Сладкие моменты

Юлиан запланировал девичник на пораньше и до попозже, чтобы веселиться как можно больше часов. Поэтому встаёт он невыспавшимся и не уверенным в правильности своего решения. Умывшись, он заходит в комнату к Виктору, вызвавшемуся помогать ему с подготовкой. Он обнимает во сне одеяло и сверкает задницей со сползшими трусами. — Ви-и-к, утро настало, птички поют! Виктор резко садится. — Я не сплю! Не сплю, — и валится обратно, сопя и накрываясь одеялом. Юлиан прикрывает за собой дверь и спускается на залитую ярким рассветным солнцем кухню. Он приставляет ко лбу ладонь козырьком и довольно щурится в окно. Желая всецело насладиться приятной погодой, он так, в домашней одежде, выходит на крыльцо и вдыхает прохладный воздух полной грудью. Он стоит с закрытыми глазами несколько минут, слушает шелест деревьев, щебетание птиц, смех соседских детей. Но, когда кожа покрывается мурашками, а тело пробирает лёгкая дрожь, он возвращается в дом, потирает руки и приступает к готовке десерта — алкогольного мороженого. Юлиан уже давно приметил этот рецепт, но всё не находил повода. Он разогревает на плите молоко с сахаром, Виктор, зевая и потягиваясь, спускается на первый этаж, а кто-то стучится во входную дверь. — Рановато кто-то. Сходи открой, — просит Юлиан. Виктор разлепляет глаза, лениво причмокивает и открывает дверь. Чересчур бодрая и радостная Ира держит подмышкой блестящую фиолетовую коробку с огромным жёлтым бантом, а на её плече мирно сопит Женя. — Здарова неспящим! — Ира вылетает из-под головы заваливающейся Жени и мчит к Юлиану. Виктор успевает поймать Женю и закрыть за ней дверь. — С праздничком, невестушка! — она кладёт подарок на кухонный островок, обнимает Юлиана со спины и чмокает его в плечо. — Спасибо! Чего не спится? — Она бешеный жаворонок! Где тут диван? — Женя поворачивается на двести семьдесят градусов, обнаруживает желанный предмет мебели и идёт продолжать свой сладкий сон. Юлиан отвлекается от плиты на подарок. — А чего это там такое? — он уже тянет ручки к банту, чтобы распаковать, но Ира отбирает коробку. — Спрячь пока куда-нибудь. Распакуешь, когда будешь достаточно пьян, чтобы не отказаться от него, — она подмигивает так, что заставляет обоих братьев громко сглотнуть. — Можешь пока под телевизор сложить, — предлагает Юлиан. — А ты, Вик, разведи крахмал в холодной воде. — Есть, сэр! Сам же Юлиан уходит наверх, наводить марафет. Когда загустевшая смесь крахмала и молока оставлена остывать, приходит разносчик пиццы с большой сумкой на плече. Ему открывает Ира и громко повторяет его вопрос вглубь дома: — Шесть пицц заказывали? Женя моментально просыпается. — Да! — она подходит к двери, забирает коробки, к которым уже тянулась Ира, и возвращается к дивану, по дороге вскрывая одну. Ира благодарит разносчика, закрывается, подходит к лестнице и кричит наверх: — Ю-ю-юль, она сейчас всё сожрёт! Он спускается, переодевшийся в домашне-праздничное. — Ничего, это ещё не вся еда. — Юльк, сегодня я вся твоя, — благодарит Женя с набитым ртом. Ира хватается за сердце и чуть не плачет. — И как же мне перебить эти дары?! — Не переживай ты так, я не претендую на сердце твоей дамы, — Юлиан даже не смотрит в её сторону. Ира расслабленно пожимает плечами. — Многое упускаешь, — она подбегает к дивану, перепрыгивает через спинку и приземляется рядом с Женей, стараясь урвать и себе кусочек с пеперони. Виктор спускается в чересчур праздничном и блестящем с подведёнными глазами. Он останавливается на последней ступеньке и принимает разные околомодельные позы, показывая себя во всей красе. — Затмить меня решил? — не доволен Юлиан. Виктор проводит руками вверх вдоль своего тела, красиво изогнувшись. — Это моя идеальная фигура решила всё