Героин и резанные вены

      В жизни каждого человека наступает момент, когда понимаешь, что больше ничего не сможешь сделать. Когда понимаешь, что стал тряпкой и больше ничего не сможешь исправить, но есть важный момент. Не можешь или не хочешь? Вы могли бы сказать, что это одно и то же, но нет. Это далеко не так. Ты можешь не хотеть в школу, но ты не сможешь оживить какого-то человека. Это может быть важный для тебя человек, ты можешь его любить, и ты, возможно, хочешь его оживить, но не можешь. В такие моменты понимаешь, насколько ты ничтожен, понимаешь, что ни на что не способен.       Когда умирает дорогой сердцу человек, ты понимаешь, что не сможешь вернуть его. Но существует пять стадий принятия. Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Торг – самая ужасная стадия. Ты пытаешься заключить сделку с судьбой, с дьяволом, да с кем угодно, лишь бы еще раз увидеть этого человека. Ты будешь пытаться сделать все возможное, но в итоге ничего не получиться. Но депрессия – тоже не самая приятная стадия. Весь ее ужас в том, что она будет длится неопределенное количество времени. Если все остальные стадии длятся неделю-месяц, то депрессия может идти бок-о-бок с тобой всю твою жизнь. Ты кричишь, надрываешь связки, пьешь, причиняешь себе боль, употребляешь. Делаешь все, чтобы забыться, чтобы не чувствовать моральную боль.       Какого становится людям, когда из их жизни уходит самый близкий и любимый человек? Тот, ради которого жил и шел дальше? Все эти стадии становятся еще более ужасной пыткой.       Рядом с Антоном уже год нет самого родного в его жизни человека. Ему все еще тяжело. Ему все еще больно. Он не хочет принимать то, что больше никогда его не увидит. Он разговаривает со стеной, представляя, что это он. Представляя, что это его Арсений. Он не мог вынести все это один. Его лучшими друзьями за весь этот год стали нож и маленькая бутылочка с надписью на английском «Heroin». Антон жил от дозы к дозе. Он ничего не помнил. Знал лишь то, что чувствовал себе в этом состоянии лучше, чем в обычном. Он не мог остановится. Ему было хорошо, он хотел все больше и больше. Он не мог нормально мыслить. Каждый раз, когда шприц впивается в руку и жидкость попадает в вену, он чувствуют невероятную эйфории, такую, которую ловил только рядом с Арсением. Множество галлюцинаций, после которых Антон рыдал вслух, потому что видел его, просящего остановится и не губить свое здоровье, на что парень клялся и говорил, что больше не будет так делать. Он ни разу не сдержал данное обещание. Он каждый день говорил, что остановится, что это был последний раз. Ни разу. Ни когда обнимал унитаз, ни когда тянул руки к Арсению, не понимая, что он – мираж. Даже когда он сидел в луже крови в туалете и плакал. Каждый раз, видя голубоглазого парня, он не верил своим глазам, он тянул к нему руки, плакал, просил вернуться, на что тот говорил, что не может.       В день, когда все поменялось Антон опять увидел его. Очередная доза не прошла мимо, теперь он употреблял только для того, чтобы увидеть Арсения. Он понимал, что будет плакать, а потом смеяться истерическим смехом. На мольбу вернуться, Арсений сказал, что вернется только когда парень перестанет медленно убивать себя. На Антона подействовало. Он действительно перестал употреблять. Полгода он был на реабилитации и уже год пытался построить новую жизнь. Его даже взяли на работу. Но когда Арсений не пришел, когда самый родной человек не вернулся, Антон почувствовал невероятную обиду, за данное обещание. Он продолжал говорить со стеной, веря в то, что Арсений слышит его, что он все же придет, что у него просто не было времени посмотреть на него. Не возвращался. Каждый раз Антон пил и вспоминал его. Каждый, сука, раз. Но ведь это ничего не сможет поменять, он ведь сможет ожить, восстать из мертвых, быть живее всех живых. Друзья Антона говорили ему, что пора начать жить заново, ведь прошло почти три года, но он не слушал их, а может и не хотел слушать.       В пятницу Антон сидел на кухне и плакал. Плакал и пил вместе с друзьями, рядом сидела мама и успокаивала его. Он часто рыдал и также часто показывал свою боль близким. Он был слабым. Он был марионеткой в руках судьбы. Она крутила эту куклу как хотела, делала все, что ей вздумается, иногда отрывая ноги. Вся наша жизнь – сплошная импровизация судьбы.       — Я скоро приду. — быстро сказанная фраза и Антон ушел в ванную. Он не мог так больше.       Он достал из верхнего шкафчика лезвия, запрятанные в самом углу, чтобы никто не нашел «заначку». От героина он отказался, а от полос на ногах и торсе – нет.       Один порез, второй, пятый. Какой глубже, какой-то более тонкий. Те полосы, из которых не сразу шла кровь, подвергались лезвием повторно.

Этот алкоголь мы с ними пили,

Но я не дождался.

Скрылся, умылся, пока мылся я вскрылся…

Задумался на минуту и тут же воспоминания лупят

И тут уже слезы мешаются с кровью в ванной

И тут уже ручку двери дергает мама, мол:

«Сын, все нормально?»

«Да»

А сам на панике.

      Плохо. Очень плохо. Недостаток крови и очередная галлюцинация. «— Мы не должны встретиться с тобой так рано. Ты должен был жить дальше. — Я не могу остановиться. Это замкнутый круг. Я люблю тебя. Не уходи, пожалуйста. — Мы скоро встретимся.»       Антон больше ничего не видел и не слышал. И больше никогда ничего не услышит. Слова его галлюцинации – были последними словами в его жизни. Но, в отличии от Антона, Арсений сдержал свое обещание.       Они встретились. Действительно встретились. Но уже в другом мире. Не похожем на наш. Они начали новую историю. Не похожую на эту. Другую. Веселую, со счастливым концом. Продолжили там, где все хорошо.       Говорят, что курение убивает. Полнейшая чушь, которую говорят для запугивания подростков. Да, возможно, курение действительно может убить. Но любовь бьет куда сильнее и глубже.