем в Бостон, там есть… – терпеливо принялась объяснять Рей, но прервалась, снова закашлявшись. Она согнулась пополам, со свистом выталкивая разогретый пламенем воздух. – … зеркало. Они могут обсудить все это… в другом месте? Ну, пожалуйста. Рей была предельно близка к тому, чтобы отключиться прямо здесь. У ног упрямой колдуньи. – О, нет уж, дудки, – покачала головой Аманда, – с меня хватит. Думаешь, я просто так тут сижу? «Думаю, да» – откликнулась про себя Рей, но промолчала. Она при всем желании не могла этого озвучить, горло драло и царапало жаром. Температура поднималась. Огонь подбирался все ближе. Она не знала… Не могла найти для себя объяснение поведению пленницы. Почему она хотела умереть, даже будучи беременной. Почему она вообще оказалась здесь. В одном Рей теперь не сомневалась: Аманда – пришелец, это не ее время и, быть может, совсем не ее мир. Ее кожа была светлой и чистой, не потемневшей, как у большинства местных женщин, проводивших много времени в полевых работах под солнцем. Лунки ногтей и их форма – ну слишком уж аккуратными. Когда-то она носила маникюр. Она была значительно выше – и пусть для двадцать первого века ее рост был скорее средним, то вот для семнадцатого очень даже приличным. Рей где-то слышала антропологическую теорию о том, что люди раньше были значительно ниже. Зачем им быть высокими, если потолки в деревянных домах поселения подпирают затылок? И да, Аманда была далека от пуританской кротости. Она прибыла сюда с какой-то неясной целью и с еще более сомнительной мотивацией решила обосноваться среди колонистов. Среди их убогих деревянных домов, среди их убогих примитивных умов. Она… будто пряталась от чего-то. И выбрала место, где ее никто не станет искать. А Рей нашла. – Так. Это уже мне надоело, – провозгласила Базин. Она вздернула Аманду за шкирку, поднимая на ноги, а другой рукой вцепилась в плечо заваливающейся на бок Рей. Девушка и забыла о том, какая нечеловеческая сила пряталась в этом теле. Без нее брюнетка не смогла бы с такой легкостью выволочь их под белесое небо апреля. На тающий от жара снег. Какое облегчение! Рей захлебнулась воздухом. Свежим, лишь с легкой примесью гари. И заметила маячащие в темноте силуэты – не мудрено, что сюда сбежалось все поселение. Трудно не заметить горящую тюрьму, когда у тебя нет особых развлечений, кроме возделывания земли и походов в молитвенный дом. Колонисты галдели и тыкали пальцами в сторону пожара и выбравшихся из него женщин. Рей порадовалась, что их английский сильно отличался от современного. Ей меньше всего на свете хотелось разбираться, что они там галдят. Впрочем, кое-что разобрать удалось. – Ведьма! Ведьмы! Господь Всемогущий! – Ну, господа я им не явлю, – задумчиво сказала Базин, тоже прислушавшись, – но дьявола могу обеспечить. А вы пока ищите повозку. Живо! – рявкнула она. Рей не любила наблюдать за ее превращениями, но заинтересовалась. В этот раз зрелище действительно выдалось впечатляющее: хрупкое тело женщины вытянулось ввысь так стремительно, что ткань платья на нем полопалась на лоскуты и нитки. Лицо обернулось козлиной мордой, увенчанной ветвистыми, как у оленя, рогами. Глаза светились ярче горящей тюрьмы. Не ее ли это истинный облик? – промелькнуло в голове Рей. Или, правильнее, – не ее ли облик вдохновил религиозных фанатиков в их представлениях о первородном зле? Это для современной девушки в нем угадывались черты монстра из «Лабиринта Фавна» и еще каких-то фильмов о ведьмах, смешавшихся в голове в жуткую кашу, но не для набожных поселенцев. А ведь в этих киношных клише были отсылки, позаимствованные… Боже! Опять какой-то замкнутый круг. Уроборос. Мой конец – мое начало. Пуритане эмоционально отреагировали на явление демона, бросившись наутек и потеряв всяческий интерес к двум колдуньям. Но осталась еще одна проблема, препятствующая достижению желаемого – сама Аманда, упрямая, как ослица. И Рей еще предстояло сдвинуть ее с места в сторону гипотетической