за меня, — он двигает прямыми ладонями вокруг своего лица, имитируя раму шедевра в картинной галерее. — И это восхитительное, неповторимое лицо. Юлиан всем своим видом хочет сообщить брату, что он идиот. — Ха! — он подходит к креслу, берёт с него подушку, взбивает и кидает прямо в лицо Виктора. — Эй! — Бой подушками! — Ира достаёт «оружие» у себя из-за спины и целится в макушку Жени. Женя поднимает палец, прося дать ей одну секунду, перемещает коробку пиццы со своих колен на столик перед диваном, тщательно закрывает её на все ушки, облизывает каждый свой палец, вытирает слюну о свою одежду, берёт подушку, лежащую рядом, и без предупреждения бьёт ей Иру, и убегает, прячась за Юлиана. — Это война! Виктор злобно хихикает и уходит за подушками наверх. Возвращается он в броне — двух подушках на животе и стольких же на спине, держащихся на ремне, и вооружённый ещё двумя подушками. — Только один сможет выжить! Му-ха-ха! Через пару часов в дом к лохматым, смеющимся и развалившимся на полу (кроме Жени, она царствует на диване) кто-то стучится. — Я открою! — Юлиан с трудом встаёт, подтягивает носок, которого почти лишился в этой страшной борьбе, и открывает дверь перед тётей Зиной с двумя подарочными пакетами. — Это подарок, а это закуски, — она по очереди протягивает ему пакеты. Юлиан целует её в щёку и убегает на кухню. — Благодарю! Заходи, располагайся, — из одного пакета он достаёт вино, а из второго контейнер с домашним печеньем с шоколадной крошкой и кокосовой стружкой. Юлиан счастливо пищит: — Это же мои днерожденские печеньки, тёть Зин! Женя выглядывает из-за спинки дивана. — Печенье? — Я решила, что свадьба для тебя такой же важный праздник, как и день рождения, — сообщает Зина. Юлиан облизывается, не отводя взгляда от контейнера. — Лучше… — А чего это вы тут валяетесь? — Мы герои, павшие на поле подушечной битвы, — объясняет Ира. — И кто же победил? — Диванная императрица! — объявляет Виктор. — Я всё ещё жду свою корону, — кивает Женя. Ира поднимается, снимает венок со своей головы и под торжественный напев Виктора надевает его на Женю. — Король пал, — говорит Юлиан. — Да здравствует король! — восклицает Виктор. Ира располагается с Женей, а Виктор и Зина перемещаются на кухню к Юлиану, продолжающему приготовление своего мороженого. В остывшую массу он добавляет сливки и тщательно перемешивает. Настаёт время добавления главных ингредиентов — вермута и ликёра. Юлиан без проблем справляется с их винтовыми крышками, но хмуро поворачивается к Зининому вину, закрытому пробкой. Проверяет несколько ящиков в тумбах и замечает: — А у нас штопора нет. — Куда дели? — интересуется тётя Зина. — У Виктора спроси. — Эй! Я был в этом замешан всего пару раз. — Пять раз. Не считая этот. — Случаи, когда он в итоге нашёлся, не считаются. — Ну да, ну да. — И как будем вскрывать? — задаёт Зина резонный вопрос. — Лайфхаки из интернета! — предлагает Ира. — Не стоит! Виктор, сгоняй к Леону, одолжи, — заранее опасается Юлиан. — Почему я?! — А почему не ты? Виктор закатывает глаза и нехотя тащится к выходу, поправляя причёску у зеркала. — Действительно, почему же вся грязная работа и не Виктору? — бурчит он. — Я всё слышу! — С улицы не услышишь! — Виктор показывает Юлиану язык и выходит, хлопая дверью. Спустившись с крыльца, он кричит: — Юля — ленивая задница! Злой Юлиан высовывает голову из окна. — Вика — нытик! Напуганный неожиданной близостью звука Виктор ускоряется до бега. Юлиан выдыхает и продолжает творить. Мороженое получается красивого голубого цвета, довольный Юлиан переливает его в контейнер и ставит в морозилку. На телефоне он заводит несколько будильников с интервалом в час, чтобы несколькими заходами добиться кремообразной консистенции с помощью