Кожа и чешуя (Skin & Scale)

      Азула следует за Раном, изо-всех сил подражая его походке. Получается гораздо лучше, чем когда она делала это сама. Хотя, признаться, её до сих пор всё ещё немного шатает. Кажется, у неё проблемы с центром тяжести, но, хотя бы голова от высоты уже не кружится. Шао идет рядом и это тоже успокаивает.       Шао поддерживает её, когда она спотыкается.       Ран помогает ей подняться и наполняет ей голову приятными образами, когда она оступается. Виды извергающихся вулканов и ярких, раскаленных потоков лавы. Потрескивающие костры с разлетающимися искрами. Слабые оранжево-черные контуры горящих листьев.       Она вспоминает тренировки с Озаем. Когда она спотыкалась, он её ругал. Когда обжигалась, он заставлял смотреть на ожоги. Азула сглатывает. Ей было, кажется девять лет, может, десять. Стойки Покорения огня становились всё сложней, их было непросто освоить даже ей. И она поставила руку неправильно, так, что огонь из неё попал ей на колено — отец сказал, что и оно было не там, где надо.       Была кровь и волдыри.       Она заплакала.       Скорей потому, что не могла осознать произошедшее, чем от боли. До этого она не обжигалась. Ожог — клеймо неудачника, не сумевшего провести свою атаку или уклониться от чужой.       И Озай заставил её смотреть на рану до тех пор, пока обугленная кожа, кровь и вздувшиеся белесые пузыри не отпечатались у неё в мозгу. «Вот» — сказал он тогда, — «что происходит с теми, кто недостаточно силен, чтобы победить» Она помнит, как он спросил, нравится ли ей это чувство. Помнит, как он дал ей пощечину и велел прекратить бессмысленный плачь. Плачь — приглашение для врага прикончить её. А еще её рев раздражает его — он был очень осторожен и не собирался сообщать ей, что от её плача у него болят уши.       Ран с ней нежен.       Он снова помогает ей подняться и пробует другой подход.       Он больше не показывает ей, куда ставить ноги, а вместо этого объясняет, где должен быть её хвост, чтобы поддерживать баланс тела. Он рассказывает, какие мышцы надо напрячь, чтобы не падать.       Она не виновата, говорит ей Шао, Ран просто не понимал, что проблема не в ходьбе, а именно в равновесии.       Азула чувствует трепет и головокружение, но это не неприятно. Они так терпеливы с ней. Так, как никто до этого.       .оОо.       Теперь, когда Ран и Шао здесь, опасность не намного уменьшилась, чем когда их появление было лишь угрозой. Не нужно знать язык драконов, чтобы понять, что означают их свирепые взгляды и рычание.       Каждая чешуйка на их теле — затаенная обида.       Он смотрит на Азулу. Та взмахивает крыльями. Это не совсем то движение, что показывает ей Ран, но он не сомневается, что она быстро научится.       Азула…       У него такое ощущение, что она, то единственное, что удерживало Страну Огня на плаву в его правление.       Она следует за Раном, повторяя его движения, синхронно поднимая крылья вместе с ним. Возможно, это разминка? Или упражнения для укрепления крыльев перед тем, как придет её время взлететь.       Шао идет рядом, поддерживая её.       — А она неплохо справляется с этими драконьими делами, — замечает Сокка.       — Конечно! Она же дракон! Это просто офигеть, как круто! Будь я драконом, я бы просто плевала бы на всех и делала бы то, что хочу! — заявляет Тоф.       — Ты бы так не говорила, если бы увидела, как она трансформировалась, — Катару передергивает.       — Были трудности? — спрашивает Аанг.       Катара морщится:       — На это даже смотреть было страшно. Даже представлять не хочу, какого было пройти через это.       Зуко опять смотрит на рану на шее Азулы. Она все еще не зажила до конца. Еще один шрам в коллекцию.       Он стискивает зубы. Он не может винить Рана и Шао за их ярость.       Его взгляд встречается с взглядом Шао и та замедляет шаг. Азула тоже невольно останавливается, но Ран зовет её за собой. Сердце Зуко грохочет в такт их шагам, сотрясающим землю.       — Привет! — здоровается Аанг за него. За всех. Еще на пути от Города Воинов Солнца до Кальдеры стало ясно, что Аватар единственный, кого драконы готовы терпеть. Зуко они ненавидят, а Тоф — к большому её разочарованию — игнорируют. Зуко готов поменяться с ней хоть сейчас.       Шао склоняет голову и челюсть Аанга напрягается:       — Ты должна сказать это Зуко, а не мне. Она его сестра.       Дракон рычит и Аанг вздрагивает. Он трет свою бритую голову и застенчиво улыбается:       — Мы знаем, что она ему не настоящая сестра.       Дракон равнодушно, но мягко, одним когтем, отталкивает Аанга в сторону.       Теперь между драконом и Зуко никого нет.       Он откашливается, но в голову ничего не идет, кроме — Эм… Доброе утро? Что мне сделать, чтобы вы не сожгли мою страну?       Шао склоняет к нему голову и Зуко охватывает злость от того, что Озай сидит в уютной безопасной камере, а он стоит перед разъяренным драконом.       