музыка в наушниках.

Шёл второй час дня, казуха гулял по инадзуме, изучал взглядом уже до этого изученные места. но что-то в этот раз отличалось.. музыка в ушах. да, в этот раз он гулял в проводных красных наушниках.

***

Я не знал, не утонув: меня прибьёт на эти камни. Издевается песок: он то ли порох, то ли сахар, Кровоточат мои шрамы под холодными лучами. Светят инопланетяне — притворяются глазами.. заиграл отрывок этот, как юноша заметил, что ветер слегка усилился, но не настолько, чтобы мешать, поэтому тот не перестал ходить по инадзуме, рассматривая небо, деревья, виды и людей вокруг. проходя деревья, кусты, магазины и людей, тот заметил, как пришёл в какое-то не людное, но спокойное место. вокруг никого и ничего не было. только большая голубая река, а в остальном — песок, да не большие камешки, просто валялись на песке. деревьев почти не было. были лишь не большие кустики, которых было не так уж и много. река, которая казалась огромной и очень заметной, казуха заметил только сейчас. осмотрев местность вокруг, просто повернувшись по сторонам, тот решил остаться здесь, в тишине с музыкой в наушниках, а не среди вечной болтовни, шума и напряжения. наблюдая за рекой, которая все никак не стояла на месте, а лишь двигалась в сторону дали, казуха во время куплета девушки заметил, как она красиво поёт..ему понравилась именно часть девушки. голос казался ангельским, будто освобождая от всех проблем, заставляя слушать только её прекрасный, спокойный и успокаиващий голосок. ветер снова подул, сильнее, чем был до этого, будто разговаривая с ним, предупреждая... волосы, благодаря ветру, свободно гуляли по нему же, слегка развиваясь. казуха не обращал внимания на свои волосы. он понял, что обязательно придет сюда снова, под эту музыку, смотреть на развивающую воду, качаясь из стороны в сторону, подчиняясь ветру, который направлял воду, смотреть на до боли красиво уходящий закат. на столько красиво, что он заставлял не думать не о чём, ни о людях, не о постоянно его тревожащих мыслях. ни о чем. он был убежден, он думал, что обязательно снова сюда явится смотреть на закаты. даже собирался взять с собой ручку и листок, чтобы записывать что-то своё, пока он будет в полной тишине и спокойствии разглядывать такой прекрасный вид. он был уверен что прийдёт.....или не прийдёт....

Я устала повторять волнами крики свои молча, Прикоснулась к твоим пальцам краем моря этой ночью. ветер все также не мог успокоиться, играя с волосами казухи как тому заблагорассудится. волосы уже свободно развивались в разные стороны, давая ветру растрепывать их ещё больше. одежда также гуляла по ветру, не давая казухе покоя. из-за ветра шорты то обтягивали ноги казухи, то снова возвращались на своё место, как было сначала. рукам также мешала мешура, которая была так аккуратно одета казухой сегодня утром, но ветер также давал ей гулять по ветру, то приципляясь к рукам, мешая, то развиваясь в противоположную сторону, как какой-то флаг. руки ощущали холодный ветер, который был одновременно холодным и в то же время тёплым, он не усиливался, но все также усердно летал, будто что-то говоря, будто его не слышат, и он уже перешёл на громкость по выше. но ветер не мог разговаривать, поэтому лицо ощущало такой же, уже привычный, поток ветра, который заставлял наслаждаться им. река также за ветром начала все больше расскачиваться из стороны в сторону, но не на столько сильно, чтобы устроить наводнение. наоборот, будто маня собой. покачиваясь то влево, то вправо, река все больше манила, притягивая к себе. казалось, что она разговаривает, говоря чтобы новобранец зашёл в неё, окунулся, расслабился; пойди же ко мне, юноша. иди же, расслабься, расстворись во мне. почти попадая в эти сети, казуха даже ни на шаг не приблизился к реке. стоял на одном месте. переключаясь с плянящего моря на небо, которое выглядело как всегда, обворожительно. на что можно было смотреть вечность, так это на нежно-голубое небо, которое сейчас поглащало в себя много разных красок. вид был на столько прекрасен, что не передать словами. закаты всегда были обворожительны, но в этот раз особенно красочно завораживал собой этот сгусток разных, красивых цветов. смотря на медленно уходящее солнце, что за собой оставляло на небе красные, до боли красивые переходы в голубой. наблюдая за прекрасным видом, тому хотелось запечатлеть этот момент. это зрелище. так обворажающе.