повозки, что без Базин было сложной задачкой. Где, кстати, искать эту сраную повозку? Рей огляделась и застонала: там, где она накануне приметила подходящее средство передвижения, его не было. Его, скорее всего, укатили к реке, чтобы привезти воду для тушения пожара. – Я даже спрашивать не хочу, зачем ты притащила это сюда, – первой заговорила Аманда, наблюдая за угрожающе надвигающейся на толпу Базин, – ты совсем без мозгов, что ли? – Давай обсудим это как-нибудь потом? – взмолилась Рей, снова попытавшись ухватить будущую мать за руку, – нам нужно… Аманда застыла, уставившись перед собой. Проследив направление ее взгляда, Рей вздрогнула. И ей даже не нужно было разбирать, что за имя едва разборчиво выскользнуло из губ Аманды. Иеремия. Она его сразу узнала – эти черты и густые волосы. Он напомнил ей Бена. Сходство казалось мистическим, ведь их с пра-сколько-там-их?-внуком разделяло больше десяти поколений. Рей проморгалась, успокаивая пропустившее удар сердце. Это не он. Не мог ее муж, горе-колдун и бывший путешественник, как-то последовать за ней и теперь таращиться на них, возвышаясь на фоне толпы. Не мог же? Она не оставила прощальной записки. Бен понятия не имеет о ее приключениях. Злоключениях. Рей надеялась, что закончит со всем этим и вернется к утру. В лучшем случае – так, что он даже не заметит ее отсутствия. Даже если бы заметил – он лишился своих сил, чтобы ринуться на поиски. Это Иеремия. Такой же, черт возьми, безрассудно смелый. Только он не шарахнулся от воплотившегося кошмара всех праведных христиан. Стоял и смотрел, вскинув голову, будто бы с любопытством, пока его не увела в темноту невысокая женщина с хмурым взглядом. Должно быть, Фелисити. – Так… – прочистив горло, заговорила Рей, – пойдем, пожалуйста. Они сейчас все вернутся с вилами или черт знает чем еще… Аманда отмерла, встрепенулась. Встреча с приговорившим ее мужчиной оказала на нее странный эффект – она как-то поникла и оставила свое желание спорить. Помрачнела. – Повозка, – напомнила Рей. Она перевела взгляд на догорающую тюрьму. Почему этого не было в учебниках истории? Она бы запомнила. Хотя… история никогда не была ее любимым предметом. Школьный курс она слушала без особого энтузиазма, в колледже… в колледже его читал настолько мерзкий полусумасшедший дед с невнятной речью, что половину его лекций невозможно было разобрать. И от него жутко пахло. Может и промелькнуло что-то такое в его заунывной болтовне. – Да-да, – подозрительно легко согласилась с Рей Аманда, – только у нас… есть одна проблема. – Проблема? Аманда нагнулась и обвела себя жестом, на ее взгляд, более чем красноречивым. Рей осмотрела ее и не сразу поняла, что до нее пытаются донести. А когда поняла – вздрогнула и нервно прикусила кулак. Она приметила темные разводы на юбке, но сочла их за грязь. Тогда в Новой Англии ее было по колено, перемешанной с экскрементами лошадей и скота. Но не этим коктейлем была угваздана юбка ее будущей матери. Вот ведь дерьмо. – У меня отошли воды, кажется, – озвучила Аманда, слегка смущенно. И хотя беременной на позднем сроке была она, в обморок чуть не свалилась Рей. Кажется, поиск повозки больше не имел смысла. У них не было времени. И зеркала у них нет. Если здесь что-то и отыщется, то не больше ладошки. По кускам, что ли, туда рожающую Аманду запихивать? И себя. В Салеме конца семнадцатого века негде было сотворить нормальный портал. А в Бостон… они уже не успеют. В тот день небо заволокли тучи – тяжелые, грузные, полные снега. И началась метель – такая сильная, каких не было много лет. Зиме наскучило играть в кошки-мышки, растягивая тревожное ожидание своего прихода. Она решила ворваться в Новую Англию на всех парах и провозгласить непревзойденное торжество. За пару часов хонда цивик обзавелась внушительной снежной шапкой. Благо припаркована она была на улице, а не на подъездной дорожке, превратившейся в сплошной, коварный, вязкий сугроб. Момент сейчас был неподходящий, чтобы