Мир в котором у меня есть свет

День стоял на редкость жаркий — даже для Сюйлин Сяньчжоу, где климат редко баловал мягкостью. Солнце висело над площадью, и его лучи, казалось, плавили воздух, заставляя далёкие башни дрожать в мареве. На огромной мраморной площади, вымощенной плитами тёмного нефрита, помимо Облачных рыцарей в парадных доспехах собралось также несколько человек из Гвардии Темного Двора — их мрачные одеяния с серебряной вышивкой выделялись на фоне общей строгости. Перед всеми ними, выпрямившись как струна, в безупречной парадной форме цвета воронова крыла c золотыми аксельбантами, стоял Генерал Юнксу. Рядом с ним замерли несколько человек из верховного управления Сюйлин Сяньчжоу — судьи в тяжёлых ритуальных облачениях, чьи лица скрывали глубокие капюшоны. А по левую руку от Генерала, чуть позади, стояла юная представительница его семьи – Ая. Все были облачены в парадное одеяние, и, конечно, она тоже должна была соответствовать своему статусу: на ней был строгий церемониальный костюм из плотной парчи, расшитой серебряными нитями, с высоким воротом, душившим шею. И хотя форма была очень красивая — каждая деталь продумана и отполирована до блеска, — невыносимая жара не давала стоять спокойно. Пот стекал по спине тонкими ручейками, ворот натирал, а лёгкий ветерок, который мог бы стать спасением, напрочь отсутствовал — лишь тяжёлый, раскалённый воздух стоял над площадью, как перед грозой. Девочка переступала с ноги на ногу, надеясь, что никто не заметит её нетерпения. В ушах шумело от духоты, но она изо всех сил старалась сохранять спокойное выражение лица — ведь сегодня любая оплошность могла стать пятном на чести её семьи. «Интересно, а обязательно было устраивать торжественный приём именно сегодня? На улице такая жара. Тут ещё и эта форма, скорей бы уже домой или на озеро». – думала малышка пока стояла под палящими лучами. Ая стояла рядом с отцом, чувствуя, как пот стекает по спине под тяжёлой парчой. Она старалась не смотреть на него — но взгляд то и дело соскальзывал влево, туда, где замерла его фигура в идеально сидящем мундире. Он стоял неподвижно, как статуя, и даже не смотрел в её сторону. Будто её здесь не было. В этот момент, когда она снова поймала себя на этом — на том, как отчаянно она хочет, чтобы он хоть раз повернулся и посмотрел на неё, — воспоминание нахлынуло так внезапно, что у неё перехватило дыхание. Тогда, в кабинете, он смотрел на неё. Но взгляд был другим. Холодным. Разочарованным. Она снова почувствовала, как в груди сжимается тот же ледяной комок, что и в тот день, когда она стояла перед ним и кричала, чтобы он прекратил... День начался так хорошо... "Ая закончила практиковаться в игре на флейте и повернулась к учителю. — Ну как Вам, господин Вэньхуа? – с радостной улыбкой спросила девочка прижимая к себе инструмент. — Хм. Изумительно. У тебя очень хорошо получается, – восхищенно сказал мужчина поправив очки, – Занимаешься дополнительно флейтой? — Не-а. Я знаю только эту мелодию. Другие не учила. – малышке стало немного неловко от этого вопроса, – Мне просто нравится иногда играть на флейте. — Я бы порекомендовал попросить нанять учителя по игре на флейте. Такой талант нужно развивать. К тому же, ты хорошо слышишь ноты. – с нескрываемым энтузиазмом в голосе проговорил учитель Цян Чжи, склонив голову в сторону, заставляя пряди синих волос легко покачиваться от мелких движений. — Не думаю что это хорошая идея... — Почему же? – несколько удивлённо спросил мужчина с интересом разглядывая лицо девочки, – У тебя есть музыкальный слух. Если захочешь, то сможешь и флейту освоить. — Спасибо за похвалу, но Генерал вряд ли разрешит. – Ая проговорила