Так приятно награждала ароматом я твой воздух. Спи и плачь, прекрасный странник, утонуть не будет поздно. ветер усиливался, все больше волос попадало в лицо казухе, а сам казуха, как вкопанный, стоял, не смея отрывать взгляд. ветер разыгрался. по ветру начал летать песок, что мешало глазам, попадая в них и будто царапая, чтобы не смотрел на прекрасные виды. зажмурившись, тот освобождает свои глаза от не большого количества песка. открывая их, тот замечает изменения. нет, не в до сих пор красивой и завораживающей реке, не в закате, который также пленил собою, который так красиво и медленно уходил, растворяясь в голубом, до смерти красивом голубом небе, а в чувствах. тот чувствовал как кто-то практически дышит ему в шею, будто специально пытаясь вызвать мурашки у самурая. обернувшись, тот почувствовал свободу в правом ухе, наушник нагло забрали. смотря, тот увидел как всегда высокомерное и лицемерное лицо странника. казуха, стоя в немом шоке, не смел ничего сказать. вопросов было много, но тот не допрашивал, и даже не спрашивал.

— что слушаешь? нарушая напряжённую тишину, также прерывая поток мыслей казухи, который все лился и лилия, словно вода из под крана. странник, как всегда, усмехающе смотря на казуху, прислушивался к музыке в наушниках, оценивая. оборачиваясь, казуха замечает, насколько же на близком расстоянии они были. уставляясь в хитрые, голубо-фиолетовые глаза, тот наблюдая за холодным взглядом, который смотрел на него в ответ. — что ты здесь делаешь? прерывает тишину казуха, вопросительно смотря на человека напротив него. тот лишь в ответ усмехнулся, наблюдая за казухой. также высокомерно и самовлённо, как всегда. — это я должен у тебя это спрашивать. что ТЫ здесь делаешь? переставляя ударение на “ты”, странник ожидал ответа. похоже, это место забронировал сам странник, а казуха случайно пришёл сюда и помешал страннику, но как? он даже слова не успеть вымолвить. до этого странник здесь не находился....мысли казухи лились ручьём, будто кран выкрустили на полную, давая сильному потоку течь и течь. разыскивая здравое объяснение всей этой до жути странной ситуации, тот также смотрел в глаза странника. в его глазах виднелась...печаль?..будто что-то произошло, но он этого не рассказывал, утаивая это за маской самовлюбленности и высокомерия. немного подумав, тот ответил страннику. — я прогуливался по инадзуме, и нашёл это место чисто случайно. честно ответив, тот дальше наблюдал еле заметное чувство одиночества в глазах у странника. дожидаясь ответа на его «оправдание»....ответа не последовало. молчание затянулось..минута, две, три...молчание. странник лишь прислушивался к музыке в наушнике, который он же хитро украл у владельца, но у владельца был второй наушник, поэтому не беда. оба они стояли по одному наушнику в ухе, с той же музыкой, которую казуха до этого включил на повтор. пока те молча стояли, казуха все ещё разглядывал грустный и одинокий взгляд, который было уловить очень трудно. но возможно. смотря в его красивые, голубо-фиолетовые глаза, тот понимал, какие эмоции сейчас чувствует странник, но почему? почему грусть? даже не отрицая, что его глаза красивые, думал самурай. — тебе понравилась эта песня? прервав длинную тишину, спрашивает казуха, потому что молчание надоело. хотелось разговаривать. — мне вот нравится отрывок девушки, а тебе? спрашивал казуха, чтобы хоть как то покрыть эту до жути надоевшую тишину. странник приоткрыл рот, соизволив ответить на вопрос, казуха же порадовался, что молчания не будет. — ммм, а мне больше отрывок мужика нравится. смотря в глаза к страннику, тот был немного рад, ведь может, сейчас пойдёт разговор и они мирно разбегутся. — что смотришь? если насмотрелся, то вали. внезапно, странник заметил взгляд казухи, который так рассматривал его глаза, поэтому решил его прогнать отсюда, чтобы остаться наедине с собой. казуха немного растерялся, но не хотел уходить, так как хотелось узнать, причудился ему этот взгляд, или странику было реально грустно. казухе хотелось узнать, что же произошло, что у него был такой грустный взгляд. не любит самурай недоговаривать, поэтому, тот решил спросить напрямую. плохая идея? что процентно. но вдруг, странник решит все таки посвятить его в свои проблемы. — что-то случилось? у тебя был грустный взгляд. Странник немного растерялся, грозно посмотрел на казуху, давая знать, что это любопытство излишне. — а тебе какое дело, что у меня там? смотря на казуху, пытаясь как можно грубее съязвить, что тот бы отвязался от него и ушел. но сам странник не отдалился от казухи, даже не снял наушник, который так хитро взял с уха самурая. — ну мне просто интересно. казалось бы, такая обычная фраза, но услышать странник её был не рад. тот разозлился, но все также говорит полу-спокойным голосом. — зачем тебе знать об этом? не слишком ли ты любопытен? раздраженно закатив глаза, тот выдохнул, дабы сохранить спокойствие. второй же был как