блендера. Когда в дверь снова стучат, Юлиан ожидает увидеть брата со штопором, но обнаруживает Варю с небольшой бархатной коробочкой. — Ох, милая, ты немного опоздала со своим предложением руки и сердца, — он старается не смеяться, а изобразить на лице глубокое сожаление. Варя смотрит на руку, будто там есть часы. — Как же это я? Ах, забыла время перевести! — она прячет лицо в ладонях и сотрясается в смехе, будто в рыданиях. — Я это пока спрячу, а ты заходи, — он выхватывает коробочку и уносится прочь. Варя убирает руки от лица, а перед ней уже не Юлиан, а подпрыгивающая на месте Ира с улыбкой от уха до уха. Варя поднимает брови в вопросе. — Хочешь мне что-то рассказать? — А! — она просто запрыгивает на Варю, обвивая всеми конечностями и чуть не опрокидывая. — Варяваяваряваря! — Женя здесь? Она на меня что-то обронила. — Не боись, — успокаивает её Женя, — оно дрессированное, не кусается. Киса, место! Ира спрыгивает с Вари и убегает в руки Жени. — А у тебя, случайно, штопора нет? — Юлиан спрашивает, чтобы просто спросить, не надеясь на положительный ответ. — Всегда с собой. — Мой подарочек? — довольно спрашивает Женя. — Конечно, — Варя подходит к островку и выкладывает на него чёрный швейцарский нож. — Девочки! Вику можно не ждать, штопор пришёл раньше, — как только нож оказывается в руках Юлиана, Ира кричит: — Не позволяйте ему открывать вино! Это продлится не меньше двадцати минут, и он только пробку сломает. Варя забирает инструмент из рук Юлиана и быстро разбирается с бутылкой. Одновременно с избавлением от пробки с хлопком открывается входная дверь, заставляя всех подпрыгнуть. В дом забегает запыхавшийся Виктор. Он сгибается, положив ладони на колени. — Там… такой… у Леона… дверь… открыл… красавчик! — Штопор принёс? — и не надеясь, узнаёт Юлиан, выглядывая из кухни. — Точно! — Виктор бьёт себя по лбу. — Вот, зачем я приходил! — Ясно, — возвращается он на своё место. — Запишите мне на листочек, я снова сбегаю. — Уже не надо. Варя спасла ситуацию. В открытую дверь заглядывает разносчик суши, Виктор забирает пакеты, тяжело дыша, и закрывает дверь ногой. — Все тут, всё тут? — Ещё есть кексики! Я вчера испёк, — Юлиан достаёт из холодильника тарелку с расставленными в два этажа кексами. Женя разворачивается, раздувая ноздри. — Пахнет клубникой. Ира смотрит на тарелку широко раскрытыми глазами. — Фирменные кексы с клубникой по рецепту вашей мамы?! — Именно! — лыбится Юлиан. Ира поворачивается к Жене, крепко хватая её за плечи. — О-о-о, Же-е-ень! Это божественная вещь! Обещай не съесть их вместе с пальцами! Я очень люблю твои пальцы, правда! — Ничего не могу тебе обещать. За разговорами ни о чём, сидя вокруг телевизора, тихо вещающего какие-то клипы хит-парадов, компания съедает большую часть еды и распивает весь алкоголь. — А теперь подарочки! Начнём с чего поменьше, — Юлиан, приземлившись на пол, достаёт из-под телевизора Варину коробочку. В ней и вправду оказывается кольцо. На весь палец в форме когтя. — Надеваешь на средний и эффектно посылаешь всех неугодных, — комментирует Варя. Юлиан проводит кончиком когтя по своему бедру и вздрагивает. — Приятненько. — Такой вариант я не рассматривала… — И неугодного послал и Леона возбудил. Моя школа! — Женя даёт Варе пять. — Благодарю, оно прекрасно. Но пьяненьким мне лучше с этим не сидеть… — он убирает кольцо обратно и достаёт коробку от Иры с Женей, ставя её на столик. Не без труда он развязывает простой узел ленты и снимает крышку. С минуту все молча смотрят на содержимое. Когда затуманенный градусами разум Юлиана осознаёт, что перед ним плётка и запас смазки с презервативами, он быстро возвращает крышку на место и коробку под телевизор. — Никто ничего не видел! — Протестую! — возмущается