это с нотками грусти в голосе. Может ей и хотелось был заняться игрой на флейте, но ответ Отца был для неё слишком очевидным. — А ты спрашивала? – уточнил учитель, задумчиво смотря на ребенка. — Э... Нет, но я знаю что он не разрешит. — А давай всё же попробуем, – предложил Цян Чжи, встав со своего места и направляясь к двери, – Хуже не будет. Ну же. Пойдем. Ая недоверчиво посмотрела на учителя, но один его взгляд убеждал, что всё будет хорошо. Она всегда ему доверяла. Вери что возможно у неё будет шанс на обучение музыке, поэтому кивнула и пошла следом. Они шли по коридорам недолго и, остановившись у массивной двери в кабинет Генерала, Цян Чжи попросил передать Генералу, что его дочь и её учитель хотели бы поговорить с ним о перспективах её обучения. Получив одобрение, они зашли в кабинет, где их уже ждал Юнксу. — Добрый день, господин Вэньхуа. Что же такое случилось, что Вы решили обсудить это лично со мной? – проговорил спокойным и твердым голосом Генерал. — Добрый день, Генерал, – поздоровался вежливо Цян Чжи, рассматривая Генерала. Для него он никак не изменился с момента их последней встречи, которая была задолго до рождения ребенка от первого брака, – Вы особо не изменились. Всё такой же трудоголик. — Давай без этого Цян Чжи. Я спросил тебя о обучении Аи, – слегка недовольно проговорил Генерал. — Конечно, конечно, – чуть саркастично ответил мужчина, – По моему обучению вопросов нет. Ваша дочь ответственна, трудолюбива и, как я выяснил, имеет многогранные таланты. Недавно мне посчастливилось услышать весьма приятную игру на флейте. Оказалось, госпожа Ая обладает некоторыми умениями игры на этом инструменте и... — Играет на флейте вместо занятий? – Юнксу перевёл недовольный взгляд на ту, о ком шла речь. Ая же тихо стояла недалеко за учителем. — Простите? — Цян Чжи даже поправил очки, будто не расслышал. — Она играла после занятий. Как я и сказал, она всегда учит материал. К её успеваемости вопросов нет. Генерал чуть прищурился. — Тогда о каких ещё перспективах обучения может идти сейчас речь? Она учит самое основное. Удивительно было бы, если бы она не справлялась с основой. Повисла пауза — тягучая, как патока. Ая сжала край рубашки и опустила взгляд в пол. Она уже знала этот тон. "Не перечь, Ая. Не перечь." Очевидный ответ. — Кхм. Как я уже сказал, госпожа Ая чудесно играет на флейте. И я хотел предложить нанять ей учителя. Тогда она сможет раскрыть этот талант куда лучше, чем если оставит просто как интерес или хобби, – Цян Чжи в целом уже понял, почему Ая сказала, что Юнксу откажет. Что ж. Попытка не пытка. — А потом она бросит учёбу ради этой флейты? Будь она дочерью какого-нибудь высокопоставленного человека или же просто из обычного населения, то пожалуйста. Пусть бы хоть училась в цирке выступать. Но она дочь Генерала Сюйлин Сяньчжоу. Если ей хочется заниматься чем-то помимо обретения теоретических знаний, я найду для неё учителя по фехтованию или стрельбе, но не чему-либо другому. Она должна понимать какое положение занимает. — Генерал, не слишком ли это? Госпожа Ая ещё совсем юная, тем более по меркам жителей Сяньчжоу можно сказать что младенец, – сохраняя прежнее спокойствие говорил Вэньхуа. Пока взрослые разговаривали, девочка стояла не поднимая глаз. В её голове эхом раздавались слова: «Дочь Генерала Сяньчжоу... Должна понимать своё место». Да, она знала что ей откажут. Что пытаться даже не стоило.