Рассказы На Летнюю Ночь

Мальчик привычно лёг в кровать ближе к десяти. В последнее время он ложился позже обычного, так как всё чаще проводил время на работе отца. Пускай тот и говорил, мол это лишь потому что мальчик уже достаточно взрослый чтобы проводить время с папой, он догадывался что причиной была ссора с дедушкой, постоянно пытающимся забрать его домой. Мальчик быстро привык к такой рутине, и лишь спокойно пытался подстроиться под непривычный график незнакомого дома. Белая, мягкая кровать отдавала прохладой, но в летней темноте кажись и пыталась удушить своим обманчивым дружелюбием. Но страшно мальчику не было. Он вообще мало чего боялся. И пусть ему ещё пять, он уже и не ребёнок совсем. Теперь поудобнее уложившись самому, и уложив рядом любимую игрушку в виде кота, он уставился большими синими глазами в тёмный угол комнаты. Из этого угла, что странным образом не освещался светом из-за двери сбоку, выползла фигура. Тёмная и худая – юркнула на кровать, улеглась рядом с мальчиком. -Спи. Голос этот был по юношески звонким, но холодным, что делало его измученным и тяжелым. Он напоминал мальчику голос папы. Сам он был ребёнком совсем юных родителей, которым приходилось много работать. От того и казался ему таким родным этот жуткий тембр. -Не хочется как-то... С тех пор как родители мальчонки начали больше ругаться насчёт того с кем он должен жить, в эти ссоры всё чаще стали вмешиваться и старшие родственники. В особенности мамин папа, его младший дедушка. Сам же кнопонька, сколько себя помнит, жил где придётся. К слову, жизнь такая его вполне устраивала, и с тех пор как они с папой уехали невесть куда, он немного соскучился по родному городу. Самое тяжкое что с переездом появилось в жизни крохи - это одиночество. Холодящее душу чувство тревоги что приходило неожиданно. От него не отвлекали конфеты с чаем. Оно не уходило даже когда мультики играли на всю громкость. Ощущение покинутости сменялось горечью по трудящемуся денно и нощно родителю. "А что если с ним что-то случилось?". Маленькие пальчики отчаянно набирали номер оставленный отцом, дрожь пробивала его каждый раз, гудок за гудком. Ещё тяжелее становилось когда папа так и не отвечал. Будто душа уходила в пятки, будто его окатили кипятком. Ком в горле и подрагивающие пухлые губки. Выступающие слёзы что остановить сможет лишь весточка и пакетик конфет. А ведь папа работает на сложной работе, он частенько был слишком занят. Мальчик это понимал, но разве может некая логика успокоить напуганное дитя? Именно тогда когда он в очередной раз плакал, от того что папа так и не вернулся со смены к назначенному времени, к нему впервые подошла тень. Это была не первая тень что видел мальчик, но первая что заговорила с ним человеческим голосом, а не хропяще-сопящим мычанием. Она никогда не была слишком дружелюбной или разговорчивой, но с того самого дня она каждую ночь ждала у кровати мальчика пока тот не уснёт. -Усни. -Не могу. Тень открыла свои блестящие глаза. Это были светлые и полные добра зори, обрамлённые в суровый взгляд. -Мне часто снятся кошмары. Существо лишь задумчиво продолжило смотреть на кнопоньку. -А тебе? Тебе снятся сны? -Да. -А какие? -Одинаковые. Мальчик притих, его щёчки залились невинным румянцем. Он не был уверен стоит ли и дальше продолжать сыпать вопросами. На его робкий взгляд было больно смотреть. -И бывают ли у тебя.. Кошмары? -... Кнопа уж было хотел поменять русло разговора, но тут тень ответила: -Всегда. -И страшно тебе? Что тебе снится? -Мне снится как я тону в огне. Мальчик так и ахнул про себя. Дух однако выглядел всё таким же спокойным. -А мне снится как ломают все мои косточки. Последнее слово прозвучало по-детски тонко, от чего становилось дурно до дрожи. Тень: -Кто тебе рассказал? -Тяжело тебе наверное здесь жить. Существо опешило, не получив ответ на свой вопрос. Его голос стал непривычно заговорческим. -Тяжело? -Мой папа ведь всегда во дворе что-то жжет, а ты наверное огня боишься. Существо задумалось. -Огонь.. Меня не пугает. Меня пугают воспоминания связанные с ним. Кнопа кивнул опустив голову. Тень же кажется действительно заинтересовалась: -Так кто тебе рассказал? -О