прыгать с лопатой, вырывая из лап зимы свое транспортное средство. Ручка была ледяной, и Рей нервно дергала ее, не сразу умудрившись открыть примерзшую дверцу. Она злилась – чертовы богатеи вполне могли давно отстроить себе гараж для машины, а не морозить ее на улице. Но нет – иметь огромный, помпезный, бессмысленный дом было приоритетнее. Дом, от которого они в скором времени, к счастью, избавятся. Раз и навсегда. Сегодня они станут на шаг ближе к этому. К прощанию с прошлым. Если повезет. Боже! – Нет, даже не думай, – застиг девушку врасплох голос нагнавшего ее Бена. Он придержал дверцу. – Ты не сядешь за руль в таком состоянии. Рей собиралась разразиться трехэтажной руганью, но «такое состояние» любезно напомнило о себе. Она согнулась пополам, схватившись за живот, сквозь зубы скуля от пронзающей все тело боли. Вот же ж блять. И каких-то более цензурных мыслей в голове не было. Она переждала, пока схватка отпустит, разогнулась и гневно зыркнула на мужа. Его волосы казались белыми от снега. А шапку носить – ну, это ниже его достоинства. Даже в такую метель. – Если за руль сядешь ты, – зашипела она, – то мы не доедем до больницы, и рожать мне придется у ближайшего дерева в разбитой тачке. Рей, конечно, несколько преувеличивала масштаб катастрофы, не так уж плохо мужчина управлялся с механикой, куда лучше, чем она, на самом-то деле, но ей нужно было выпустить пар и на ком-то сорваться. А другой, более подходящей кандидатуры для этого, кроме Бена, поблизости не наблюдалось. Жители пригорода благоразумно попрятались по домам. Им же не нужно было мчаться через ночь и снег в больницу. Злиться стоило только на себя: это Рей до последнего отказывалась лечь в стационар, чтобы благополучно, спокойно, как это делают нормальные люди, дожидаться появления ребенка там. Но она не сомневалась: поступив так, она бы забыла про сон. И после всего случившегося паранойя девушки была вполне оправданной. Где гарантия, что в ее палату не вломятся вампиры, присланные Луизой, не оставившей желания препятствовать появлению на свет дитя двух миров? Или одна из медсестер вдруг подмигнет черным, как бездна, глазом, явив свой истинный облик – проклятой Базин? И улыбнется ртом, полным иглоподобных зубов. Куда вообще подевалась эта сука? Оставаться в особняке было безопасней. Он был прочно окутан нитями защитной магии – умелой, правильной и виртуозной. Сотворенной тонкими пальчиками Кайдел, переквалифицировавшейся из ревнивой стервы в заботливую тетушку. Будущую заботливую тетушку. И как бы эта версия блондинки ни бесила Рей своими посягательствами на ее мужчину, выбирать не приходилось. У них в этом мире было не так уж много союзников. Если помощь предлагают – что же, придется ее принимать. Даже от мерзопакостной южной ведьмы. Сейчас Рей даже жалела, что дела ковена выдернули Конникс обратно в Новый Орлеан. Она почти привыкла к ее присутствию. – Ты действительно собираешься стоять здесь и обсуждать это? – скептически приподнял бровь Бен. Но его спокойствие было наигранным – он был бледнее первого снега и искусал губы до крови. Хоть кто-то из них двоих должен был поддерживать иллюзию, что все идет по плану. Даже если выходило скверно. – Нет, не собираюсь, – признала Рей, но тут же взорвалась, – да мне плевать, кто поведет эту чертову машину! Плевать! Я блять… ох… – она запнулась. – Если это так принципиально, всегда можно вызвать такси или позвонить в скорую и… Она зарычала и уткнулась лбом в крышу автомобиля, остужая снежной шапкой разгоряченную голову. Вспомнила наветы Молли. Дыши, говорила она. Дыши, когда тебе страшно, дыши, когда ты взволнована. И так далее, далее, далее… Ни черта не помогало. Прости, Молли. Прости, мама. А ведь бедная мисс Джонсон понятия не имеет о том, что станет бабушкой. Она осталась там, за чертой, в другой реальности – и их последняя встреча с дочерью состоялась летом, когда они сидели под звездным небом на заднем дворике их маленького дома. Она, должно