Ответ всегда очевиден. Но учитель почему-то верил что может получиться. Почему? Генерал знает как лучше, её Отец знает что ей нужно. Так зачем идти против? Зачем лишний раз злить его? Они так и не помирились после дня рождения её брата. — Генерал... – тихо позвала Ая, но её никто не услышал. Взрослые были увлечены спором что не слышали голоса маленькой девочки, которая просто хотела закончить этот разговор, – Генерал... учитель... – снова негромко позвала малышка, Цян Чжи чуть обернулся, но спор с Юнксу приобретал всё более скверный характер. На глазах ребенка начали скапливаться слёзы от безысходности. Её не услышат. Её не хотят слышать, – Отец! Учитель Вэньхуа! Перестаньте! – только когда Ая крикнула спор на момент затих, – Я не хочу учиться игре на флейте! Не хочу сейчас учить ничего кроме теории! Мне ничего не нужно правда! Просто перестаньте!– продолжала громко, надрывая голос говорить девочка. Связки слегка дрожали, придавая голосу хрипоты от сдерживаемых слёз. Переводя дыхание, она посмотрела сначала на учителя, что отвёл взгляд услышав её слова, а затем на Генерала в чьих глазах отражалось разочарование, – Генерал. Простите, что побеспокоили Вас из-за такого пустяка. Больше подобное не повториться. — Интересно, – снизив громокость голоса, Генерал только добавил к ттону строгости и негодования, – Чему же тебя так старательно учят, раз ты повышаешь голос во время разговоров взрослых? Неужели Вы, учитель Веньхуа, не можете привить основы воспитания? Цян Чжи смотрел на девочку, что стояла позади него. Он подметил то, как она сжимала рубашку, как опустила взгляд, извиняясь перед Юнксу. В то же время в его душе и разуме царило буйство. Он учитель, а не воспитатель. Свои обязанности он выполнял. Воспитание не его забота. Но один Лань знал, как ему стало жаль малышку. Он не знал как можно сказать подобное при девочке, которая учиться так усердно, так страется получать высокие баллы за тесты и проверки. Она была образцовой ученицей, и Цян Чжи были занятия в радость. Он на мгновение задержал взгляд на лице Генерала, потом перевёл его на сжатые пальцы девочки, на её опущенные плечи и вздохнул — тихо, почти беззвучно. — Ты знаешь, Юнксу, я видел много талантливых детей. Они все ломались, когда их родители не давали им дышать. Я не хочу, чтобы твоя дочь пополнила этот список. — Он поправил очки и уже спокойнее добавил: — Но, конечно, это тебе решать. Прости, что отнял время. Сказав это Цян Чжи попрощался и вышел из кабинета. А потом и вовсе ушел из резиденции Генерала. Ая осталась один на один с Отцом. Ей было неуютно, ведь она считай подставила учителя Вэньхуа перед Генералом, рассорила их. И из-за чего? Из-за какой-то флейты и воспоминаний? Из-за глупого, секундного желания уметь на ней играть? Стоило оно того? Нет. Может она это исправить? — Генерал, я... — Замолчи. И слышать ничего не желаю. Иди к себе и займись уроками. – строго проговорил Юнксу, – Ты не обычный ребенок. Тебе не дано жить такую же жизнь как у всех. У тебя нет времени заниматься ерундой. Поняла? — Да... Поняла, – прошептала тихо Ая, перебирая пальцами рук и слегка расчёсывая ладони, – Простите. Девочка ушла, не поднимая головы. Она шла по коридору и считала шаги — это помогало не думать. Один. Два. «Не следовало соглашаться с учителем и идти к Генералу». Семь. Восемь. Девять. «Может не надо было в целом показывать что я умею играть на флейте?» Восемнадцать. Девятнадцать. Если она досчитает до ста, то всё это исчезнет. Учитель не уйдёт. Двадцать семь. Двадцать восемь. Отец не скажет этих слов. Она просто будет дочерью Генерала, а не той, кто его разочаровал. На сорок седьмом шаге она остановилась. Коридор был пуст. Совсем. Только её тень на полу, вытянутая вечерним солнцем. И тогда она почувствовала, как что-то рвётся внутри. Не крик — нет, она давно не позволяла себе кричать. Просто слёзы потекли сами собой, и она прижала ладони к глазам, чтобы не видеть этой тени. Чтобы не