Виктор. — Отклоняю протест! — Последнее слово за королём! — Ира поднимает указательный перст к потолку. Все устремляют взгляды на Женю и встречают неожиданную лёгкую улыбочку. — Король выбирал вкус смазки. — Король всё видел! — подводит итог Варя. — Не-е-ет! — крик Юлиана прерывает одинокий стук в дверь и пьяный голос дяди Лёши: — Открывай! К вам попо… пополнение! — О, это моё! — Зина отставляет свой бокал с теперь уже соком и идёт открывать мужу. — Чего это ты тут? Лёша быстро чмокает её и убегает на кухню на активные поиски чего-то в шкафчиках. — Все пошли провожать домой Джека, ему завтра на работу, а я пошёл по зову сердца к своей любимой. — Он всегда был таким романтиком? — интересуется Женя у Иры. — Неа. В школьные годы он был эмо. — А ищешь-то чего? — спрашивает Зина. — Я же тут стою. — О! — Лёша победно поднимает над головой простую широкую белую свечу, находит подставку для неё и спички, ставит на пол в центр свободного от мебели и ковров пространства между диваном и кухонным островком, зажигает и садится по-турецки, подзывая взмахами рук. — Идите все сюда, посидим у костра. — Милый, сколько ты выпил? — Да, дорогая. Все пожимают плечами и перемещаются на пол вокруг свечи. — Ужастики рассказывать будем? — предполагает Женя. — Зачем же сразу такую мрачноту? Давайте поговорим по душам, обсудим скелеты в шкафу. — Я же говорю, ужастики. — Ш-ш-ш! Я начну, чтобы вы расслабились и прочувствовали наше единение. — Это клуб анонимных откровений? — задаётся вопросом Виктор. — Никакой анонимности! Сейчас у нас вечер открытости. Женя открывает рот для пошлой шутки, но Ира успевает захлопнуть его едой. — У всех же была безответная любовь? Юлиан открывает рот для отрицания, но Виктор успевает захлопнуть его подушкой. — Помню, в конце пятого класса я вдруг понял, что влюбился в своего школьного друга. Мне было так неловко из-за этого, всё лето я думал о нём. Мы не виделись, потому что он уехал куда-то отдыхать с родителями. Я нафантазировался до того, что придумал себе сказочные ответные чувства. Думал, ему было так же неловко, как и мне, и поэтому он мне не говорил. Ну и я решился в первый же день в школе сказать ему, что люблю. А он скривился в отвращении, рассказал одноклассникам, и меня засмеяли. И так до восьмого класса у меня не было друзей. Зина берёт его за руку и поддерживает тёплым взглядом. — Так вот, почему ты был эмо! — осеняет Иру. — Это многое объясняет. — А я росла в гомофобной семье, — продолжает эстафету Зина. — Поэтому и не соглашалась на Лёшины свидания, он был не классическим крепким мужчиной, а хилым и женственным. Но я рада, что в итоге дала ему шанс. Он стал для меня идеалом мужественности. Лёша ложится головой на колени Зины и нежно проводит ладонью по её щеке улыбаясь. — Ну, раз мы заговорили о семьях, — подхватывает Варя. — Мой отец был резко против моего желания ходить в спортзал, а за бритую голову выгнал из дома. Не женское это дело, — она салютует Зине бокалом сока и выпивает залпом. Ира обнимает себя за колени. — А я не помню, как выглядели наши родители. У меня в детстве были проблемы со зрительной памятью. Когда я поняла, что забываю родителей, стала тренировать память. Теперь, если пустите меня на свою кухню, я через час-другой смогу рассказать вам состав всех продуктов из ваших запасов. Юлиан утирает слёзы подушкой. Следующая в очереди откровений Женя: — У меня всегда была хорошая память на числа. Даты истории в школе я сдавала на отлично. — Так себе откровение. Расскажи лучше о том походе Зинки за татушкой! — Нет! — резко выпрямляется Зина. Лёша садится и заинтересованно переводит взгляды от Зины к Жене и обратно. — А чего за история? Было что-то интересное? — О да-а-а, Алексей, — Женя с вызовом дёргает