быть, думает, что Рей благополучно вернулась в Новый Орлеан и ведет там свое бестолковое, разгильдяйское существование. Хватается за любую работу. Ходит по барам. Спит с какими-то мутными мужиками. Прожигает свою жизнь. Вместо того, чтобы отладить личное счастье, как это сделала ее школьная подружка Бэкки. Умница Бэкки. Что же, у Рей были для матери хорошие новости. И заметный прогресс в этой области. Она таки вышла замуж. Правда в свидетельстве о браке стоит имя какой-то Кэрол. Будто она русская путана с купленным паспортом, а не настоящая американка. И ходить с этим паспортом страшно – едва ли она сможет объяснить миграционной службе, что явилась не из другой страны, а из… другого мира. Дерьмо. Но все это и рядом не стояло с тем, что беременность подошла к своему логическому финалу. А Рей оказалась к этому не готова. И по-хорошему не пыталась подготовиться. И ей, даже не планировавшей в обозримом будущем становиться матерью, предстоит выталкивать из себя ребенка. Ребенка, имеющего потенциал стать антихристом или черт знает кем еще. Все это время она даже не задумывалась о том, насколько это все страшно. С отстраненным интересом наблюдала изменения в своем теле, будто это происходило с кем-то другим. Перспектива казалась такой далекой… И вот она. Здесь. В эту снежную ночь. И выбрал же чертов маленький антихрист подходящий момент, чтобы явиться на свет. Чем ему не нравились ясные дни, с тусклым осенним солнцем? С ветром, гоняющим листья по асфальту. Надо было дождаться такого ненастья! Может Луиза была права? Но земля, вроде как, не разверзлась. Жабы с кровавых небес не падали. Только снег. – Я очень боюсь, – тихо призналась Рей, разворачиваясь. Растаявшие снежинки теперь стекали по ее лицу, и казалось, что она плачет. Но нет. От сильного напряжения все сжалось внутри, а глаза были сухими. Сухими настолько, что чесались. – Все будет хорошо, – Бен притянул ее в объятия и поцеловал в макушку, увернувшись от массивного помпона на шапке. Она головным убором не пренебрегала. Молли в свое время Рей плешь проела на эту тему, и проще было сдаться, чем спорить. Но шапка была дурацкая. Она хоть и жила теперь в особняке мажористой, аристократической семьи, но прежним привычкам в одежде не изменила. – Ты сильная девочка, ты справишься. Мы справимся. Мотивирующие речи ему всегда давались плохо, но Рей оценила попытку. Отстранилась и поморщилась. – Ладно, поехали, садись за руль, – сдалась она, и, обходя машину, пригрозила пальцем: – «Справляться» буду я, а ты будешь ждать, ясно?! Даже не вздумай ломиться в палату или где там все это происходит. Иначе наши отношения станут платоническими. Навсегда! Я не буду трахаться с тем, кто видел, как из меня вылезал человек. Сказала и вздрогнула, но, обличив свой страх, вытащив этого монстра из-под кровати, наконец-то перестала так неистово его бояться. Он стал почти смешным. Почти терпимым. В конце концов, никто от этого не умирал. Ну, в двадцать первом веке. Статистика… Рей вовремя себя остановила, чтобы не развить эту мысль дальше. – Ja woll mein Fuerer! – откликнулся Бен. Думать о том, откуда он этого понабрался, девушке тоже не хотелось. Из какого-нибудь порно, не иначе. – Просто жди, окей? – сказала Рей уже в машине, протягивая замерзшие руки к решетке печки, – нас с пацаном. – С Эрвином, – подсказал мужчина, выкручивая обогреватель на полную. Девушка поморщилась. Очередная схватка совпала с приступом ее острого недовольства услышанным. – Ужасное имя, – пискнула она. Голос от боли подскочил на пару октав выше. – Вовсе нет. Отличное имя. И замечательный ученый, – возразил Бен, с привычным занудством уточнив, на случай, если ограниченная супруга не в курсе, – Эрвин Шредингер. Лауреат… – Просто заткнись, – взмолилась Рей, – он засунул кота в ящик. – Никакого кота он в ящик не засовывал. Это был мысленный эксперимент. Мысленный, Рей. Это значит, что он был в мыслях. У нее не было сил разворачивать сейчас дискуссию