чём? -О косточках. -Косточках? -Да, твоих косточках. Мальчик вгляделся в тень. Кажись он даже разглядел какие-то черты лица. Его большущие глаза прикованные к неведомому созданию, заинтересованные, и вовсе не смыкались кажись. Занавеска тихо покачивалась от прохладного ветра. Ехидной угрозой казалось это колыхание. В темноте ночной постукивание о стену словно нечто зловеще ожидающее конца их диалога. -А мне никто и не говорил. Я сам знаю. Тень сильнее раскрыла глаза и немного притянула мальчика к себе. Он уже давно заметил каким странным был этот ребёнок, но просто не мог оставить его как есть. Кнопе всю жизнь снились кошмары. После смерти двоюродного брата их стало больше. На горе из трупов и различных недобрых существ, что пытались его всячески схватить, неподвижно сидел мальчик лет десяти, в богато расшитом ханьфу. На его руках была красивая традиционная кукла, в соответствующей одежде. Она пусть и была безумно изящной, лицо её, да и тело тоже, всё было в трещинах. Порой она улыбалась глядя на то как карабкается мальчонка. А не карабкаться было невозможно. Вокруг серая, туманная пустота и мусор. Все так и тянут руки к его несчастному тельцу. Кажись лишь на вершине, на подобной паланкину платформе можно было укрыться. Братец выглядел живым и здоровым, каким он и запомнился всем остальным. Но когда кнопа приближался, он открывал глаза, что сквозили потусторонним холодом, словно бы окошки в иной мир. Порой он улыбался, и улыбка эта была ещё безумнее самих обстоятельств сна. Кнопонька отчаянно карабкался, пока брат не протянет ему свою ручку. Прикоснувшись к ней, ощутив какой родной и по чужому холодной она была, мальчик наконец вставал на платформу. -Чего тебе нужно? Холодно спросил брат. Кукла тихонько хихикнула. Голоса их были совсем уж незнакомыми. -Говори. Мальчишка не знал что ответить. Когда он открывал рот, слова всё никак не шли. Кукла начинала ещё сильнее хохотать, а сам он падал с платформы в руки озверевших мертвецов. Так и "ломали косточки". Были ещё сны про храм, но это другое. Там его вообще никто и никогда о чём бы то ни было не спрашивал. В этом же сне, однажды кнопа собрал всю волю в кулак, и хриплым шёпотом проговорил: -Есть хочу. То был первый раз когда он сказал что-то брату и кукле. Обычно ни слова не мог он произнести, смотря как кукла бешено танцевала вокруг них, пока его не скинут. Но кажется то был день когда чуть жизнь его не оборвалась, и сам того не понимая он ляпнул такой бред. Взгляд старшего мальчика вдруг переменился, он приковался к кнопе. Кукла еле сдерживающая хохот умолкла и с лёгким "ойк" спрыгнула с коленок мальчика. Он встал и подошёл к младшему. Кажется стал немного старше за эти несколько шагов. Крепко обнял кнопу, и чмокнул в лоб. Лишь тогда прояснился ясный взор брата. Что-то кольнуло в груди кнопы. Слишком настоящим казался ему этот момент. Братец вытащил из кармана кусочек хлеба, и положил его ему в рот. На прощание похлопав по головушке, он улыбнулся и сказал: -Больше сюда не возвращайся. Он легонько толкнул его в грудь от чего малыш упал с платформы. Падение было удивительно долгим, и вместо привычного чувства, что его охватили со всех сторон крепкие лапы, он почувствовал как плюхнулся на мягкую кровать. Открывать глаза было страшно, но когда он всё же сделал это, то увидел что оказался у себя в комнате. Кошмары ему снились ещё не раз, но мальчика с куклой на платформе он больше не видел. Зато начал видеть тени, да и прочих существ, яснее обычного. Кажись тот хлебушек принёс с ним в этот мир нечто иное. Кошмары его преобразились, обрели некий смысл. Мальчик быстро к этому привык. Спустя некоторое время тень всё тем же холодным тоном заявила: -Не сломает никто твои косточки. -Почему же? Поинтересовался мальчик. -Я их обглодаю, я их съем. А теперь засыпай. Мальчик сильнее уткнулся в грудь тени. Существо запустило руку в его мягкие волосы, нежно перебирая прядь за прядью. «Кого обглодает? Кого съест?» У кнопоньки не было никакого желания задавать эти вопросы. Он просто устал, и ему так всё надоело, что уже и неважно было что с ним станет. Главное что сейчас с ним что-то рядом, и что-то это было к нему ласково безмерно.