Агни, он устал разгребать бардак за Озаем. Страдать за злодеяния, которые не он совершил.       Но он ведь тоже совершал?       Соблазн позволить Азуле страдать так же, как страдал когда то он был слишком велик и Зуко не сомневается, что Шао читает это в его душе.       Зуко практически видит тощего, растрепанного, но надменно и злобно ухмыляющегося Озая, потешающегося над попытками сына собрать воедино то, что разрушил отец. Неудивительно, что у Зуко всё время ничего не выходило — ему не хватало многих частей головоломки.       Шао приближается и Зуко не может отвести взгляд. Один из её усов поднимается и Зуко пытается не вздрогнуть.       И тут голос дракона начинает звучать у него в голове. Он похож на голос Азулы, но ниже и грубей:       «Она пойдет с нами» — в заявлении нет места для дискуссий. — «В Город Воинов Солнца».       Разве он может сказать «нет» драконам?       Как он может сказать «нет» Азуле, когда она, идущая рядом с отцом, кажется, впервые за долгое время, счастливой?       — А если она захочет остаться?       Когти Шао клацают о землю:       «Речь идет не о желаниях, а о потребностях»       Зуко знает, что это правда. Азула задыхается здесь, зажатая в стенах, давящих на неё. Её отцу едва хватает места, чтобы расправить крылья, а скоро и она подрастет. И дело не только в стенах — есть еще воспоминания.       Он думает, что, чем дальше от Кальдеры, тем ей будет лучше.       — Увидим ли мы её снова?       Дракон фыркает:       «А если нет, то тебя бы это беспокоило?»       Зуко кивает.       «А её это будет беспокоить?»       — Я… — он украдкой бросает взгляд на Азулу. — Я надеюсь? В последнее время мы неплохо ладили, — но он не может отделаться от мысли, что Азула почувствует облегчение, оставив всё позади и никогда больше не вспомнив о них.       «Ты можешь навестить её, если она этого захочет» — дракон отворачивается от него и идет к дочери.       Зуко смотрит, как она направляет усик к Азуле и та слегка напрягается. Ему приходит в голову, что она впервые слышит о своём скором отъезде. Она знает, что уйдет, но не так быстро.       Не тогда, когда она еще не умеет пользоваться крыльями.       Шао возвращается:       «Она просит, чтобы её сопровождал кто-то знакомый» — и прежде, чем Зуко начал возражать, что он не может бросить страну, отрезает: — «Не ты. Твоё происхождение — позор»       Он спрашивает вслух:       — Тогда кого ты хочешь взять с собой? — делает паузу и уточняет: — Кого Азула хочет взять с собой?       — Я могу пойти, — вызывается Сокка.       — И я, — кивает Катара.       «Так случилось…» — голос Шао в голове Зуко звучит задумчиво, — «что именно вас двоих моя дочь хочет видеть рядом с собой»       — Азула хочет, чтобы вы пошли с ней, — говорит Зуко.       — Правда? — Сокка сдвигает брови, но тут же самодовольно ухмыляется. — Я знал, что у неё ко мне слабость!       — Продолжай в том же духе и у неё это пройдёт, — ворчит Катара. Зуко бормочет:       — Ну, взять с собой целительницу, это разумно.       Конечно, ведь Азула рассказала Катаре первой о своём состоянии. И перчатки сняла ради Сокки. Они первые увидели её руки, покрытые чешуей.       — Может быть, вам стоит по дороге подобрать Мэй и Тай Ли? — предлагает Зуко. — Азула давно их не видела и они должны знать, что происходит. Возможно, ей будет приятно видеть вокруг знакомые лица.       «Мы найдем их» — заявляет Шао и Зуко только остается надеяться, что он не обрёк девушек на путешествие, в которое они и не хотели отправляться. Меньше всего им нужно чувствовать, что Азула опять разрушила их жизнь. Духи, да он даже не знает, рада будет Азула увидеть их или нет!       Шао берет Катару в правую лапу, а Сокку в левую. Азула забирается на спину Рану. Она большой дракон, но всё еще крошечный по сравнению с родителями. Она обхватывает лапами шею отца и обвивает хвостом его туловище.       Зуко интересно, проведут ли Сокка и Катара весь полёт, так и болтаясь в хватке стальных когтей.       — Эй, Аанг! — кричит Катара, пока Шао расправляет крылья. — Проследи, чтобы Зуко не выкинул чего-нибудь особо дурацкого, ладно?! И береги себя!       — Мы будем в порядке! — обещает Аанг. — Как только будет можно, мы с Аппой прилетим в гости!       — Тоф! — орёт Сокка. — Позаботься о вяленом мясе!       Тоф всхлипывает:       — О, Сокка как ты мог бросить меня… и наше вяленое мясо! На кого ты нас покидаешь!       Зуко трёт лицо ладонями. Он искренне желает Азуле удачи. У него такое чувство, что даже два злых дракона не смогут удержать Сокку от дуракаваляния. Но, может, это именно то, что нужно Азуле. Кто-то вроде Сокки, кто может разрядить обстановку или Тай Ли, умеющей находить везде позитив.       А пока Азула летит в Горд Воинов Солнца, чтобы найти будущее, Зуко собирается исследовать прошлое, здесь, в Кальдере, чтобы найти ответы.