на эту тему, как и на какую-либо другую. Она все равно потом настоит на своем и не позволит назвать сына в честь какого-то там ученого, будь он хоть десять раз лауреат всех возможных премий. Да даже если бы он открыл лекарство от рака, формулу бессмертия и универсальный рецепт счастья для всего человечества одним махом! Впрочем, об альтернативном варианте Рей тоже не задумывалась. Но что-то менее вычурное. За что ребенка потом не будут дразнить в школе. А то она так и представляла себе все эти шуточки. «Как твой кот, Эрвин?» «А мою морскую свинку в ящик засунешь?» Или что-то в таком духе. Девушка несколько раз кивнула, зажмурившись. А открыв глаза, она уставилась сквозь влажное ветровое стекло на кружащийся в свете фар снег. Только мерцающий снег, окруженный тьмой. И больше ничего. Темнота со всех сторон. Очень ненастная ночь. – Погнали, – сказала она. Вспоминать это сейчас было чистым мазохизмом, но мозг невольно прочерчивал параллели. Между той зимней ночью и этой – весенней. Хотя весна весной в Новой Англии называлась лишь условно. На ум приходило другое слово – мерзость. Мерзость была под ногами. Этот ужасный, рыхлый, черный, подтаявший снег, в который ноги проваливались по колено. Так что и подол юбки, и сапоги из мягкой кожи, и шерстяные чулки – все промокло до нитки, потяжелело и осложняло передвижение. Но Рей не сдавалась. Она упрямо двигалась вперед, делая шаг за шагом – тяжелый, трудный, едва преодолевая сопротивление воздуха и снега. И Аманды, которая теперь шла еще медленнее – далеко не из своего идиотского упрямства. Она храбрилась – в кого-то же Рей должна была унаследовать свои слабоумие и отвагу? – но толку было мало. Лицо женщины перекосило от боли, она до белизны сжимала губы, сдавленно исторгая немыслимую для конца семнадцатого века ругань. Девушка различила что-то вроде «хитроблядской срановыебаной кого-то там» и отметила, что у биологической матери стоило поучиться в изяществе выражения собственного недовольства. Лес казался бесконечным. Ветки цеплялись за одежду, норовя сорвать чепец, растрепать волосы или утащить во тьму теплый плащ. Луна плыла в легкой дымке. Зарево пожара, поселение и агрессивно-настроенные пуритане остались далеко позади. Кто же знал, что вооружатся они далеко не вилами и словом Божьим. А мушкетами и ружьями. Спасибо сраным англичанам! Они, оказывается, весьма неплохо снабдили своих колонистов всем необходимым для успешной охоты на ведьм. Рей плотнее прижала скомканный плащ к ране. Она с облегчением заключила – пусть боль была нестерпимой, но задело ее по касательной. Картечь лишь слегка оцарапала кожу. Впрочем, всегда оставался риск умереть от заражения или кровопотери. В этом лесу. Том самом лесу, который век спустя срубят под корень, чтобы возвести здесь дом. Белый дом с алыми азалиями в палисаднике. Нет, это в ее планы не входило. Они выберутся. Доставят Аманду в конец девяностых. Спасут Молли. И… Нет, так далеко думать не стоило. Нужно разбираться с проблемами по мере их поступления. На данный момент их хватало: Рожающая Аманда, поселенцы на хвосте и… отсутствие подходящего портала. Впрочем, Рей уже успела кое-что придумать, хотя сомневалась, что выгорит. Других вариантов все равно не оставалось. В Бостон им не попасть. Даже если Базин превратится в птеродактиля и отнесет их туда на своей спине, зеркало там находилось не в самом доступном месте, и еще пришлось бы потрудиться, пробираясь к нему. Все эти меры по преодолению препятствий – трата времени. Времени, которого у них нет. Рей должна родиться в двадцатом веке. Не здесь. В октябре, не в апреле. И как теперь, кстати, читать колонку гороскопов? Всю свою жизнь девушка была убеждена, что она – весы, но можно ли считать это правильным в свете недавних событий? Черт возьми! Астрология – это действительно то, что сейчас заслуживает внимания? Они выбрались на берег реки, и Рей ждало еще одно неприятное открытие: в этом году зима выдалась лютой. Или глобальное