никогда спокоен и почему то обеспокоен самочувствием и состоянием странника. — ну так? у тебя что-то произошло? если не хочешь, — не рассказывай. отведя глаза, странник прикусил губу, уже желая рассказать, но боится довериться. он знал, казуха хороший собеседник, но он слишком боится довериться, вдруг разболтает? хотя даже сам странник знал, что это ему не свойственно. двустороннее чувство его поглощало. пожирало, хотелось просто скрыться отсюда и больше не разговаривать с казухой. доверяться или нет? а если всё разболтает? нет, они слишком мало общались, чтобы ему доверять. нельзя. — ничего не было, тебе показалось. казуха знал, что тот врёт, но тот понимает его двусторонние чувства, поэтому не заставляет. — если хочешь, можем сесть и послушать музыку вместе. на это странник лишь тихонько кивнул, боясь показать небольшое смущение, и желание послушать музыку вместе с казухой. казуха не заметил. усевшись на сухой песок, оба также тихо сидели, слушая музыку в наушниках, наслаждаясь компанией друг друга. они мало говорили, или не говорили вообще, но это молчание и музыка в наушниках — настоящий и желанный комфорт. прослушав некоторые песни из плейлиста, который составлял лично казуха, — как сказал тоже казуха, пытаясь построить диалог, странник заметил, что ему нравится этот плейлист. потому что его составлял лично казуха. просиживая таким образом ещё час-два, странник заметил, стало легче, будто все это время он не молчал, а эмоционально рассказывал про испорченное настроение, ненависть к людям и все его проблемы. но он молчал. будто немой диалог, ей богу. они так и просидели до позднего вечера сидя с друг другом, слушая музыку. уже под поздний вечер, почти ночью, странник заснул на плече самурая. нет, сначала он просто уснул, а потом случайно скатился на плечо. казуха же был не против, даже положил его голову к себе на колени, чтобы спать было удобнее, без последствий, в виде больной спины. осматривая уже давно стемневшую улицу, тот рассматривал фонари, пока тот нежно и аккуратно, пытаясь не разбудить, поглаживал голову странника и трогая мягкие и приятные на ощупь волосы. рассматривая то же небо, которое с голубого превратилось в темно-сине-черный, казуха вдохнул уже похолодавший воздух. замечая, как спина начинает уставать, тот убирает руку с головы странника и достает телефон, впервые за все эти часы, чтобы взглянуть на время. было уже давно после девяти часов вечера. ещё немного, и наступит ночь. скоро двенадцать часов пробьёт по часам. осознавая, что надо уже собираться и направляться домой. снова нежно поглаживая голову странника рукой, казуха не хотел было будить странника. хотелось просто оставить все как есть. хотелось просидеть всю ночь за поглаживанием головы и трогая волосы странника, но надо бы уже возвращаться домой. аккуратно в последний раз проводя по голове странника, тот убрал слетевшую прядку челки с прекрасного личика странника. рассматривая его в последний раз, тот слегка потрёс того за плечи, пытаясь разбудить. сделая это, он замечает, как темно фиолетовые глаза, как казалось при плохом освещении, открываются, осматривая местность вокруг. точнее, тело, на котором он так сладко спал. осознавая где и как он уснул, странник резко поднялся с колен самурая. — сколько время? проигнорируя ситуацию и посмотря на казуху, спросил странник. — уже почти двенадцать ночи. спокойно отвечая страннику, наблюдая за его лицом, которое казалось полусонным-смущённым-непонимающим на данный момент. первым встал странник, отряхивая песок с одежды, ведь пока он спал он весь был в нём, не тронуты песком лишь были волосы, лицо и сама голова. следом за ним поднялся и казуха, который совсем и забыл про выпавшие из ушей наушники. убирая их в карман с телефоном, тот начал отряхиваться, а следом наблюдая за действиями странника, не зная что сказать и как действовать. подумал он и понял, что его мучает лишь один вопрос. — а мы встретимся ещё? нагло вытаскивая из мыслей странника, тот прервал неловкую тишину. ответ был подан только после тщательных обдумываний. — возможно. говоря это, странник даже не поворачивается к самураю, просто стоит. эти слова били его же, по какой-то неизвестной причине. возможно..возможно да, но и возможно, что нет?.. казуха грустно выдохнул, ожидая действий со стороны странника, но тот лишь стоял и обдумывал что-то, что именно — самурай даже догадаться не может. даже не обернувшись к казухе, странник лишь начал уходить вслед лишь бросив мимолётную, практически не слышную фразу. — до встречи. наблюдая за синей макушкой, которая все так и отдалялась от него, казуха уже подумал, что и ему уходить надо. проверяя все, в том числе и наушники, на которые он посмотрел ещё пару минут, тот тоже начал уходить отсюда, направляясь в сторону дома. однозначно, казуха придёт сюда ещё, да и не раз. но продолжится ли их история, которая, вроде бы, даже и не успела начаться? кто знает, знает лишь бог. ....