Четыре и один?

Руи очень сильно разочаровался в себе. Из-за него совсем недавно едва не разрушилась чудо-сцена, которая так дорога Эму. Во время этого происшествия ушибла ногу Нене. Но ребята не стали его обвинять: они сказали, что это было ожидаемо. Однако, Руи понял это не так — ребята имели ввиду, что после сезона дождей сцена сильно потрепалась, а изобретение Руи лишь ускорило процесс... а Нене поранилась и вовсе после всего этого, неудачно сев. Такая мелочь, как недопонимание, может очень сильно повлиять на чью-то жизнь. Руи, на тот момент будучи удрученным состоянием их труппы (все так хотят достичь своих желаний... хотят уйти...), был не в силах адекватно проанализировать ситуацию. Также, когда Руи собирался домой, его выдернул маскот и на эмоциях наговорил, что Камиширо опасен как для друзей, так и для общества в целом. Он просидел на месте их с маскотом разговора не так долго — но актеры, видно, подумали, что он ушел. Поэтому они дали себе волю и пожаловались на события дня: Руи, итак натерпевшийся, не смог их нормально понять... точнее, хватался за обрывки их фраз, игнорируя остальную часть слов. Что в итоге? Друзья жаловались на него. Злились, но "не хотели говорить ему в лицо". Почему? Потому что боятся его? Думают, что он что-то испортит, только в этот раз назло? Или просто не хотят терять режиссера? Найти нового будет трудно... Ах... так дело в его полезности.... — ...в конце концов, рано или поздно... — кусты зашуршали. Камиширо отвлеклся. — Руи бы все испортил. Что уж теперь... Эта фраза, произнесенная никем иным, как Цукасой, стала финалом. Что же, он ожидал, что в этот раз ему с рук все так просто не спустят. Но он все понимает. Понимает, что раздражает друзей своими идеями и пугает их реализацией. Понимает, что их реакция оправдана. Он отправляется домой: тихо, чтобы друзья его не заметили. И, придя домой, он падает на диван в своем гараже. Это был ужасный день. Но именно в него он и решил, что не хочет бросать друзей (может ли он вообще их так называть?), даже после того, как узнал о том, что бесит их. Так что же ему делать? Он готов пойти на что угодно, чтобы они его не выгнали... Если ребят так бесят его задумки... Почему бы не отказаться от них? Все бумажки, все чертежи и планы летят в принесенный с кухни мусорный пакет: он нещадно рвет на мелкие кусочки все. Следом идут уже сделанные предметы: маленькие дроны и механизмы убраны в коробки и отправлены на чердак. Те, что побольше... Разбиты на кусочки. Если все это вызывает только ненависть... В чем же тогда смысл? Если ребята не хотят бросать его только потому, что он режиссер... тогда он продолжит исполнять свою роль. В конце концов... шоу можно ставить и без механизмов? С простыми декорациями... без роботов, спецэффектов, игры света... Он забросит все, что так нравится, но при этом продолжит ставить представление, потому что это единственное, что от него надо ребятам. С того дня он решил, что никогда не притронется ни к чему, что так любил. В тот момент, в голове что-то внезапно переклинилось: безостановачно льющиеся слезы прекратились. Он отложил молоток в сторону: все равно уже все сломал... Боль, еще мгновение назад душившая его сердце, отпустила. Стало... так легко..? Да, ему не стоило так реагировать. В конце концов, все это было ожидаемо. К чему лить слезы, к чему грустить? Надо просто смириться. И он смирился — добил свое сердце точным ударом мысли. Так просто разрушил 16 лет своей жизни — одним только "надо смириться" Он больше не зайдет в свою мастерскую. Смирись. Он больше не предложит ни одной своей идеи друзьям. Смирись. Но что же ему тогда надо? Чего он хочет? Просто хочет быть рядом с ребятами? И больше ничего... Что же... тогда он сделает все, что они захотят. Гораздо легче жить ради других, а не себя... так почему бы и ему так не поступить? Раз он такой опасный эгоистичный ублюдок... будет лучше убить все свои желания и полностью отдаться желаниям ребят. — Так и поступим. — он стоит перед зеркалом, всматриваясь в миг ставшее ненавистным лицо. — Ты ничего не хочешь. Ты ничего не просишь. И ни на что не жалуешься. Да... он просто утрамбует все свои желания и мысли под слой чужих требований и ожиданий. Всё просто. Теперь, он будет делать только то, что у него попросят. Показывать то, что другие захотят видеть. И чувствовать то, что другие пожелают видеть. Да... Так тому и быть.