видеть себя. «Глупая... Глупая, глупая, глупая». Она плакала тихо. Почти беззвучно. Так, как её научили плакать, — чтобы никто не услышал. Глаза слегка жгло от слёз, а со рта периодически срывались всхлипы и завывания." Горячий ветер дёрнул её за волосы. Ая моргнула. Она снова стояла на площади. Воротник душил. В глазах было сухо, хотя пару мгновений назад она чувствовала, как слёзы скатываются по щекам. Это было не сейчас. Это было тогда. Но сердце колотилось так же быстро. С прибывшего корабля уже сходили гости: делегация с Чжумина во главе с генералом Хуайянем, рядом с которым семенила маленькая девочка с живыми, любопытными глазами. Следом — Яоцин. Генерал Фэйсяо выделялась даже на фоне своих помощников — высокая, с белыми лисьими ушами, она шла с лёгкой, почти хищной грацией. Ая напряглась. Парадный костюм, и без того душный, вдруг стал ещё теснее. Она стояла ровно, не подавая голоса, стараясь дышать ровно и не привлекать внимания. Ая заметила движение раньше, чем поняла, что происходит. Кто-то быстро, почти бегом, отделился от делегации Чжумина и направлялся прямо к ней. Сердце на секунду пропустило удар — кто может так бежать на официальной встрече? Но прежде чем она успела испугаться или сделать шаг назад, перед ней уже стояла девочка. Та самая, что семенила рядом с Генералом Хуайянем. Только сейчас, вблизи, Ая разглядела её: растрёпанные волосы, любопытные глаза, которые ни капли не боялись смотреть прямо, и улыбка — такая широкая, будто она встретила старого друга, а не незнакомку. — А ты, наверное, та самая дочка генерала? – выпалила Юньли, даже не поздоровавшись, – Мне дедушка говорил! Красивая, – она бесцеремонно оглядела Аю с ног до головы, задержалась взглядом на парадном костюме и скривилась, – только у тебя вид, будто ты проглотила палку. Тут же праздник будет! Ая открыла рот, чтобы ответить, но Юньли уже переключилась на что-то другое. Она подалась вперёд, заглядывая Ае за спину, потом обошла её кругом, потом снова встала напротив. — А это что за оружие у тебя? Нет, погоди, дай угадаю... – она прищурилась, изображая глубокую задумчивость, и даже приложила палец к подбородку, — меч? Нет, слишком короткая. Кинжал? А вот и нет, ты слишком хрупкая для кинжала. Может, веер? В веерах бывают иглы, я знаю! У нас в Чжумине одна мастерица так и сражается... — Я... у меня нет оружия, – растерянно перебила Ая. Юньли моргнула. На её лице появилось такое искреннее изумление, что Ае стало почти стыдно. — Как это нет? Совсем-совсем? – она наклонила голову, разглядывая Аю, как диковинную птицу, – А что же ты делаешь, когда тебе скучно? Или когда кто-то злит тебя? Или когда хочешь что-то сломать? — Я... учусь, – ответила Ая. Слова вышли тихими, почти извиняющимися. Юньли хмыкнула. — Учишься? Скукота, – она вдруг улыбнулась, и в улыбке этой было столько тепла, что Ая невольно отступила на полшага, – Ладно, я тебя научу. Выберем что-нибудь лёгкое, – она подмигнула, – а то смотреть на тебя грустно. Ая почувствовала, как лицо заливает жар. От смущения или неловкости — она не знала. — Юньли! – раздался голос Генерала Хуайяня. Он уже шёл к ним, но в голосе слышалось скорее добродушное ворчание, чем строгость, – Опять ты кого-то допрашиваешь? — Дедушка, она не умеет сражаться! – Юньли повернулась к нему с таким видом, будто сообщила о конце света. – Совсем! — Ну и что? – Хуайянь остановился рядом, положил руку на голову внучки и мягко потрепал её волосы, – Не все же должны быть воинами, как ты. Некоторые люди ценят знания. — Но это же скучно! – Юньли топнула ногой, но без злости, скорее для эффекта, – Она красивая, серьёзная, похожа на принцессу из легенд! Принцессы должны уметь