Трансляция

Плеск воды успокаивает и ласкает слух - даже не смотря на ревущие фоном динамики радио, натыканные на каждом фонарном столбе. Гомон людских голосов сливается в гул. Храз в ладони ворочается стоит отпустить рукоять весла, так что Сережа откидывается на спинку и складывает ладони на коленях. Все вокруг бурлит жизнью и красками, словно небрежный художник плеснул с палитры на холст и оставил как есть сохнуть. Нечаев чувствует, что Хразу есть что сказать - он высовывает щупы, прячет, снова высовывает озираясь будто пытаясь выбрать момент. - Хра-а-аз. - Ась, - ворчливо отзывается Перчатка, высунув нейроконнекторы наружу окончательно. - Не ворчи, старик. Что у тебя на уме? - Сережа ловко блокирует створки "звезды", вставив палец в зазор. Жгутики съеживаются и всей массой толкают помеху, но безуспешно. - Это домогательство, товарищ майор! - Ты часть моей руки, зануда, - посмеивается Нечаев в ответ. - И не стыдно вам играть с собой на публике? - Храз рычит от недовольства и отделив пару жгутиков, хлещет по руке. - Вот как ты заговорил, - Сережа упрямо проталкивает палец, погружаясь кончиком в желеобразную субстанцию, чуть холодную и гладкую как холодец. Храз неразборчиво скрежещет динамиком и замирает на месте. - Быть может, дело в том, что было утром? - Нечаев прикрывает глаза, мысленно возвращаясь в их просторную служебную квартиру. Дмитрий Сергеевич встает рано, чуть ли не с первыми лучами солнца и со скоростью урагана собирается на работу, к 7 утра уже выглядя как респектабельный директор Предприятия. Его в принципе сложно застать вне образа - разве что дома, в постели если очень повезет. Сережа всегда делает вид, что Сеченов бывает только в солидном образе, даже в постели. Тем приятнее подловить его, как сегодня утром - с тщательно уложенными волосами, в отглаженном, накрахмаленном костюме (серо-стальном, пятничном) и спустить штаны и прямо в прихожей перед большим зеркалом взять, медленно и неспеша вытрахивая весь лоск и пафос. Наблюдать как сползает маска приличий с красивого лица, как лихорадочно блестят глаза и алеют губы, закусываемые чтобы не вырвалось ни одного неприличного звука, но они все равно вырываются. Сначала отрывисто, через силу, а затем льются потоком, пока руки академика скребут и скользят по зеркалу, а ноги подкашиваются и норовят потерять опору, пока Сережа размашисто вколачивается в послушное тело, покровительственно прижимая к себе и сминая наглаженный костюм. Храз наконец зло щиплет льдом ладонь, возвращая Нечаева из приятного воспоминания. - С-сергей Алексеевич! - почти жалобно просит Перчатка, роняя нейроконнекторы в ладонь. Огоньки на кончиках глухо пульсируют. - Мог бы сразу сказать, Харитон Родионович, - ехидно отзывается Нечаев, осторожно вынимая палец из нейрополимера. - Я и так в первом ряду всегда, - бурчит Храз, втягивая щупы по одному. Створки неловко захлопываются, но ненадолго, светящиеся кончики высовываются наружу и мелко мерцают от избытка чувств. - Попросил бы присоединиться сразу, думаю ДимСергеич не откажется, - буднично отзывается майор, потягиваясь на сидении. - Ты забыл спросить МОЕГО согласия, прежде чем транслировать всю эту... эту... вульгарность! - Храз окончательно захлопывает створки "звезды" и недовольно булькотит через динамик всю дорогу до главной башни.