потепление еще не сделало свое черное дело. Или… Причина могла быть любой. Но факт оставался фактом – река была скована льдом. – И-и-и? – Аманда кое-как разогнулась, видимо, желание позлорадствовать оказалось сильнее боли, – что дальше? На коньках будем кататься? Я несколько не в форме, если ты не заметила. Да и не захватила их с собой… Блять. Какая же она язва! Даже Бен рядом с ней казался добрым и дружелюбным. Но не время сейчас с грустной ностальгией вспоминать их постоянные препирательства с мужем. Рей нужно сделать все, чтобы вернуться к нему. К нему и сыну. Чтобы их милые перепалки продолжились и не стали воспоминанием. Лишь тенью прошлого. И Эрвин не рос без матери, всю оставшуюся жизнь задаваясь миллионом вопросов – почему она бросила его. К счастью, очередной спазм прервал поток ядовитого красноречия Аманды. Она снова выругалась. – Базин! – крикнула Рей. Тень материализовалась рядом с ними, к счастью, уже избавившись от облика рогатого демона. Пуританское платье она сменила элегантным черным пальто и костюмом. Тепло, должно быть. – Ты можешь растопить лед? – Рей подбородком кивнула в сторону реки. Базин тоже не смогла отказать себе в удовольствии раскритиковать ее идею. Единственную, между прочим, жизнеспособную идею на данный момент. Господи, раз они все такие умные, почему именно Рей приходится придумывать как вытащить их задницы из того дерьма, что зовется концом семнадцатого века? – Могу, – подтвердила она, – госпожа, может и воду подогреть, чтобы вам купаться было приятнее? Вы, кстати, и сами могли бы… Она помолчала. – Ах да, – Базин закатила глаза, – о чем это я? Вы же так и не нашли минутки, чтобы посвятить ее освоению элементарного колдовства. – Да вы заебали трепаться, – не сдержалась Аманда. Она выпрямилась, грубо оттолкнула Рей в сторону и выставила руку, шустро произнося заклинание. Сотворенный огненный шар превышал в размерах и яркости все, что девушке доводилось видеть прежде. Даже Лея позавидовала бы! Ее сферы казались по сравнению с этой вспышкой – бенгальским огнем. А Аманда, оказывается, вполне способна за себя постоять! И чего тогда она сидела в камере, пригорюнившись? Давно раскидала бы пуритан с такими талантами. Или… она и правда стремилась на висельный холм? Чтобы не рожать, например. О, Рей ее прекрасно понимала. Ее сын хотя бы появился на свет в больнице. А не в антисанитарии старой Новой Англии, где медицина была на уровне дремучего средневековья. И вокруг порхал будущий заботливый папаша. А Аманда была одна. Кто… кстати, отец ребенка? Отец Рей? Кто-то из пуритан? Или она прибыла сюда уже с пассажиром на борту? Аманда швырнула сферу в реку, и от взрыва с ближайших деревьев посыпался снег. Огонь прожег широкую прорубь, сквозь которую теперь проглядывалась жуткая, черная, как ницшеанская бездна, вода. Ледяная. Со смертоносным течением. Рей передернуло от одной мысли о том, чтобы нырнуть в эту черную дыру. Но другого выхода не было. «Останешься в стране чудес, и я покажу, как глубока кроличья нора». – Что дальше? – поторопила ее Аманда. От использования магии она даже как-то взбодрилась. Как будто раздумывала – не вернуться ли ей в поселение, чтобы расквитаться со всеми обидчиками. – Я сотворю портал, – тихо ответила Рей, – попробую сотворить портал. Аманда скептически выгнула бровь. Базин сделала вид, что не слышала сказанного ей. И девушка была благодарна своей помощнице – она и так сомневалась в собственных намерениях. Критика сейчас была бы лишней. Делу бы точно не помогла. – В реке? – уточнила Аманда, даже слегка сжалившись над своей горе-спасительницей, – никогда о подобном не слышала. Ты раньше уже этим занималась? – осторожно уточнила она. – Это особое место, – повторила Рей когда-то услышанные от Бена слова. Слова, сказанные через три века. Даже подумать страшно! Но если это – единственный путь домой, она готова была голыми руками рвать на части полотно времени и пространства. Прогрызть кротовий тоннель хоть