драться! — Внученька, ты перечитала старых сказок, – засмеялся Хуайянь, – Прости её, пожалуйста, – он перевёл взгляд на Аю, и глаза его были тёплыми, с лёгкой искоркой, – она у меня такая. Всё ей интересно, все ей друзья. Не даёт никому прохода. — Я не прошу прощения! – надулась Юньли, – Я просто хочу подружиться! Ая смотрела на них и чувствовала, как в груди разрастается что-то странное. Генерал Хуайянь стоял рядом с внучкой и смотрел на неё с такой очевидной, такой простой нежностью, что у Аи перехватило дыхание. Она не могла припомнить, чтобы отец когда-нибудь смотрел на неё так. Она опустила глаза. — Спасибо, – тихо сказала она, не зная, к кому обращается – к Юньли, к Генералу или просто в пустоту. Юньли вдруг шагнула вперёд и схватила её за руку – горячую, чуть влажную от жары. — Ты обязательно приходи в гости! Мы с тобой найдём что-нибудь интересное! Я тебе покажу, как моя подруга сражается с помощью веера! Это потрясающе! — Юньли, отпусти девочку, ты её смущаешь, – мягко сказал Хуайянь, но в голосе не было приказа. Юньли вздохнула и отпустила руку Аи, но успела ещё раз улыбнуться — так широко, будто они уже лучшие подруги. Ая смотрела, как она идёт обратно к делегации, подпрыгивая и что-то рассказывая дедушке, как тот слушает её с терпеливой улыбкой, как гладит её по голове. Ая перевела взгляд на отца. Он стоял в стороне и разговаривал с Фэйсяо, даже не взглянув в её сторону. «В Чжумине есть мастерица, которая сражается с помощью веер. Интересно, а как это выглядит?» Официальная часть подходила к концу, но Ая знала, что это не конец. Её не отпустят. Ей придётся стоять здесь, в этом дурацком костюме, и ждать, пока отец закончит все свои разговоры и либо позовёт её, либо просто забудет о её существовании. Она отошла в тень дерева, прислонилась спиной к шершавому стволу и позволила себе закрыть глаза. Всего на секунду. Просто чтобы не видеть эту площадь, этих людей, этого отца, который даже не обернулся. «Зачем? Зачем я здесь?» Она не знала. И уже не хотела знать. Ая открыла глаза и увидела служанку с веером. Простым, бумажным, дешёвым. Она обмахивалась им от жары, и Ая смотрела, как движется этот веер — легко, плавно, почти танцуя. «Интересно, а если бы у меня был такой...» Глупость. Какая-то детская глупость. Ая выпрямилась, поправила воротник и снова приняла ровную, спокойную позу. Ту самую, в которой её учили стоять на церемониях. Она не ушла. Она ждала. Потому что ей, дочери Генерала, некуда было уйти. Пытаясь сосредоточиться и понять, куда ей теперь нужно, Ая переводила взгляд со стражников на судей, с судей на корабль, с корабля на пустующую трибуну. Её взгляд метался, не в силах зацепиться за что-то конкретное. Она обернулась — и сердце пропустило удар. Генералы исчезли. Площадь, ещё минуту назад полная важных людей, теперь казалась пустой и чужой. Только стражники на постах, только слуги, убирающие за гостями. А отец — там, где она его видела в последний раз, — его уже не было. Ая замерла. Руки дрогнули. Она упустила их. Она не уследила, куда они пошли. И теперь стояла посреди площади, не зная, что делать. Солнце, как назло, начало припекать с новой силой, хотя ещё пару минут назад тень дерева спасала. Ая сделала шаг вперёд, пытаясь сориентироваться, — и вдруг поняла, что воздух стал чуть прохладнее. Или ей просто показалось от растерянности. Она стояла так несколько мгновений, не зная, куда идти, кого спросить, что вообще теперь делать. День тянулся бесконечно. Каждая минута казалась часом. Наконец она заметила ровную фигуру Облачного Рыцаря, который направлялся к ней. Не спеша. С достоинством. И Ая замерла в ожидании, чувствуя, как в груди снова закипает знакомое