Подарок младших

      О, Шепфа, так ли силен стал Голод, что я не чувствую сил, сложность заключается уже не в том, как трудно расправить крылья и подняться к потолку, не касаясь земли. Тяжелее стали веки, конечности ныли и иногда не поддавались мне, казалось, что просто не функционировали. Действительно ли так влияет его присутствие? Нарочно или нет, он возвращает меня во время, когда тьма казалась мне светом, а я была безобидным, беспомощным животным, заколоченным в будке досками, без единой щели.       Словно пьяная, под кайфом, я тратила последние силы, чтобы приподнять голову, секунду назад висящую в пол, но даже это было легче, чем поднять брови и наконец открыть глаза. Все было в расфокусе, лучи солнца просачивались сквозь окно и заливали глаза белыми неравномерно раскинутыми пятнами. Голова снова устремилась к полу и картина стала чётче.       Я крехтела, стонала, но ушам было больно слушать это, все закружилась, медленно и раздражающе. Совсем не мгновенное испепеление, а аккуратный и протяжный нагрев со всех сторон. Заставляет тело выделять пот, согревающий сильнее, пока действительного огня ждать придётся больше суток. Сама обстановка избивает тебя, но умрёшь ты только завтра.       Пусть я сосуд, пустая и никчемная, но раньше я была бессмертной, плоть и кровь, мои составляющие, но сейчас это были вода и ткань. И сколько бы… — Устала? «Что?»       Я поматала макушкой и кинула взгляд на метиса. «Астарот… Как он тут оказался и зачем ему видеть меня?» — Что ты здесь делаешь? — Наслаждаюсь — Что? — Не то что бы мне нравится видеть мучения, страдания и обессиленность, но твой вид действительно привлекает.       Хотелось встать, выбить ему зубы, дабы следил за тем, что говорит. Дать то, что он заслужил за насмешки над предсмертным состоянием, за то, что тянется наблюдать за тем, как душа покидает тело, но даже послать его не было сил. — А знаешь, будь я на месте Голода, я бы не ходил с такой моськой. — он прошел передо мной из стороны в сторону и облокотился спиной о туалетный столик с зеркалом. — Даже если раньше такая сила пугала его, все же он свыкся с этим, вот только почему продолжает ходить с кислой миной? Чума и Война устраивают балы каждый раз, как добились юбилейного числа мертвых, а он даже не составляет им компанию. — Ты решил со мной о Всадниках посплетничать? — я прорычала это хрипло и шепотом, но вкладывала в этот шепот больше, чем если бы я кричала.       Астарот ухмыльнулся, прищурился и ответил сразу, как перевел взгляд с меня, на окно. — Орден Сопротивления…— он закрыл глаза с усмешкой и прожевал ярость. — Если ты на главной роли, то у них нет шансов — Ближе к делу! — хотелось упасть на пол но намного проще было откинуться назад, на мягкую постель, которая в момент казалась болотом. — У тебя должна быть эксклюзивная информация о них. — Вскрывать тайны об Ордене? Ты серьезно думаешь, что я так просто расскажу? — Я про Всадников. Не сказать, что я был в стороне, в безопасности, но всем было известно о том, как ты пощадила Войну… Как ты смогла поднять меч? У тебя была возможность убить его, но ты этого не сделала. У тебя больше информации, чем у других, так посвяти. Кто знает, быть может я сыграю роль в спасении мира? — Не говори о себе того, чего нет. Ты правда хочешь спасти мир? — Как видишь, нет, но я должен знать, с кем имею дело.       Почти сразу глаза закрылись, рот открылся, а сам метис ударился головой об пол. Его тело было слабее моего, взгляд был безжизненный, но он не умер. — Если тебе так интересно, то я покажу на примере…—дверь распахнулась и длинные волосы танцевали каждый раз, как Голод двигался.       Его лицо было ещё мертвее, чем Астарота, тело, дыхание было холоднее, казалось я видела смерть