в дереве, хоть в земле, хоть в реке. Рей убрала ткань с плеча и надавила на рану. Она приблизилась к реке, глубоко проваливаясь в снег, и опустила в воду окровавленные пальцы. Кожу ужалил холод. Лишь кромка у поверхности была теплой, хранив остаточный импульс заклинания Аманды. Рей закрыла глаза, прокладывая маршрут. Сквозь тьму. Сквозь время. Сквозь шторм своих страхов и сомнений. Плыви, суденышко. По волнам реки, которая убьет ее. Но не сейчас. В две тысячи втором. По волнам неотвратимости. По волнам судьбы. Девушка медленно подняла веки и снова зажмурилась: вода слепила. Она сияла серебром, пульсируя и волнуясь, как ртуть. Как же это красиво, боже. Она никогда не перестанет восхищаться этим зрелищем, каким бы жутким оно ни было. – Погнали, – произнесла Рей одними губами. Она ухватила Аманду за запястье и оттолкнулась от берега, утягивая женщину за собой. В портал. В кроличью нору. В каком месяце ни родилась бы Рей из двух представленных – и апрель, и октябрь одинаково не годились для купания. Так что, проделав такой долгий и сложный путь, она столкнулась с новым препятствием – ледяной водой, набившейся в рот, уши и нос. Было так холодно, что немели конечности. Но она не сдавалась, барахталась, судорожно хватая воздух ртом и размахивая руками, пытаясь дотянуться до Аманды. Наконец обе путешественницы выползли на берег, помогая друг другу и отплевываясь от воды. Рей перевернулась на спину, ощутив как сквозь мокрую ткань скользкие камни впиваются в спину, и уставилась в хмурое небо. Возвращая себе ощущение реальности, она сжала в пальцах сухую траву и выдрала клок, поднося к лицу. Вдыхая прелый запах осени. Осень, боже. Никакого богомерзкого снега! – Где мы? – спросила Рей, не зная толком к кому обращается. Шорох шагов вынудил ее оторвать голову и оглядеться, с трудом фокусируя взгляд. Базин, все в том же пижонском пальто и костюме с иголочки, медленно прошлась мимо мокрых, измученных женщин по берегу. Услышав вопрос, она остановилась и похлопала себя по карманам. – Извини, хозяйка, я где-то потеряла свой айфон, – заявила она. Рей застонала. – Ты с Беном также обращалась?! – обреченно выдохнула она, – к чему эти вечные издевки? Разве ты не должна испытывать уважения к своим господам? – Бен – совсем другое дело, – припечатала Базин, – он и до встречи со мной хоть что-то из себя представлял, а ты… – Ладно-ладно, – проворчала Рей, не желая слушать ее уничижительные характеристики в свой адрес. Брюнетка все-таки сжалилась и протянула руку, помогая девушке подняться. Придать стоячее положение Аманде оказалось куда сложнее – после прыжка и купания в ледяной реке она пребывала в полубессознательном состоянии. Кое-как устроив женщину у дерева, Рей все же смогла привести ее в чувства. Будущая мать приподняла тяжелые веки и воинственно уставилась на девушку. – Где мы? – прохрипела она. – Должны быть в девяносто седьмом, – заключила Рей, покосившись в сторону молчащей Базин, – пойдем, нам надо в больницу. – Девяносто седьмой, – повторила Аманда, – дерьмо собачье. Да, Рей была с ней совершенно согласна. С огромным трудом троице удалось добраться до автомобильной дороги. Им постоянно приходилось останавливаться, потому что Аманда нуждалась в отдыхе. Ее трясло от холода, а схватки учащались. Рей тоже чувствовала себя не лучшим образом – прыжок истощил ее силы, а рана в плече напоминала о себе тянущей болью. Но она держалась. Сначала больница. Потом Молли. Потом еще один портал. Потом душ. И можно будет упасть лицом в подушку рядом с Беном, сделав вид, что ночи, полной безумных приключений, не было. Рей бегло огляделась – вроде как, она не ошиблась, выстраивая маршрут. Пригород выглядел… более-менее привычно. Те же дома за аккуратными заборчиками. И белоснежный, величественный особняк с колоннами на холме. Для него время остановилось. Даже азалии вокруг были все такими же пышными и алыми. Базин расщедрилась и, отлучившись ненадолго, вернулась уже с автомобилем. И Рей