напряжение. — Госпожа, – стражник остановился перед ней и поклонился, – Генерал просил, чтобы Вы пришли в главный зал. Скоро все представители соберутся там. Вам нужно идти. Ая моргнула. Несколько секунд она просто смотрела на него, переваривая слова. Потом до неё дошло. — А? – она на мгновение замялась, потом кивнула, – Да, хорошо. Спасибо. Стражник развернулся и ушёл, а Ая осталась стоять на месте. Она выдохнула. Так глубоко, как не могла позволить себе весь этот день. Плечи, которые казались скованными целый день, наконец опустились. Она даже не заметила, как несколько мгновений назад сжимала кулаки — а сейчас медленно разжала пальцы. Улыбка тронула её губы. Слабая, усталая, но настоящая. Ей сказали, куда идти. Это было просто. Это было понятно. Она не должна была гадать, не должна была искать отца, не должна была чувствовать себя потерянной. Ая ещё мгновение постояла, наслаждаясь этим странным облегчением, а потом развернулась и направилась в главный зал. Путь был недолгим, но каждый шаг отдавался в висках. Она шла и думала: «Зачем я там? Меня никто не заметит. Я просто буду стоять в углу и ждать.» Но даже эта мысль уже не казалась такой тяжёлой. Главное — она знала, куда идти. И это уже было облегчением. Главный зал встретил Аю прохладой и приглушённым гулом голосов. Здесь было не так многолюдно, как на площади, — только приближённые генералов, несколько советников, да сами высокопоставленные гости, расположившиеся в креслах у дальних стен. Светильники мягко освещали зал, отражаясь в позолоте на колоннах, а где-то в углу играла тихая музыка, почти неразличимая за говором. Ая заметила, что отца ещё нет. Она успела вовремя — и это не могло не утешить. Она выдохнула, отошла в сторону, к одной из колонн, и прислонилась к ней спиной, стараясь слиться с интерьером. Вокруг неё текла жизнь, которую она не разделяла. Кто-то смеялся над чьей-то шуткой, кто-то чокался бокалами, кто-то жестикулировал, увлечённо что-то рассказывая. Ая не вслушивалась в слова — она просто позволяла этому шуму существовать. И странное дело: это помогало. Тёплый свет, чужие голоса, запах цветов и вина — всё это понемногу размягчало ту пустоту, что сжимала грудь. На губах сама собой появилась лёгкая улыбка. Не осознанная. Просто мышцы лица наконец расслабились. Она перевела взгляд на высокое окно, за которым начинало темнеть небо, и подумала о фестивале. Она ждала его. Наверное, это были единственные несколько дней в году, когда она чувствовала себя частью чего-то большего. Традиция, которая пережила века — ещё до первых кораблей, до Альянса, до того, как их народ стал бессмертным. Раньше он назывался Цинмин, а теперь… — Неужели вы и правда делаете кораблики-звездолёты на фестиваль Цзинцзе? Ая вздрогнула и чуть не отшатнулась назад. Она не заметила, как Юньли подошла к ней — та стояла в двух шагах, сияющая, с горящими глазами, и явно ждала ответа. — Я… – Ая на секунду растерялась, ухватившись за край стола, чтобы не споткнуться, – Ну да, – наконец ответила она, – Это давняя традиция. Она запнулась, собираясь с мыслями. — В старых записях говорится, что раньше на фестивале жгли поминальные деньги, чтобы помочь ушедшим обрести покой. А теперь мы запускаем кораблики-звездолёты. Считается, что они уносят наши пожелания и память к тем, кто уже не с нами. Ая почувствовала, как голос слегка дрогнул на последних словах. Она не смотрела на Юньли. Она смотрела в окно, на темнеющее небо. И думала о матери. — О, так значит дети в наше время изучают настолько давнюю историю? Ая обернулась на голос и чуть не столкнулась носом с розоволосым помощником Генерала Фэйсяо. Он стоял так близко, что она не понимала, как могла не