бровями, как-то особенно выделяя обращение. — Ничего интересного там не было! — изо всех опровергает Зина. — Это решать слушателям, — отбивает Женя. — Ну теперь же точно интересно! — восклицает Юлиан. — Что мне сделать, чтобы ты забыла об этом? Угораздило же тебя влиться в нашу компанию… — Зина обречённо вздыхает, когда снова раздаётся стук в дверь. Стук множества рук. — Это знак! — она быстрее подходит к двери. В дом вваливаются хохочущие Леон, Наташа и Айзек. — А мы тут мимо проходили! — объявляет Леон. Юлиан тут же подлетает к своему жениху с объятиями и визгами. Ира подпрыгивает на месте, держась за плечи Жени, чтобы не упасть от пьяного головокружения. — Айзек! Привет! Помнишь меня? Он очаровательно ей улыбается. — Конечно, милая Ирина. — Да тут неплохая тусовка! — Наташа совсем не аккуратно ложится на Виктора, лежащего на животе, и ворует суши с его тарелки. Но ожидаемых ругательств не слышит, потому что Виктор залипает на том самом красавчике, открывавшем ему дверь в дом Леона, и вообще не замечает появления на себе лишних шестидесяти килограмм. — А мы тут откровенничаем, — хвастается Лёша своей идеей. — Давайте тоже делиться историями, раз пришли! — Хм-м-м… — задумывается Леон. — Когда мы только переехали сюда, и я познакомился с Виктором и Юлианом, я сразу побежал к матери и признался, что впервые влюбился. Она тогда с меня сильно смеялась. Но поддержала. Юлиан смотрит на него огромными глазами. — Ты мне не рассказывал… — А ты и не спрашивал, — Леон целует его в отчего-то краснеющую щёку. — Но он не сказал, в которого из них влюбился, — замечает Женя. Варя заваливается на спину со смеху. Вообще-то, она давно знает эту историю во всех подробностях. — Кто ещё чего расскажет? — переводит взгляд Лёша. — Вика напрашивается на тройничёк со мной и Джеком, — выдаёт Наташа. Виктор в ужасе следит за реакцией Айзека, но тот, кажется, не слышит, перешёптываясь с Леоном. Он пытается сбросить Наташу с себя, она поднимается, но только чтобы оседлать его спину. — Это не твой секрет! — шипит Виктор. Юлиан усмехается. — Да это вообще не секрет. — Тогда выдавай свой, — запрашивает Женя, — почему ты не соглашаешься на предложение? — Резонно! — кивает Ира. Наташа хищно улыбается. — Он не похож на животное. Женя прищуривается, пытаясь понять. — Она фуррийщица, — поясняет Виктор. — Дашь номерок? — просит Женя. — Прости, но девушки меня не привлекают. — А если я буду похожа на животное? Они долго и с интересом рассматривают друг друга, пока не вмешивается Айзек. — Нам уже пора! Наташа встаёт и убегает на улицу, чтобы Виктор не успел её поколотить. Когда Айзек уже разворачивается к выходу, Виктор встаёт и кричит ему: — А твой секрет? Айзек разворачивается с какой-то дикой улыбкой, заставляя Виктора краснеть. Он подходит к осевшему Виктору, присаживается на корточки и шепчет ему что-то на самое ухо. Поднимаясь, он подмигивает ему и уходит. Виктор зависает на несколько минут, а краска с его щёк расходится по всему лицу. — Тоже хочу это узнать… — обижается Ира. — Дискриминация, — Женя с ней согласна. Юлиан продолжает обмениваться с Леоном милостями, повиснув на двери, когда кто-то из сидящих за «костром» не выдерживает и громко кашляет. Юлиан отлипает от двери и толкает Леона в грудь на выход. — Ты меня отвлекаешь! — он поворачивается к народу. — Он меня отвлекает! — Юлиан медленно закрывает дверь, не отводя взгляда от Леона, с которым так не хочется расставаться. — До утра не сидите! — наказывает Леон. Наконец, закрыв дверь, Юлиан поворачивается и прикладывает палец к губам, призывая всех молчать несколько секунд. — Ну что, девочки, тусим до утра? У меня ещё мороженка с алкашкой есть! Раздаётся множественное «Да!». Леон, конечно же, слышит это и смеётся.