совершенно не хотелось думать, что случилось с человеком, которому он принадлежал. Жутковатая картина из подвала особняка на Мэгэзин Стрит тут же живо вставала перед глазами. И эти зубы. Вот же черт. По пути в больницу Аманда снова отключилась. Рей уже начинала беспокоиться, что перестаралась в своем навязчивом желании вырвать мать из лап пуритан и транспортировать в нужный год. Прежде она не нашла минутки, чтобы подумать о возможных последствиях. А что… если из-за всего этого у женщины случится выкидыш? И все усилия будут напрасными? Или… она умрет? Она умрет. В этом, к сожалению, не было сомнений. Потому что там – в будущем, откуда пришла Рей, это было совершившимся фактом. Ее мать скончалась в больнице. Но существовала ли хоть крошечная возможность спасти ее? Предотвратить неизбежное? Создать новую ветку реальности, где Аманда смогла бы взять своего ребенка на руки? Воспитать самостоятельно. Не бросить на произвол судьбы в чужом мире и времени. Господи. Или это должно было произойти там – в Салеме конца семнадцатого века? Если бы Рей не вмешалась, одержимая идеей запустить круг, затолкать в глотку змею-уроборосу его же собственный хвост? Могли ли помиловать Аманду, сделав скидку на ее беременность? Тем более, если отцом был кто-то из колонистов. И Рей выросла бы там. Среди пасторальных пейзажей колониальной Америки, еще не изуродованной техническим прогрессом. В деревянных домах с низкими потолками. С матерью и… отцом? Кто? Она ведь так этого и не узнала, кто ее отец! И никогда не узнает. Аманда была не в состоянии рассказать, да и желанием не горела. Она… будто не была рада появлению Рей. У нее действительно был свой план действий, в который ее дочь из будущего грубо вмешалась? Девушка глубоко погрузилась в эти невеселые раздумья, до крови обкусав заусенцы на руках, и очнулась, лишь когда Базин открыла перед ней дверцу машины. На парковке рядом с больницей. – Госпожа, не сочтите за неуважительное обращение, – сказала брюнетка елейным голосом, – что отвлекаю вас от сладких грез. Но мы прибыли. Нам нужно сдать эту мадам на руки врачей. Или просто оставим ее здесь? Рей сомневалась минуту, прежде чем уловила логику в ее словах. Она шатко вылезла из машины и оперлась на бортик. – Да, – подтвердила она, – приведи помощь. «А мне надо попрощаться» – закончила она про себя. Ее сентиментальные порывы Базин точно не касаются. Тень кивнула и бодро зашагала по ступенькам приемного покоя. Прощание – это, конечно, сильно сказано, – с грустью заключила Рей. Аманда была без сознания, да и едва ли испытывала к ней хоть сколько-то теплые чувства, чтобы одарить будущую дочь напутственной речью напоследок. Поэтому девушка просто стояла и смотрела сквозь стекло автомобиля на неподвижную женщину на заднем сидении. Ее черты разгладились и стали красивыми – такие утонченные и нежные. Жестким был только взгляд темных глаз, но он был надежно спрятан за сомкнутым бархатом ресниц. Светлые волосы разметались по подголовнику, головной убор потерялся где-то по пути. Мягкие. Слегка вьющиеся. Рей невольно провела рукой по своим, пытаясь уловить хоть какое-то сходство, но на ощупь они казались прямыми и жесткими. В отца. В отца, которого она никогда не встретит. Никогда не узнает. Она должна быть благодарна своей безумной судьбе за возможность поверхностного знакомства хотя бы с матерью. С той женщиной, что дала ей жизнь. Это их последняя встреча. И… кстати, о матерях. В этот самый момент напившийся до невменяемости Фрэнк Джонсон избивает свою жену. Рей отошла в сторону и кулаками вытерла слезы. Раненая рука немела, купание в ледяной воде не лучшим образом сказалось на ее состоянии. И без того жесткая, неприятная телу пуританская одежда была насквозь мокрой и раздражала нежную кожу. Хотелось сбросить эти тяжелые тряпки и натянуть теплый свитер и джинсы. И носки. Все потом. – Что дальше? – в поле зрения девушки вновь нарисовалась Базин. – Нам нужно еще спасти Молли, – ответила Рей.