заметить его приближения. Ая видела его на площади, но имени не знала. Она моргнула, разглядывая его закрытые глаза. Странно. Но ещё больше её удивило то, как он оказался здесь так быстро. — На занятиях проходила, – осторожно ответила она, – Там говорили, что раньше это были дни скорби, но сейчас, с даром Яоши, это в каком-то смысле… – девочка запнулась, словно вспомнив что-то, но продолжила, – радостный фестиваль. Наверное. — В каком-то смысле да, – мягко согласился лис, – Это даже облегчение и радость. — Ой да какая разница какая там история! – вклинилась Юньли, – Главное что это фестиваль! Ая хотела ответить, но в этот момент в зал вошёл Генерал Юнксу. Разговоры вокруг стихли, хотя бы на мгновение. Ая почувствовала, как воздух стал тяжелее. Отец обвёл глазами присутствующих и на мгновение задержал взгляд на ней — ровно настолько, чтобы она поняла: он её заметил. Потом перевёл его на Фэйсяо и Хуайяня и направился к ним. Юньли, стоявшая рядом, привстала на цыпочки. — Ух ты, – прошептала она, – Осанка как у моего дедушки когда-то, только без улыбки, – она покосилась на Аю, – Слушай, я, наверное, пойду поищу сладости. А то смотреть на серьёзные лица слишком утомительно. Ты со мной? — Я не могу, – тихо ответила Ая, не оборачиваясь. Она смотрела на отца, который уже о чём-то говорил с Фэйсяо — и судя по её выражению лица, о чём-то не самом приятном для неё. — Ну и зря, – пожала плечами Юньли, – Тогда я сама. Она упорхнула так же внезапно, как и появилась. Ая даже не заметила, как та исчезла. Ая снова перевела взгляд на Генералов. Она неотрывно смотрела на них, пытаясь угадать по губам, о чём они говорят. Словно если она сможет прочитать их разговор, то поймёт, что ждёт её дальше. — Неужели ребёнку так интересно, о чём говорят скучные взрослые? Ая вздрогнула. Лис стоял рядом, но теперь он чуть отодвинулся и смотрел на неё — открыл свои горящие жёлтые глаза. В них было что-то хищное и одновременно любопытное. Ая неотрывно смотрела на него. Стоило ли спрашивать? Или лучше промолчать? Но любопытство пересилило. — Чем так недовольна Генерал Соколиная Мощь? – спросила она, кивнув в сторону Фэйсяо. Лис склонил голову набок, и его закрытые глаза словно прищурились, хотя это было невозможно. Он смотрел на неё так, будто видел больше, чем она хотела показать. — Как знать, – гго голос стал тише, почти шёпотом, – Почему тебя это так волнует? Ая замерла. Вопрос застал её врасплох. Она и сама не знала, почему спросила. Просто увидела, как нахмурилась Фэйсяо, как отец что-то сказал ей, и внутри что-то сжалось. — Я… – начала она, но не знала, что сказать, – Просто вижу, что она недовольна. И хочу понять, с чем это связано. Лис усмехнулся — тихо, почти беззвучно. — Ты очень наблюдательная, маленькая госпожа, – он открыл глаза — те самые, горящие жёлтым, – и посмотрел на неё прямо, – Это хорошо. Но иногда лучше не знать, о чём говорят взрослые. Некоторые знания тяжелее, чем твой парадный костюм. Ая хотела возразить, но он уже сделал шаг назад, снова прикрывая глаза. — Если хочешь узнать, – добавил он уже громче, так, чтобы она услышала на фоне шума, – спроси у отца. Но не сегодня. Сегодня он не в том настроении. Он развернулся и растворился в толпе гостей так же бесшумно, как появился. Ая осталась стоять у колонны. Она смотрела на отца, который всё ещё разговаривал с Фэйсяо, на Хуайяня, который что-то рассказывал с улыбкой, на судей, которые перешёптывались в углу. «Не сегодня? А завтра разве он будет в настроении?» Ответа не было. И Ая поняла, что, наверное, не хочет его знать. Она опустила глаза, поправила дурацкий воротник и просто стала ждать, когда можно будет уйти. «Я найду Вас, Господин Лис».